Скромная Хафима.

      Хафима проснулась с сильной головной болью, пониженной температурой тела и спазмами по всему телу. Из окошек палил серый свет, который обычно светит ей в окошко её дома поближе к Фонду. Воздух был сжатый, нужно было срочно проветривать помещение.       Когда она привстала с полки, она почувствовала резкую боль в копчике. Пару дней назад она упала, может поэтому заболел… спустя время.       С кухни несло запахом растворимого кофе, который показался девушке рвотным.       — Майк… — подала слабый голос Хафима.       — Что? — отозвался он. От напряжения на его шее выперла вена. Что-то явно вывело его из себя.       — Мне плохо. Кажется, я заболела.       — Ты работать не хочешь? — говорил Майк в своей насмешливой манере, к которой Хафима вроде бы уже привыкла.       — Нет, но у меня всё тело болит.       — Иди работай! Деньги сами себя не заработают.       Ложечка назойливо стучала по стенкам кружки, пока Майк размешивал содержимое. Из-за острой мигрени обострилась реакция на звуки, и можно бы было подумать, что он лупасит этой ложечкой не кружку, а кастрюлю, да в помещении с хорошей акустикой, чтобы аж перепонки лопнули.       — Майк, мне нужна помощь! Дай аптечку.       — Что ещё тебе дать? — издевательски смеясь спросил он, но всякий смешок испарился в момент, когда его кружка случайно опрокинулась и всё содержимое выплеснулось на Майка, на пол, на всё вокруг, — СУКА!       — Майк… — ошеломлённо промолвила девушка.       — Заткнись ты бл*ть! Всё ноешь, и ноешь, всё тебе не так!!! — размахивал он руками, как капризный ребёнок в магазине.       — Майк, прости… — испуганно, с выпученными глазами шевелила губами Хафима. Ей было очевидно, что она не виновата, но других слов, гораздо более подходящих к данной ситуации, при ней не нашлось.       Вонь от кофе разнеслась на весь трейлер. Будто гниль заварил.       Конечности затряслись, от озноба её летнее одеяло показалось ей половой тряпочкой, не способное согреть хотя бы руки. А от страха за себя и за Майка, который ведёт себя крайне неподобающе, состояние девушки стремительно ухудшилось. Живот крутило со страшной силой. Голова болела сильнее, до звона в ушах. Ощущение будто внутри прорастал шиповник, а голова надувалась, как шарик.       — Я сбился со счёту сколько проблем у тебя! Каждое утро сплошь и рядом п*здец! А мне что делать бл*ть?! Меня заеб*ло! Ты за*бала! ВСЕ ЗАЕБ*ЛИ!!! — голос мужчины становился невыносимо громким.       — Успокойся, пожалуйста. Что я сделала-то?.. — жалостные слёзы приступили к глазам немощной Хафимы, в которой желудок вот-вот наизнанку вывернется.       — Сдохни, просто СДОХНИ! — разрывая голосовые связки, Майк схватился за что-то тяжёлое, лежащее на столешнице, и замахнулся на зажмурившуюся девушку.       От резкого удара Хафима подскочила, ударившись о верхнюю полку головой.       — Хах, извиняюсь. Решил заранее постельку себе приготовить. — спокойный, как удав, Майк подошёл к полкам, держа в руках кружку с напитком. По аромату вроде не кофе, но и не чай. Во всяком случае не говно варёное.       — Что происходит ёптвою мать, — почёсывая ударенное место задала по сути риторический вопрос Хафима.       — Доброе утро, — отхлебнув своего пойла, Майк присел на корточки и уставился на сонную девушку, — Твой сегодня всю ночь хныкал. Не заходил к нему. Он же только тебя слушается, как ты говорила.       Хафима ничего не отвечала, лишь недоверчиво пялилась на Майка, не сводя глаз.       — Ты в норме вообще? — продолжая пить, спросил её оперативник.       — Не думаю. Я вот только что проснулась?       — Ну на сколько я понимаю, да, — Майк улыбался, как придурок.       Сонными глазами он смотрел на Хафиму, даже можно сказать любовался. У неё глаза ошалевшие, бегающие, но толком не проснувшиеся и отёкшие. От природы вьющиеся волосы девушки некрасиво уложены, чёрные пряди небрежно торчат в разные стороны. Щёки бледные, видимо, от недосыпа и тревожности её здоровый алый румянец болезненно поблек. Изъянов предостаточно, но это нисколько не отнимает её миловидность.       — Ладно… как-то эта поездочка уже не похожа на отпуск, — томно вздохнула Хафима.       — Как и подразумевалось изначально… — так же томно вздохнул Майк, — Что приснилось?       — Да-а… не важно. Переизбыток событий. Замоталась, вот и всё.       Возникла кратковременная пауза. Хафима была в отяжеляющем чувстве напряжения, а Майк наоборот был на релаксе, поскольку готовился к долгожданному сну.       — Цикорий хочешь? Тебя тошнило недавно, а цикорий лечебный, — предложил свой напиток мужчина, — Из дому с собой привёз.       — Давай… — Хафима отхлебнула из его кружечки пару глоточков. Горький, очень похож на кофе, но всё же заметно отличается.       — Мой отчим пьёт его каждое утро и каждый вечер, как по расписанию. И меня приучил.       Хафима выдавила из себя грустную ухмылку. Она уважала Майка и с интересом слушала его, но сейчас просто настроение уставшее, плаксивое. Однако цикорий немного приободрил её. И горячая кружка, крупная и грязная от чайно-кофейных разводов, согревала руки.       — Я бы сахарку добавила. Или молока, — задумчиво произнесла Хафима.       — В следующий раз наведу тебе так, как ты пожелаешь. С сахаром, с молоком…       — Спасибо, — девушка сделала ещё один короткий глоток и вернула Майку. У напитка есть приятное послевкусие.       Странный утренний сон не давал ей покоя на протяжение всего дня. Он выглядел так реально: она ощущала мигрень, тошноту, спазмы и боль в копчике; переживания и страхи были вполне осознанными. Хафима даже после пробуждения общалась с Майком не без подозрительности, чего она не скрывала, но забота с его стороны смягчила её гнетущее впечатление, и она расслабилась, «вернулась в реальность». Такой Майк никогда на неё не кинется. Сколько его знает — у Майка никогда не замечалось чего-либо злонамеренного в отношении Хафимы. Всегда приходит с миром, а не с чем-нибудь таким увесистым, чтобы расколоть череп, как орех… Куда ночь, туда и сон.       Наспех переодевшись из пижамы в обычную одежду, Хафима помчалась к SCP-096.       Вошла в камеру и стала его звать. Ей померещилось, что камера вдруг оказалась пустая.       Как зашуганный кнутом щенок Скромник подбежал к своей «хозяйке», чтобы просто приблизиться к ней. Он даже не трогал её, 096 было достаточно просто близость Хафимы. Та в свою очередь погладила его и чмокнула в макушку.       Она расспрашивала его по поводу его ночного плача, будто бы он что-то мог на это ответить. Она решила, что сегодня будет разгрузочный день. И они просто погуляют, сходят на эдакое свидание длиною в день. Вряд ли их деятельность принесёт пользу, но таки не повредит.       Они прибрели к озеру. Там, у берега, они и решили остаться, поскольку уходить дальше покамест желания не возникло. Хафима вальяжно опустилась на траву, Скромник подсел рядом. Его белые глаза пристально следили за каждым движением девушки, столь любопытной ему. Тот факт, что он привязался к ней, запомнил, что она ему в какой-то степени нравится, несомненно, уже настолько явный, что только дурак этого не распознает. С ней он будто превращается в простого умственно отсталого ребёнка, которого она учит жить. Бестолково, хотя по крайней мере они оба наслаждаются совместным времяпровождением.       Они дурачились, если можно так выразиться. Хафима кулачком легонько пихала его в торчащие рёбра, тот в ответ пихал её, что очень забавляло девушку. Словно тыкала спящего медведя палкой. SCP-096 именно понимает, что они играются и никакого негатива здесь нет, а значит в очередной раз подтверждается присутствие у него пусть и скудного, но всё же настоящего мыслительного процесса. Это и раньше было заметно, но каждый раз убеждаясь в этом вновь Хафима испытывает лёгкое чувство гордости… за что конкретно — ей трудно сказать. Скорее всего, за то, что смогла в очередной раз доказать всем, что прежнее их мнение об отсутствии разума у 096 было ошибочным. Когда в состоянии покоя, разумеется.       Игра переросла в то, что Хафима с позволения 096 играла его руками, как куколками. Она всегда представляет эти ручищи тяжелее, чем они есть на самом деле — можно сказать лёгкие, наверное ввиду почти полного отсутствия мышечной массы.       Впрочем она уже привыкла к тому, что может спокойно трогать его, не боясь быть убитой. В такие моменты чувствует себя великим приручателем (такое понятие вообще существует?).       В один момент 096 потянулся пальцами к верхней пуговице рубашки Хафимы. С какой целью неясно, но то, что он возможно собирался сделать, заставило некогда поблекший румянец снова вспыхнуть на щеках Хафимы. Это было однако не так уж неожиданно, потому что он и раньше трогал её одежду, волосы, лицо, уши и прочее в рамках дозволенного. Правда пуговицы прежде никогда не интересовали 096.       Она его не останавливала не только из-за оцепеняющего ступора, но и из чистого интереса: как далеко это дело может зайти и что он будет делать? Промелькнула мысль, что по сути она доверяет ему своё тело… и звучит, и выглядит странно, но ей чертовски любопытны абсолютно все его способности. Она не напишет этого в отчётах, конечно. А может и напишет — зависит от степени серьёзности «эксперимента».       Верхняя пуговица была успешно расстёгнута, и Хафима трепетно ожидала продолжения. Может в этом всём нет ничего из ряда вон выходящего, может Скромник так проявляет своё любопытство, как и Хафима, не пресекающая его действия, но она в своей голове эту ситуацию уже успела опошлить до безобразия. Она даже развернулась в его сторону, как бы говоря: «Я вся во внимание». Потупив ещё минуту, он расстегнул ещё одну пуговицу. Скорость процесса оставляла желать лучшее. Хафима даже подумывала о том, чтобы помочь ему, но решила не вмешиваться.       Терпение трещало по швам, и девушка самостоятельно расстегнулась. А дальше что? Он тупил на ней взгляд, ничего не предпринимая, заставляя Хафиму уже смущаться от всего происходящего. До чего нелепая ситуация.       Когда девушка уже подумывала о том, чтобы оставить свою затею на потом или даже навсегда, Скромник по видимому выжал из себя все остатки сознания и он потихоньку начал понимать, что обычно следует делать, если перед тобой полуобнажённая красавица. Обрывистым, уверенным движением руки он распахнул ворот рубашки, тем самым полностью оголив её декольте. Волнение нахлынуло Хафиму, она глубоко дышала и с трепетанием сердца ожидала следующих действий 096. Секунды ей казались минутами, а минуты часами. Она уже не знает, сколько по времени их нет у базы, и пора ли им возвращаться.       Он будто уже делал это раньше, складывалось впечатление. Скорее всего, это проявление чистой воды энтузиазма, и поэтому у него получается так хорошо. Своими холодными пальцами он скользил по коже Хафимы. Он хотел обхватить её грудь всей рукой, но вместо этого у него получилось только повалить Хафиму на землю, ведь его руки в общем-то способны обхватить её грудную клетку как человеческая рука может обхватить стакан. Эти руки могут разорвать Хафиму словно папиросную бумагу, но он этого не делает. Он обращается с девушкой относительно бережно, от чего она почти забывает о мерах предосторожности и её сознание улетело аж до седьмого неба.       Чувство вожделения задурманило разум окончательно, и Хафима задрала бюстгальтер, чтобы наконец почувствовать, как Скромник будет изучать её тело. Отступающее с каждой секундой здравомыслие глухим эхом отзывалось в её голове, пытаясь донести до дуры, что всё происходящее - стыдобище и сюр. Он сжал её грудь, не до боли, но достаточно для того, чтобы Хафима затряслась от возбуждения, как желе. Иногда 096 негрубо обхватывал её шею, да так слабо, что даже дыхание не перекрывалось. Он когда-нибудь душил своих жертв или всегда расправлялся с ними по обыденной схеме?       В какой-то момент предел был настигнут, и уже следовало бы переходить к чему-то посерьёзнее. Их возможности, к глубокому огорчению Хафимы, крайне ограничены. В поисках способа «развлечься», Хафима пошла на отчаянный поступок. Перехватив одну из его рук она стала опускать её к низу живота, а далее к уже расстёгнутым шортам. С одной стороны, она осуждала себя, обзывалась бессовестной и придурышной; с другой стороны она оправдывалась стремлению к научному познанию. Конечно, это не так, но разве она может себе в этом признаться? Особенно, в такой щепетильный, романтичный момент. Хафима сбивчиво дышала, её румянец на щеках значительно разгорелся. Она лежала на траве, ногами приобняв бёдра 096, и девушка совсем немного обрадовалась своей слепоте, ведь если бы она могла ещё и чётко видеть всё вокруг, то было бы куда более постыдно. А так она может полностью отдаться моменту.       Как бы ей ни было славно, долго она терпеть это не смогла по весьма веским причинам. Во-первых, необстриженные ногти болезненно царапали её изнутри и всякое наслаждение в миг улетучивалось даже от малейшего движения. Во-вторых, слишком длинные пальцы, что доставляет не меньший дискомфорт. В-третьих, просто неудобно. Поэтому, "помучавшись" какое-то время, Хафима оставила свою затею, скорее всего, на лучшие времена, когда она более основательно к этому подготовится, если не передумает.       Они встали с травы, Хафима застегнулась, приобняла 096, и весь оставшийся день они просто прогуливались по окрестностям.       На базе Майк вёл себя как обычно. Еда была по-прежнему невкусная, сок по-прежнему приторный и в трейлере, как всегда, душно. Хафима разрывалась. Ей так хотелось рассказать Майку о том, что сегодня с ней приключилось, поделиться переживаниями и эмоциями, но сдерживалась, зная, какими последствиями это чревато. Майк заметил её взволнованное состояние, допытывался, но та ни в какую. Поэтому отстал и продолжил «завтракать».       Поужинав, Хафима отправилась в душевую кабинку, а Майк убирал со стола. Смотря на себя в маленькое зеркало в тесном донельзя помещении, Хафима не видела изначальной себя. Она видела какую-то неухоженную овцу, которая начала медленно, но верно терять рассудок и уходить от реальности. Она как будто слишком замечталась в попытке забыть недалёкое прошлое с Генри. Бр-р-р, даже от его имени холодок по спине, как будто он чувствует, что его вспоминают, и бесшумно подкрадывается сзади, своими мерзкими ручонками пересчитывая рёбра своей жертвы. Отдалённо слышится его осточертевшее «хе-хе», от которого кишки скручиваются в узел. Девушку вырвало в раковину.       Она с ужасом смотрела на свою блевотину, небольшая часть которой попала в нос и от этого теперь жгло носоглотку. Её заслезённые глаза вылупились, спиной она прижалась к запертой дверце. Подняв глаза на зеркало она снова увидела себя. Все мысли разом смешались в такой гулкий комок, что его уже нельзя было никак размотать, и он заставил её разум помутнеть. Сработал ещё один рвотный позыв, но попросту было уже нечем блевать. Хафима села на крышку унитаза и уставилась в стену. Изо рта ужасно воняло, слюни текли и капали на рубашку, в ушах ужасный звон. Кажется, пора обратиться к врачу.