Жаркое лето Лили и Северуса

— Ну и местечко, — Уилкис присвистнул, спрыгивая с метлы. — Но вообще пейзажи тут ничего такие, на самом деле. — Прости, я бы пригласил тебя на чай, но родители дома, — Северус пожал плечами. — Посыпятся вопросы, а мне крайне лень выдумывать отговорки, я слишком устал. — Я бы и не согласился. К отцу полтора часа лететь еще, — закатил глаза парень. — Ну хоть не прямиком в Турцию, на том спасибо. Показывай, что там у тебя. — Она отправила тебя на метле? — Да, как будто трансгрессия это не дело пяти минут, и если бы она сама доставила меня туда, то катастрофически опоздала бы на покер с чинушами из Министерства, — фыркнул недовольно Малькольм. — В общем, смотри, — Снейп достал из сумки стопку бумаг. — Это копии того самого дневника, который мне нужно расшифровать. Ты у нас спец, так что на тебя вся надежда, своими силами я не справлюсь. — Хм, а ты во что влезть собрался, а, Северус? — Уилкис взял тетрадь и задумчиво пролистал, внимательно вглядываясь в веер страниц. — Это масонский шифр. Я такой у отца видел. — Масонский? — Ну да, масонский. Есть у маглов такое тайное общество — масоны. Очень сложная глубокая тема, долго рассказывать. Я, конечно, возьмусь, думаю, к балу у Мальсиберов управлюсь, там и передам все, но… черт, ты точно ни в какое дерьмо не влезаешь? Нам обоим это вряд ли надо. — Это важно, Малькольм. Правда важно. — Угх, хорошо. Будешь должен, тут работы непочатый край… — Конечно, — Снейп улыбнулся. — Сочтемся.       Парни попрощались, и Уилкис, усевшись на метлу, взмыл высоко над верхушками деревьев, стремительно скрываясь из поля зрения Северуса. Вот, что бывает, когда за тобой стоит богатая родительница: ты свободно можешь отправиться на метле в трехчасовой полет, потому что даже если что-то пойдет не так, тебя благополучно отмажут… Снейп тяжело вздохнул и побрел по тропинке, ведущей к полям.       Масоны… хм, и у кого ему спросить про это? Вероятно, здесь нужен представитель «гильдии железных шапочек», как их называл отец, например, как старик Ральфа, живущий на другом конце Тупика: этот поехавший вечно вещает о прищельцах и различных правительственных заговорах… А может поговорить с Тобиасом? Нет, тот, конечно, любил посмотреть и почитать подобную чушь, но все-таки ни во что из этого никогда не верил, и вряд ли глубоко разбирается в теме. Ха, а ведь его жена и сын — волшебники. Иронично.       Странный шорох заставил парня замереть. Два желтых огонька мелькнули где-то в кустах, и Северус, не задумываясь, дал деру по тропе вперед, и бежал, пока не оказался посреди поля, освещенного хорошо лунным светом. Что это было? Фонари? Да нет, слишком маленькие… Может быть это была сова? У сов ведь светятся глаза в темноте? Вполне возможно. Да. Это была сова. Снейп засмеялся над самим собой и продолжил путь своим стандартным широким шагом, стараясь игнорировать остаточное чувство страха и тревоги.

***

— Ну, не знаю, Малыш, — пожала плечами Эйлин. — Я встречалась с Фредди Мальсибером, когда училась в Хогвартсе. Никого более ненавидящего магглов и магглорожденных, клянусь, я никогда не встречала, так что в том, что его сынишка тоже немножко съехавший на этой почве — нет ничего удивительного. Не знаю его мать, но не думаю, что она иных взглядов. Почему бы он мог резко изменить свое мнение?.. — женщина задумчиво терла губкой тарелку. — Черт их знает, этих Мальсиберов. — Погоди, — опомнившись, воскликнул Северус, расставляя кружки в шкафчик. — Ты встречалась с Фредди Мальсибером? Серьезно? — Мне было четырнадцать, — Эйлин пожала плечами, как будто оправдывалась. — Фредди на два года меня старше, красавец-спортсмен, один из самых популярных парней не то, что на факультете — во всей школе. Сложно было устоять, — с улыбкой сказала она. — Мне повезло, что меня потом отбила у него Вальбурга Блэк, а то с Мальсиберовскими намерениями был бы ты сейчас братом Айзека. — Кто отбил? — парень чуть не выронил из рук кружку, чудом поймав ее. — Это так, ненужные подробности, — отмахнулась старшая Снейп. Выглядела она действительно так, словно ничего такого не сказала, но Северусу это не мешало взывать к небесам о том, чтобы не умереть от удивления в ходе выяснения очередных «ненужных подробностей» бурной молодости матери. Ладно Фредди Мальсибер, но Вальбурга Блэк… да она же даже не мужчина! — А вообще, знаешь, может быть, Айзек ничего и не осознал, просто решил пойти в протест против родителей? Такое тоже может быть, — задумчиво пробормотала она, споласкивая пену со сковородки под струей воды. — Бунты подростков — нормальное явление, — женщина покосилась на сына. — Ты хочешь, чтобы я вам бунт устроил? — поинтересовался парень, вытирая руки полотенцем. — Не надо. Оставайся лучше ненормальным, — Эйлин покачала головой. — Просто, Мальсиберы, хоть и не входят в список двадцати восьми, но все-таки люди далеко не последние, и это тяжело: быть ребенком из такой семьи. Кому-то можно все и это плохо, кому-то нельзя ничего и это тоже плохо, кто-то из родителей видит золотой середину, но их немного. Мои вот были из тех, кто бросался в крайности, а я была очень свободолюбивой особой. От того может и сбежала к магглам. — Ты жалеешь об этом? — Не знаю, Малыш. Я стараюсь об этом не думать. Жизнь уже сложилась, назад не отмотаешь. Кто знает, может быть, выдали бы меня в действительности за какого-нибудь напыщенного чистокровного петуха, и была бы я сейчас типичной ничего не делающей волшебницей средних лет, которой наскучила жизнь. А тут с вами такое веселье, никогда не знаешь, что вы, Снейпы, выкинете, — она засмеялась. — Давай, дуй в комнату, там тебя твоя гостья заждалась уже, наверное. У меня еще дела сегодня, я собираться пошла.       Северус кивнул и поспешил наверх.       Девушка спала, свернувшись на кровати калачиком вокруг плюшевого пса. Парень перевел взгляд на шкаф с одеждой: именно туда он убирал игрушку, чтобы она не нашла ее. В первый раз Лили не обратила на плюшевого пса, сидевшего на стуле, никакого внимания, что Снейпу показалось большой удачей. Хотя Эванс и сама спала, обложившись кучей «маленьких друзей», ему было немного стыдно даже перед ней за то, что он в шестнадцать лет спит с игрушкой. Зачем она полезла в шкаф? Искала книжки по темной магии? Вполне возможно, это ведь Лили. Ха, наивная правда считает, что он спрячет книги там, куда она сто процентов полезет в первую очередь? Он ведь ее знает.       Северус присел на край кровати. Она так сладко спала, что разбудить ее сейчас казалось ему просто преступлением, тем более, ей нужно восстановить силы, ведь она всю ночь рисовала, и спала от силы пару часов. Они позавтракали у нее, потом гуляли до самого обеда, а на обед уже пошли к Снейпам. Девушка рвалась помочь Эйлин с посудой, но Северус все же настоял на том, чтобы Лили пошла в комнату. — Я долго спала? — хриплым шепотом спросила рыжая. — Не, с полчаса, наверное. — Угх, состояние ужасное. Ночью нужно спать, — самой себе сказала Лили, садясь на кровати и протирая глаза. — Классный пес, кстати, — она посадила игрушку на подушку, а сама подвинулась к парню, чтобы положить голову ему на плечо и снова закрыть глаза. — Я удивлена, что у тебя есть плюшевые игрушки. — Это подарок дяди Дэна, — Северус поджал губы, глядя в пластмассовые собачьи глаза. — Других у меня никогда не было.       Эванс молча села к нему вплотную, прижавшись грудью к его спине, свешивая ноги с кровати по бокам от его ног и заключая худое тело в кольцо своих рук. — У тебя позвоночник выпирает, — равнодушно заметила она. — Ты мне нравишься, Сев, очень, но ты такой худой… это ненормально. Я вот сильно похудела на нервах, но когда мы помирились, я начала набирать вес обратно. Может ты все еще из-за чего-то нервничаешь? — она вытянула шею и положила подбородок ему на плечо, подозрительно прищуриваясь. — С чего бы мне переживать?       Снейп не знал, кого он пытался сейчас обмануть: Лили или все-таки себя. Действительно ли Диккинсон сам залез в петлю, или ему помогли, Северус не знал, но точно знал, что это нужно выяснить. Постоянно размышляя об этом, он иной раз просто забывал поесть, если мама или Лили ему не напоминали. Сегодня ночью Уилкис еще сильнее взбудоражил его своим заявлением о масонах. — А кто тебя знает? Ты все время что-то скрываешь, слизеринский змей, — зашептала девушка ему на ухо все еще хрипло спросонья, и Северус почувствовал, как по телу пробежались мурашки. — А почему они называют тебя именно Питоном? — Потому что чувство юмора Розье и Уилкиса такое же дерьмовое, как у Мародеров. Вообще, стоял выбор между Гигантским Кальмаром и Питоном, я из двух зол решил выбрать меньшее. — Ты не ответил на мой вопрос. Это из-за твоих размеров, да? — Эванс вдруг скользнула рукой вниз, рисуя ровную линию к краю потрепанных голубых джинс, и Снейп затормозил ее за запястье. — Тогда согласна, чувство юмора у них так себе, — несмотря на то, что ее запястье крепко стиснули его пальцы, она все же зацепилась за ремень. — Что ты делаешь? — спросил Северус, сопротивляясь упорно тому, как его организм мгновенно отозвался сладким спазмом ниже пояса на это прикосновение. — Восстанавливаю баланс сил во вселенной и хочу ответить тебе приятным на приятное, — Лили поцеловала его в мочку уха. — Я просто хочу доставить тебе удовольствие, Сев, что в этом такого? — попытавшись еще раз дотянуться до пряжки ремня, но так и не сумев это сделать, потому что он так и держал ее за запястье, Лили повела свободной рукой вверх. — Ну я же разрешила. Так нечестно. — Ты сама меня об этом просила, — напомнил парень.       Эванс поцеловала его в шею, и Снейп дернулся. Ее пальцы сквозь ткань футболки нащупали сосок и чуть ущипнули, срывая с губ Сева тихий удивленный стон. — Какой ты чувствительный, — с каким-то детским восторгом сказала девушка. — Лили, не надо, — попросил Северус. — И… не прижимайся так. — А что? — рыжая хихикнула. — Мне казалось, тебе нравится моя грудь.       Снейп, обреченно вздохнув, отпустил ее руку, понимая, что Лили ему не остановить. Честно признаться самому себе, что он и не особенно горит желанием ее останавливать, хотя ему и не хотелось, чтобы она видела его таким слабым, не способным совладать даже с собственным телом, Северус просто не мог. Эванс сквозь плотную ткань джинс гладила его, пыталась обхватить, выглядывая из-за его плеча и внимательно изучая, параллельно запустив руку ему под футболку.       Девушка расстегнула ремень, но забираться дальше не торопилась, исследуя пальцами низ живота, тщательно ощупывая теплую кожу. Северус шумно выдохнул, стараясь изо всех сил расслабиться и повторяя себе, что сопротивление бесполезно, сейчас, когда у него уже встал, уж точно. Лили горячей щекой прижалась к шее, довольно замурлыкала и снова поцеловала бледную кожу, чуть прикусив и тут же лизнув место укуса языком. Ее пальцы наконец проскользнули под резинку трусов, и коснулись члена. Она еще сильнее вытянула шею, глядя то на лицо Снейпа, то на его пах, где хозяйничала сейчас рукой. Она обхватила основание и осторожно приспустила белье с джинсами, освобождая твердую возбужденную плоть. — Ну и штука, — Лили замерла, на мгновение отведя взгляд широко раскрывшихся глаз. Похоже, она не собиралась говорить этого вслух.       Эванс вновь посмотрела на орган и поднялась от основания выше. Положив указательный палец на алеющую головку, она осторожно сделала несколько круговых движений, внимательно наблюдая за реакцией парня. Его щеки густо покраснели, и Лили удивленно вскинула брови: она не представляла, что он вообще умеет краснеть. Дыхание Северуса участилось, стало менее глубоким, и парень прикрыл глаза, плотно смыкая губы. Рыжая улыбнулась.       Лили начала двигать рукой, медленно и неуверенно. — Ну помоги мне, — прошептала она ему на ухо. — Иначе сейчас что-нибудь еще придумаю. — А вдруг мне интересно, что еще взбредет тебе в голову? — фыркнул парень, кладя свою руку поверх ее и начиная двигать быстрее и ритмичнее.       Эванс прищурилась, и он по взгляду понял, что сказал это зря. Нельзя недооценивать Лили, нельзя. Где-то внизу раздался голос Эйлин, оповещавший о том, что она уходит. — Ложись, — скомандовала рыжая, вставая с кровати. — Давай-давай, — Лили надавила на плечи растерявшегося Снейпа, и уложила его на спину, усаживаясь сверху. — Лилс, ты чего? — он испуганно глянул на нее.       Девушка приложила к губам палец, а затем, игриво улыбаясь, уселась на парня сверху. Юбка растеклась вокруг нее, прикрывая бедра и вцепившиеся в них руки Северуса, желавшего совершить попытку скинуть с себя новоиспеченную наездницу. От осознания того факта, что ее промежность соприкасается с его членом, и разделяет их только тонкая ткань белья, Снейп просто сходил с ума. Сбросить Лили с себя у него не получилось, и он бессильно ослабил хватку, поднимаясь руками вверх по упругим линиям бедер, и помогая ей снять юбку через верх. Он снял с нее футболку-сеточку, и снял бы призывно задравшуюся черную майку, да и лифчик бы тоже, но Эванс отвлекла его, начав двигаться.       Лили была смелее. Лаская ее, он думал о том, что ей может понравиться, что нет, был медлителен, вспоминал, что читал и слышал из рассказов сверстников, но Лили… такая решительная, такая спокойная и веселая, как будто они действительно просто играют. Значит ли это, что у нее уже кто-то был? Или, может, здесь присутствует кто-то третий, а именно хваленая смелость красно-золотых, которая, увы, идет вместе с Эванс в комплекте? Северус пытался сосредоточиться хоть на чем-то, но сладкие ощущения не позволяли, и воспаленное сознание разрывалось на куски от этого.       Рыжая задрала выше его футболку, руками водя по телу, прорисовывая пальцами межреберные ямки и шрамы. Она пристально смотрела на его лицо, сама несдержанно постанывая, и все ерзая, стараясь добиться максимального соприкосновения ствола с клитором. В идеале ей бы стоило просто снять трусики, но, черт, этого Снейп точно просто не переживет, либо же, в лучшем случае, убежит от нее и спрячется в ванной. — Ты все еще слишком напряжен, — прошептала она. Эванс наклонилась и поцеловала его. — Посмотри на меня, Сев, — она заглянула в темные глаза, замирая. — Все ведь хорошо? Если тебе неприятно — просто скажи мне. — Нет, все в порядке, но… — Но что? Только не говори, что ты меня стесняешься, — хмыкнула Лили. — Нет. Это не совсем стеснение. Понимаешь, то, что мы делаем… это делает людей слабыми, заставляет превратиться в одно сплошное уязвимое место, не способное к сопротивлению. Мозг отключается, организм сходит с ума от удовольствия, и мы теряемся, мы… становимся слабыми, — повторился он, надеясь донести до нее свою мысль. — Я не хочу, чтобы ты видела меня слабым. Снова. Это и так случалось слишком много раз, а последний вылился в целых настоящий ад без тебя. — Сев, — Лили улыбнулась. Она положила ладони на его щеки, упиревшись локотками в грудь. — Сев, ты все-таки ужасно глупый. То, что ты не можешь оказать кому-то сопротивление физически — не делает тебя слабым. Ты столько лет сопротивляешься им, столько лет жил в ужасных условиях, Сев, ты по умолчанию не можешь быть слабым. А даже если и так, то что? Мне не общаться с тобой? Мне презирать тебя? Слабые люди — тоже люди, Северус. И нет ничего такого в том, что сильный человек иногда может стать слабым. Ты ведь со мной. Я не сделаю тебе больно, клянусь. По крайней мере, нарочно я точно не стану, — она вновь поцеловала его, попытавшись вложить в этот поцелуй всю свою нежность и все те чувства, которые он вызывал в ней. — В этом вся прелесть, Сев, быть слабым с тем, кто тебе дорог, и знать, что от тебя все равно не отвернутся и не сделают больно, воспользовавшись моментом, — девушка снова села, возобновляя движения и быстро возвращаясь в прежний темп.       Северус не мог не признать, что ее аргументы звучат логично и вполне устойчиво. В конце концов, это ведь Лили, которая просто хочет сделать ему приятно. Никому он не доверяет так, как ей, и если она не против видеть его таким, то почему бы и не позволить ей? Ведь он любит ее.       Да, он ее любит. Определенно.       Эванс могла бы вечно слушать его стоны и смотреть, как он упорно пытается их сдерживать, прикусывая ладонь. Она почувствовала, как его пальцы сильно впились в нежную кожу ягодиц, и он чуть выгнулся, кончая себе на живот. Девушка, не сводя глаз с белых капель, потянулась к прикроватной тумбочке. На самом деле, Лили понятия не имела, окажется ли Сев из тех мальчишек, что держат в прикроватной тумбочке пачку салфеток в обязательном порядке, но ее ожидания подтвердились. Она стерла с его кожи сперму и встала, направляясь к столу, чтобы выбросить в мусорное ведро использованную салфетку. — Ну и? Все ведь не так уж и страшно, правда? — усмехнулась девушка, оттряхивая руки.       Северус, не глядя на нее, молча застегивал джинсы.       В окно вдруг постучались, и ребята испуганно синхронно обернулись. Большая черная сова, с которой Лили уже доводилось встречаться, призывно ухала. — Ну надо же, Мальсибер сподобился выслать что-то днем, — фыркнул Северус. — Обычно я получаю письма от него в первом-втором часу ночи, — парень направился к окну, чтобы открыть раму и впустить важную гостью на подоконник. — Хорошая птица, породистая. Мама хочет такую купить. Не знаю, зачем ей две совы, но она прям загорелась. А я лучше бы хорька завел… или ворона. Тоже очень умные птицы. — Что там? — спросила Эванс, натягивая через верх юбку. — Похоже, это приглашения, — Снейп демонстративно помахал двумя конвертами. — Ну и чего ты ждешь? Прости, для тебя ничего нет, — равнодушно глянув на пернатого почтальона, сказал Северус, но сова все равно не торопилась улетать. — Дай посмотреть, — рыжая подошла к подоконника, и птица вновь заухала. — Наверное, это для тебя.       Парень с девушкой переглянулись, и Эванс забрала у совы письмо, потрепав чуть-чуть перья на ее шее. Птица ухнула, кивнула им, и улетела. — Насчет три открываем вместе? — Лили не верила, что внутри окажется приглашение. Может, Мальсибер просто написал ей ответ на ее последнее письмо? — Это для мамы, — Северус отложил одно из писем на подоконник. — Раз. Два. Три.       Они вскрыли конверты одновременно. Эванс извлекла красиво расписанный узорами пергамент и начала читать. — Ну и ну, — удивленно выдала девушка. Она была уверена: Эйвери ошибся, и Айзек не пригласит ее. Тем более, если это бал, где будут в основном чистокровные… ни то, чтобы ей страшно, но не хотелось бы столкнуться с другими такими же радикалами, каким был до недавнего времени сам Мальсибер. — Пойдешь? — спросил Северус. — Не знаю, — Лили пожала плечами. — Это был бы хороший способ для тебя заявить о себе волшебному миру, — задумчиво сказал парень. — Тем более, что тебе не надо особо напрягаться, чтобы очаровывать людей. Достаточно одной улыбки. — Не преувеличивай, — Лили смущенно отвела в сторону взгляд. — Ни насколько, — Снейп отрицательно покачал головой. — Я… не знаю. Мне не в чем пойти. Мое платье на меня не налезет, а все свои карманные в этом месяце я потратила. Вряд ли мне удастся выпросить у родителей на хороший наряд. — Попытайся сначала. Если не получится, попробуем что-нибудь придумать со старым платьем. Немного магии никто не отменял, — заключил Северус.

***

— Лили, детка, ты пойдешь есть блинчики? — Роза без стука вошла в комнату дочери. — Оу, судя по взгляду, ответ «нет»?       Младшая Эванс только закатила глаза, стоя перед дверцей-зеркалом своего шкафа. Ей даже дышать было тяжело: грудную клетку полностью сдавило. Хотя тот факт, что в чертово платье будет сидеть нормально, был очевиден для нее, девушка все же понадеялась на то, что если максимально распустить корсет, она хотя бы задыхаться в нем не будет, и очень сильно ошиблась. — Милая, мне кажется, оно сейчас по швам затрещит, — женщина хихикнула. — Я думала, в нашем доме монополия на такие шутки у Петунии, — фыркнула недовольно Эванс, закидывая руки за спину и расстегивая молнию. — Все ясно, никуда я не иду, — недовольно ворчала она. — А куда ты собиралась? — На бал. Однокурсник прислал приглашение. Хотя, это, наверное, даже к лучшему, — девушка сняла платье и поспешила надеть футболку. — Я сомневаюсь, стоит ли мне туда идти. Он, конечно, за все передо мной извинился, но не знаю, — она поежилась. — Как-то все это сомнительно. — М-м-м, а положительные стороны у этого похода будут? — женщина подошла к дочери, чтобы помочь убрать платье в шкаф. — Ну, может быть и есть, конечно. Как минимум, я проведу время с Северусом, потому что он тоже приглашен. Еще я могу заиметь какие-нибудь полезные знакомства. Просто… может Мальсибер и извинился, но его родители вряд ли внезапно изменили свое мнение о маглорожденных волшебниках. Понятно, что на празднике при толпе они мне ничего не сделают, но думаю, в столкновениях с ними будет мало приятного. — Звучит довольно сложно. Впрочем, с платьем могу помочь. Так как карманные ты уже спустила, думаю, ты не станешь возникать против того, чтобы забраться на чердак и порыться там в коробках с вещами? — Ты же не предлагаешь мне пойти в одном из бабушкиных нарядов из прошлого столетия? — Лили прищурилась. — Нет, я предлагаю тебе присмотреть что-то более свежее, чему еще полвека нет, — Роза поманила дочь за собой.       На чердаке не было так пыльно, как должно быть на чердаке. В первую неделю месяца старшая Эванс всегда наводила там символический порядок, поэтому прикосновения к коробкам не грозили остаться несмываемыми черными пятнами на руках.       Лили в свое время очень расстраивалась, что родители так и не решились переделывать чердак под комнату для нее, хотя долго обещали. Помещение было очень просторным и светлым, и, что куда важнее, на стенах и сводах крыши было много места, которое можно было бы обклеить рисунками, фотографиями, или даже расписать. Увы, ее маленькая мечта так и не сбылась, но приспособить чердак под комнату отдыха ей все же удалось: она уговорила отца затащить сюда старый диван из гостиной. Иногда девушка приходила сюда, чтобы просто поспать, а в детстве часто играла здесь с Северусом. — Приступим, — Роза раскрыла одну из коробок.       Младшая Эванс молилась, чтобы это поскорее закончилось. Как бы ей не хотелось пойти на бал, и как бы не хотелось выглядеть там лучше всех, идти против своей природы было тяжело, и примерять одно платье за другим, глядя в большое старое зеркало в резной оправе, она довольно быстро устала.       Роза же только фыркала, когда девушка снимала очередное платье и говорила, что ей оно не подходит. На ее взгляд, дочка откинула уже несколько очень даже приличных вариантов. Учитывая все то, что Лили рассказывала ей о волшебном мире, а в том числе и о том, как волшебники одеваются, уместны были бы как раз те наряды, в которых еще совсем молодой бегала ныне покойная Миссис Мандельштам… Ради правды, женщина не была уверена, что Лили вообще решится пойти на этот бал. В конце концов, какое-то подобие инстинкта самосохранения у ее дочери имелось, а значит, есть вероятность, что рисковать и идти на подобное мероприятие к высокомерным зазнавшимся павлинам, прекрасно понимая, что ей там не будут рады, она не станет.       С другой стороны, Лили обладала всеми необходимыми качествами, чтобы влезть туда, где ее никто не жалует, и заставить всех их в себя влюбиться. Миссис Эванс в этом не сомневалась, ведь дочь характером куда больше походила на отца, нежели на нее. Упрямый и обаятельный Джек Эванс в свое время умудрился втереться в доверие даже к родителям Розы, хотя те терпеть его не могли, и подбирался к ее сердцу именно через ее семью, а ведь семейство у нее, без прикрас, весьма скверное и своенравное. — И это тебе тоже не нравится? — женщина с искренним недоумением посмотрела на отражение дочери в зеркале. Нежно-розовое платье сидело на девушке идеально, но выражение лица младшей Эванс говорило само за себя. — Я думаю, розовый — не мой цвет. Любого оттенка, — Лили недовольно насупилась. — Если ты не заметила, у меня в гардеробе уже года четыре ни одной розовой вещи нет. — А в детстве ты обожала этот цвет. И фуксию. — И мечтала перекраситься в блондинку и быть похожей на куклу Барби. Бе, — девушка высунула язык, оттягивая белое кружево воротничка. — Нет, ма, это не то, — она вновь ловко закинула руки за спину, расстегивая молнию на спинке платья. После того количества раз, которое Лили сегодня проделывала это движение, у нее определенно будут болеть руки. — Ну, что ж, видно не судьба мне блеснуть на балу у Мальсиберов, что ж, не буду расстраиваться. Пойду поем, — младшая Эванс сбросила платье и потянулась за футболкой, что лежала на коробках. — Погоди, — остановила ее Роза. — Есть еще один вариант, — ее голубые глаза вдруг заблестели, и Лили вопросительно выгнула бровь, выжидающе глядя на мать. — Всегда об этом мечтала, честно говоря, но Петуния слишком высокая и худая, а вот ты, детка, в самый раз… — женщина забрела в ряды коробок.       Младшая Эванс тяжело вздохнула. Ей бы для начала определиться, действительно ли хочется туда пойти. Понятное дело, что засветиться будет только на пользу, ведь, если верить тому, что рассказывал Эйвери, будут не только те семьи, что яро пропагандируют чистоту крови, но так же нейтральные в этом отношении представители волшебного общества, и даже заклейменные «предателями крови», такие, как, например, Поттеры и Уизли. Но ведь она окончила только пятый курс, у нее еще будет ни одна возможность показать себя миру во всей красе. Проходи этот бал у любой другой семьи, наверное, было бы намного легче…       Роза кинула девушке платье. — Надевай, — скомандовала она.       Лили, даже не желая особо рассматривать очередной наряд, нехотя надела платье и застыла, глядя на свое отражение. Темно-зеленое платье с длинным рукавом, аккуратным, просто идеальным декольте, которое не придавало образу ни капли пошлости, юбкой в пол и разрезом по правой стороне от середины бедра село по фигуре совершенно идеально. Оно так прекрасно оттеняло ее светлую кожу и яркий оттенок глаз, что девушке на мгновение показалось, что она перестала быть похожей на саму себя, превратившись в одну из очаровательных нимф из кино пятидесятых.       Роза подошла к дочери и стянула с ее волос резинку, распуская хвост и позволяя рыжим волнам заструиться по плечам. — Невероятно. Клянусь, оно даже на мне в лучшие годы так не сидело, — похоже, женщина и сама удивилась тому, насколько платье подошло Лили. — Куда ты его надевала? — поинтересовалась девушка, поворачиваясь к зеркалу спиной и оценивающе глядя на свое отражение через плечо. — Я носила его всего-то два раза в жизни. Первый раз — на свой выпускной, а во второй я была в нем на рождественской вечеринке у друзей, когда твой отец впервые сделал мне предложение, — Роза мечтательно улыбнулась. — Впервые? — Лили нахмурилась. Когда они с Петунией интересовались тем, как отец сделал маме предложение, им рассказали красивую историю про море, пляж и закат. — Да. Она мне отказала, потому что я был пьян, и она решила, что в трезвом уме утром я поспешу забрать у нее кольцо и сбежать куда подальше, — раздался за их спинами мужской голос. — Я не понимаю, почему меня никто не встречает? — Джек подошел к ним и встал рядом, так же уставившись на отражение. — У нас важные дела. Мы ищем Лили платье для похода на бал. И, думаю, мы его нашли, — Роза вопросительно взглянула на дочь и та кивнула. — Пойду накрывать на стол, — женщина поспешила покинуть чердак. — Ну и как? — спросила младшая Эванс. — Я хорошо выгляжу? — Точная копия мамы, — мужчина улыбнулся. — Но, мои глаза, конечно, сделали тебя даже еще более прекрасной, — с гордостью сказал он. — От скромности не помрешь, пап, — фыркнула Лили. — Па, слушай, а как ты думаешь… — Да? — Что может заставить человека резко изменить свои взгляды на что-то? Вот, например, есть у меня однокурсник, и он очень, ну очень сильно не любил маглорожденных волшебников, а этой весной внезапно перестал быть отморозком, а потом вообще передо мной извинился… Я просто не понимаю, что может так сильно влиять на людей. — Сложный вопрос, — Мистер Эванс задумался, потирая подбородок, покрытый щетиной. — На самом деле, есть десятки причин для таких изменений. Любовь, например. — Любовь? — рыжая хмыкнула. Сомнительно. — Любовь, — подтвердил мужчина. — Она заставляет людей не только совершать подвиги и глупости, но и сильно меняться, как в лучшую, так и в худшую сторону. Настоящая любовь — вообще крайне странное явление. Ты готов умереть за другого человека, порой даже если ты совсем этому человеку не нужен. — М-м-м, ну, я не знаю, — поежилась Лили. — Разве что в сказках. — Ха, ты мой маленький доморощенный циник, — Джек приобнял дочь за плечо. — Ничего ты еще не знаешь о жизни в целом, и о любви в частности. Расскажу я тебе сейчас одну историю. Когда мне было лет восемь, я связался с дурной компанией. Ну, как с дурной… на самом деле, люди они были не такие уж и плохие, из благополучных семей среднего класса, была даже парочка детей очень состоятельных чиновников. Дело было в их взглядах: они были нацистами. Желая им понравиться, я решил, что нет ничего такого в том, чтобы разделить их взгляды, и к двенадцати годам я абсолютно твердо был уверен, что евреи — не люди. Еще я терпеть не мог рыжих, потому что сам был конопатым, и волосы у меня отливали рыжиной, за что меня дразнили. Надо ли говорить, что живущей в соседнем доме рыжей еврейской девочке было весьма некомфортно от нашего соседства. До семнадцати лет я придерживался своих отвратительных взглядов максимально твердо. И вот однажды в школе, на подготовке вечернего мероприятия, я решил в очередной раз пошутить над соседкой. И она сломала мне нос. Думаю, она не ожидала, что удар будет таким сильным, и поэтому сама же кинулась мне помогать, приговаривая, что это меньшее из того, что я вообще заслуживаю. В тот вечер я навсегда изменил свое отношения к рыжим и евреям, потому что влюбился в свою соседку — рыжеволосую Розу Мандельштам. И хотя мне пришлось еще очень долго ее добиваться, я ни о чем не жалею, потому что теперь я — самый счастливый человек на этой планете с двумя дочками-красавицами, — с улыбкой закончил мужчина и поцеловал девушку в висок, прижав к себе. — Эту часть вашей истории мама мне никогда не рассказывала, — Лили улыбнулась. — Это объясняет, почему на твоих школьных фото, которые показывала бабушка, у тебя такой ровный нос, — хихикнула она. — Ну, может быть, конечно, любовь способна на такое, но все же не думаю, что это тот случай. — А откуда тебе знать? Не делай выводов не зная всех подробностей. Для начала хотя бы спроси у этого парня, чего это ему приспичило начать пользоваться мозгами. Может он просто начал взрослеть.

***

— Давай-давай, неужели ты не можешь ударить сильнее? Бьешь как девчонка! — хохотнул Тобиас. — Я знаю несколько девчонок, которые прикладывают парней так же, как ты своих бывших собутыльников в баре, — фыркнул Северус. — Может продолжим работать? У меня, если честно, нет особого желания таскать доски на жаре, — он стер пот со лба, морщась от ощущения прилипшей к телу мокрой майки. — Давай побыстрее закончим.       Отказывать отцу в помощи он не стал. В конце концов, ничего ужасного от него не требовалось, да и мать будет рада, что «ее мужчины» наконец-то проводят время вместе, как отец и сын. Однако, Тобиас есть Тобиас, вне зависимости от того, пил он или нет, поэтому за полтора часа работы Северус слышал множество нелестных слов о своей физической форме. Парень и рад был бы просто пропустить их все мимо ушей, но старшему Снейпу это не давало покоя, и он решил устроить ему что-то вроде тренировки. Конечно, драться всерьез с сыном Тобиас не собирался, но приятного в этом было мало. — Да брось ты уже. Завтра закончим, — махнул рукой мужчина куда-то в сторону. — У меня, в отличие от тебя, куда больше шансов откинуться в силу возраста от таких нагрузок, да еще после целого дня работы. — Бухать меньше надо было, — себе под нос проворчал младший Снейп.       Тобиас замер, покосившись на сына, и Северус замер тоже, потому что понял, что произнес вслух то, что произносить вслух определенно не следовало. Он слишком хорошо знал этот взгляд и уже готовился рвануть в дом при малейшем намеке на то, что отец решит его проучить. — Послушай, — мужчина направился к крыльцу у двери, ведущей в кухню. — Неужели я вообще не заслуживаю снисхождения, а? — он опустился на ступеньку, глядя внимательно уже выцветшими зелеными глазами на парня. Мама уверяла, что когда-то эти глаза были немыслимо яркого оттенка зеленого, совершенно уникального и неповторимого. — Последние лет десять я только и помню, как ты напивался, и если ты был в состоянии дойти до дома сам и тебя не притаскивал дядя Дэн, то ты кричал на маму, потом бил ее, а я, закрывшись в своей комнате, но прекрасно зная, что чертов засов меня не спасет, прятался под одеялом и молился, чтобы не услышать твоих шагов. Правда, моих молитв явно никто не слышал, — Северус почувствовал, как в боку кольнуло, и он прижал руку к тому месту, где, под пропитанной потом тканью, тянулся шрам. — Прости, но мне сложно быть снисходительным. У меня не сформировалось такой привязанности к тебе, как у мамы. — Что ж, это. справедливо, наверное, — Тобиас поджал губы, уставившись куда-то в землю.       Младший Снейп равнодушно пожал плечами. Никакой жалости к отцу он испытывать просто не мог, наверное, даже если бы захотел. После того, как долгое время собственный дом, то место, где, казалось бы, он должен быть точно в безопасности, наоборот представлял из себя место, на фоне которого даже в Хогвартсе бок о бок с Мародерами было не так уж и плохо, ему было тяжело простить. Северус все так же не понимал мать, и все так же был холоден к изменениям, происходившим в отце.       Может быть когда-нибудь, но точно не сейчас. Может даже уже никогда.       Эйлин с ним об этом разговаривала, но Северусу даже не хотелось ее слушать. Он заявлял, что она может делать все, что угодно, радоваться тому, как все наладилось и простить Тобиасу то, что много лет их жизнь была похожа на ад, но и у Северуса есть право на свое мнение о происходящем. Он не обязан его прощать, да и разве его позиция неправильна или нелогична? Снейп был не из тех, кто свято верил, что родителей нужно любить и уважать, какими бы они не были. Иной раз ему казалось, что если бы он не родился, возможно, было бы даже лучше, при чем ему же самому, да и всем остальным тоже. — По правую сторону от меня, — вдруг сказал Тобиас тихо, все так же глядя в землю. — Не поворачивайся.       Северус с вопросом во взгляде уставился на мужчину. — Человек в черной толстовке. Видишь его? — Да. — Твоя мать несколько раз говорила, что за ней кто-то следит. — Лили тоже рассказывала, что пару раз встречалась со странным человеком в черной толстовке, когда приходила к нам или шла от нас. — Пошли. Постарайся сделать вид, что мы его не видели.       Старший Снейп поднялся с крыльца, и они отправились к калитке. Северус смотрел себе под ноги, чувствуя внутри неприятное ощущение тревоги. Все это совершенно точно не к добру. — Он движется? — Да. — За ним! — выпалил Тобиас и ринулся вправо.       Поле, что отделяло их задний двор от леса, было не таким большим по протяженности, как в других местах, но все же Северус не рассчитывал, что они смогут поймать следившего за ними. Младший Снейп вырвался вперед, оставив отца далеко позади и уже видя черную спину, стремительно удалявшуюся от него. На последнем издыхании он нагнал беглеца и завалил на землю, замахнувшись. — Северус! Подожди! Не надо! — парень выставил перед лицом плотно сомкнутые предплечья, чтобы предотвратить удар. — Это я! — Дрейк? — удивленно спросил Снейп, не поверив сразу своим глазам. — Ты… какого хрена, Дрейк? — Я… не понял… ты что… знаешь этого ушлепка?.. — задыхаясь, спросил Тобиас, подоспевший к ним. — Какого хрена, Дрейк? — переспросил Северус, поднимаясь и помогая встать коллеге. — Ты чего тут забыл и почему ты за нами следил? — Да я мимо пробегал, господи, у меня вечерняя пробежка, — промямлил парень, потирая ушибленные места. — Я просто пытался понять, ты это или нет. Я без очков, видишь? А потом просто испугался. Вы как погнались за мной, а я же говорю, я не понял, что ты это ты, потому что слеп как крот. — Херовая версия, парень, — фыркнул Тобиас, глядя на Дрейка довольно агрессивно. — Говори, какого черта ты тут забыл немедленно, иначе я из тебя правду выбью, — мужчина демонстративно хрустнул пальцами. — Я же говорю, у меня просто пробежка! — Отец, ему можно верить. Он абсолютно безобиден. И без очков правда не видит, — Северус, все еще не отдышавшись, закрыл Дрейка собой. — Слушай, извини, что я тебя завалил, но… но я потом попробую тебе все объяснить, а сейчас свали, пока он из себя не вышел, — Снейп махнул рукой в сторону отца. — А-ага, — Дрейк нервно сглотнул. — Извините, я не хотел вас напугать… — Тебе сказано проваливать! — прорычал Тобиас.       Дрейк шустро скрылся по тропе в глубине леса. Северус, глядя ему вслед, несколько мгновений думал о том, что версия действительно прозвучала не особенно правдоподобно, но с другой стороны, он неоднократно видел, как коллега на работе принимал одних людей за других, когда те стояли в другом конце лавки, да и если бы тот человек, что следил за Эйлин и которого видела Лили, был бы Дрейк, то они бы его узнали, ведь обе были с ним знакомы. — А ты быстрый для такого слабака. Ну, ноги то длинные, — оценивающе оглядев сына, сказал Тобиас. — Мог бы заниматься легкой атлетикой… Значит, ты этому пиздюку веришь, да? — Относительно, — пропустив очередной комментарий о своем теле, Северус пожал плечами. — Мы работаем вместе. Если бы это был он, мама с Лили бы его узнали. Тот человек был другой. — Желтоглазый? — Ага. Отец… ты что-то знаешь, да? Это связано с дядей Дэном? — Не лезь, куда тебя не просят, — холодно произнес Тобиас. — Хотя бы ради своей подружки. Впутаетесь вместе в какую-нибудь дрянь… Если с дочкой шерифа что-то случится, разбираться будешь сам. Нет, серьезно, — его тон вдруг изменился, и Северус чуть не сел на землю от удивления: отец говорил взволнованно. — Пожалуйста, не влезай в это. Это не твое дело.