Иллидан Баратеон

      Грязно-зеленые и пурпурные молнии искажали пространство в вышине в Долине Призрачной Луны, добавляя в палитру безумных цветов своих красок. Одинокие островки витали в небесах, медленно кружась вокруг своей оси и ещё более медленно взмывая вверх, в разорванную реальность, которая осталась от искромсанного магией неба. Рука Гул’дана - гигантский вулкан Скверны - периодически испускал в небеса потоки зеленого огня и гнилостные испарения, и лишь такие же искаженные, как и это пламя, элементали да демоны осмеливались приблизиться к месту, где предатель всего народа орков разорвал связь со стихиями, уничтожив Цируха Повелителя Огня.       На юге прямо из земли вырастали разного размера кристаллы, некоторые из которых были прямо-таки гигантскими, а в вышине безраздельно властвовали драконы Пустоты. Их аметистовые тела переливались разными оттенками пурпурного, а глаза выискивали ненадежно укрывшихся существ. Некоторые были достаточно смелы, чтобы подлететь к Руке Гул’дана, но никто не осмеливался отправиться восточнее. Драконы были достаточно умны, чтобы не попадаться на глаза обитателей Черного Храма, даже если это и были искаженные магией разрушенного мира дети безумного Смертокрыла.       Карабор недвижно и безмятежно стоял посреди мертвой пустоши, что когда-то была землей живого мира. Он мог показаться пустынным и заброшенным, как считали его многие орки, однако это было не так. Черный Храм это было название, которое он носил ныне, и оно намного лучше отражало его вид. Дренейские руины навсегда были омрачены магией Бездны наару К’ары, когда Гул’дан и его Совет Теней использовали всю мощь Темной Звезды, сломив волю защитников. Некогда прекрасное строение осталось лишь мрачным памятником наследия остатков народа эредаров и безмолвным напоминанием о предательстве Гул’дана.       Огромная лестница взмывала вверх, а каждый пролет представлял собой идеальное для защиты от нападений плато. Черный камень был исписан рунами и узорами, которые, однако, теперь были зловещими, как и всё вокруг. Арочные проходы внутрь зияли своими провалами, завлекая всякого нерадивого путника к себе... чтобы затем поглотить без остатка любопытного безумца в змеящихся бесконечных тоннелях и переходах.       И всё же руины не были пусты. Не теперь.       Когда-то захваченный Магтеридоном и его орками Скверны после разрушения Дренора, Карабор теперь имел нового властелина и обитателей. На стенах то тут, то там виднелись патрули, состоящие из самых разномастных существ: эльфов крови, наг, сатиров, демонов и даже орков. Мало кто во всем Запределье мог не слышать про личное воинство Иллидана Ярости Бури. И всё даже из них мало кто был посвящен в детали дел, которыми занимался их повелитель в самых темных уголках Черного Храма.       Змеиный хвост тихо шевелился, а пальцы одной из ее рук слегка подрагивали, когда леди Вайш осторожно наносила узор очередной руны на алтаре. Она была не единственной из колдунов, кто плел матрицу заклятия для Владыки. Кель’тас и его магистры также со всей возможной старательностью и осторожностью наносили самые разнообразные магические символы.       Из тени за ними наблюдали два пылающих зеленых уголька, но вместо привычных красок, которые воспринимали глаза смертных, полудемон видел лишь магические потоки. Он упивался ими, как дракон упивается возможностью полета, и, если бы когда-нибудь его спросили, хотел бы он вернуть свои янтарные глаза, Иллидан без колебаний дал бы отрицательный ответ.       Ярость Бури наслаждался магическим узором, который постепенно сплетался, на этот раз позволив своим преданным магам сделать за него работу - сейчас он планировал отправиться куда дальше по Круговерти Пустоты, чем можно было представить, и ему нужны были все его силы.       Но другим, даже Кель’тасу, недоставало магического взора и опыта, которые были у Иллидана, чтобы совершать работу немного быстрее. Ярость Бури прождал и так достаточно долго. Солнечный Скиталец утверждал, что для успеха ритуала нужно быть уверенным, что им хватит энергии переместить его дух на гигантское расстояние, а для этого нужно было выбрать день, когда лей линии будут сплетаться вокруг Карабора с небывалой мощью. И как бы Иллидану не хотелось, он был вынужден согласиться с кровавым эльфом, тем более что теперь сам мог наглядно лицезреть вес этих слов.       Но даже у прогнившего десять тысяч лет в темнице есть терпение. С некоторым раздражением сверкнув огнями, Иллидан вышел из тени, присоединившись к проведению ритуала. Коготь на его руке тускло светился зеленым пламенем, когда он наносил на каменную поверхность знакомые символы. Движения были почти что автоматическими - ему хватало инерции, с которой происходило плетение заклинания, чтобы создавать матрицу ритуала. В этом и было различие между ним, братом, и другим колдуном. Они никогда не поймут магию и силу так, как делает это он. Никогда не поймет, что благая цель стоит любых затраченных на нее усилий.       За своими размышлениями то ли эльф, то ли демон не заметил осторожного, едва заметного взгляда двух других изумрудных огоньков. Однако в отличии от Иллидана, у Кель’таса по крайней мере были глаза, пусть и такого же цвета как теперь у его Владыки. Хотя теперь у него был новый... Владыка. Образ крылатого красного эредара с гигантскими размерами и мощью, превосходящей все ожидания кровавого эльфа, никак не мог выйти из мыслей Солнечного Скитальца. И хотя он прятал свои мысли на несколько ментальных барьеров, он всегда с опаской старался вспоминать о своей сделке с Кил’джеденом... и о том, что ему необходимо сделать. А задача была не из простых. Всего лишь убить Иллидана Ярость Бури.       Но даже безумец мог бы понять, что делать это в открытую, было бы чистым самоубийством. А безумцем, и уже тем более самоубийцей, Кель’тас не был. Он всё тщательно спланировал, даже не посвятив никого из его самых доверенных советников в свои планы. Ему нужна была всего лишь доля мгновения, всего лишь один-единственный промах внимательного взора Иллидана, чтобы раз и навсегда разделаться с бывшим ночным эльфом. Как и всегда, когда Иллидан впадал в своеобразный транс, погружаясь в воспоминания, его ментальные щиты едва заметно подрагивали, а осторожность давала сбой, полностью подавляя вечную паранойю и подозрительность. Вот он - этот момент.       Неуловимое движение тонкого пальца изящной руки принца эльфийского народа - и один из символов уже не тот, что необходим. Проверять его работу никто из его эльфов или даже Вайши не будут. И в этот раз слепота Иллидана сыграет с ним злую шутку, сколько бы он ни думал об обратном. Поврежденная руна едва ли будет заметна для магического взора, и матрица заклинания визуально останется прежней... по крайней мере так надеялся Кель’тас.       Он тщательно прорабатывал свой план, и до этого момента всё складывалось как нельзя удачнее. Он не мог ошибиться. Если повреждение будет недостаточным и Иллдан не умрёт - ему будет несдобровать вне зависимости от того, кто узнает о его просечке.       Предателей Иллидан награждал ужасными пытками, некоторые из которых было и вообразить трудно. Кил’джеден же, скорее всего, сам будет не против содрать с кровавого эльфа шкуру, если Ярость Бури выживет.       По лицу Кель’таса скатилась капелька пота, но ни одна эмоция не просочилась за его ментальный барьер. Не стоило забывать о награде, которую ему посулил Искуситель. Он, наконец, станет для эльфов не просто опальным принцем, а самым настоящим королем, спасет их всех, приведя к немыслимому величию и могуществу...       Как там говорил Иллидан? Цель всегда оправдывает средства? Что ж, по крайней мере, он не сможет не понять мотивы кровавого эльфа, если всё же предательство провалится...       Мгновения растягивались в минуты, минуты - в часы, а часы тянулись рекой в бесконечность. Постепенно, несколько рядов кругов из рун замыкались, один за другим, в строгой последовательности. Ярость Бури грамотно руководил его преданными слугами, направляя силы в нужное русло, и в конце концов круг ритуала был завершен.       Иллидан удовлетворенно растянул на лице клыкастую ухмылку. Кожистые крылья за его спиной, сложенные на манер плаща, с шелестом скользили за демоном, когда он обходил зал по кругу, любуясь узорами заклинания - зрелище, малопонятное кому-либо даже из волшебников. Он презирал таких. Разве можно получить власть и силу, не познав ее сути?       Оставшись довольным матрицей ритуала, Иллидан осмотрел колдунов, что незримой тенью замерли в одной из теней.       - Моё тело должно находится под защитой, пока дух будет исследовать Круговерть Пустоты. Вайши, ты должна проследить за этим. Если кто-либо из моих Иллидари вызовется на такое занятие, не препятствуй им. - В тоне Иллидана прослеживалась гордость, и мало кто мог его осудить за это - какой бы учитель не гордился ретивым учеником?       - Как прикаж-ж-ш-ете, гос-с-сподин... - Змеиная леди изогнулась в некоем подобии поклона.       - А что делать мне, о Владыка? - Подал голос принц син’дорай.       Иллидан внимательно оглядел кровавого эльфа, который, казалось, был чем-то озабочен. Он вспомнил негативное мнение, которое выказывал Кель’тас, когда он стал только практиковать эти ритуалы, но не мог винить эльфа за то - заклинания и впрямь были опасны, а преданный слуга всегда будет опасаться за жизнь Повелителя.       - Пусть твои магистры и сирены Вайши будут неустанно следить за целостностью матрицы. Если что-то пойдет не так, вы знаете, что делать, чтобы вернуть меня. Главное, чтобы круг из рун оставался целым.       Закончив с распоряжениями, Иллидан обернулся к магическому кругу и медленно вошёл в него, а затем также медленно лег на холодный камень алтаря. Впрочем, холода ночной эльф не чувствовал давно, даже в зимней стуже Нордскола - в его жилах текла Скверна, неутолимый зеленый пламень, вечно подогревающий ярость и ненависть, зреющие у Иллидана в душе. Они стали его глазами во тьме, сомкнувшейся вокруг него, на десять тысяч лет, они же теперь и вели его, указывая единственно верный путь.       "Да, единственно верный путь..." - рассеянно подумал Ярость Бури. Если бы он мог, он бы прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться, но подобной практикой он не пользовался уже давно, потому он просто раскинул когтистые руки в стороны, призывая всю магию, что его окружала. Поток лей линий взвился вокруг него, скручиваясь по спирали и уходя куда-то ввысь.       Но увидеть этого уже не мог никто - лишь душа Иллидана, покидающая тело и со всё большей скоростью улетучиваясь в глубины Великой Запредельной Тьмы.       Никто не мог видеть этого, однако за внезапно обмякшим телом Владыки Черного Храма с едва сдерживаемым злорадством наблюдал Кель’тас. Скрытые за повязкой на лице глаза-угольки вспыхнули в последний раз... и погасли.       И Солнечный Скиталец мог теперь с уверенностью сказать, что навсегда.