Иллидан Баратеон

      Жемчужные волны омывали строгие стены столицы. Яркие солнечные лучи играли сотнями оттенков на спокойной глади водных просторов. Тихие улочки медленно наполнялись шумом: смерть и жизнь сплетаются в только им понятный ритм, позволяя живущим самим выбирать свой путь. В залах королевского дворца раздавились сдавленные вскрики и звон стали - тренировочная площадка была наполнена людьми, наблюдающими за высоким юношей, ловко отбивающим удары своего оппонента и не забывая наносить свои. Среди зрителей был один из верных союзников дома Ланнистеров - Сандор Клиган, по прозвищу Пёс. Его глаза не отрывались от движений юного воина - ловкие пируэты и смены позиций - его соперник неумело отступал под его напором, в итоге сдаваясь под аплодисменты окружающих.       В мыслях телохранителя не было ничего плохого, однако его удивлял умелый почерк Баратеона-среднего. Будто бы он ранее провёл не одну сотню боёв, предугадывая движения своего соперника. Вероятно, ему это кажется, однако инстинкты опытного солдата говорили, что всё не так очевидно, как он думает.       Идан Баратеон был средним сыном короля Роберта, именуемого первым, владыки Семи Королевств, и братом другим королевским детям - Джоффри и Мирцелле. Стоило признать, что с самого рождения Идан поднял от беспокойства на ноги без преувеличения всю Королевскую Гавань. Болезненные роды, которые перенесла леди Ланнистер, грозили оборвать жизнь младенца в любую секунду, но как будто Семеро услышали молитвы обитателей Красного Замка, и жар младенца спал. Мейстр Пицель говорил, что это простое совпадение, и принц, скорее всего, вырастет калекой или весьма болезненным мальчиком.       И вопреки всем предсказаниям старого дурака, Идан за всё детство ни разу не заболел. Он был младше на год наследника престола Джоффри, однако у всех возникали сомнения, кто из них действительно старше. Идан с самого детства проявлял жажду к знаниям, изучал историю, географию, а немного повзрослев, принялся тренироваться в боевых искусствах.       И весьма в этом преуспел, как думал Клиган. Любимым оружием принца стали одноручные парные мечи, порхавшие в его руках так, будто они были продолжением его самого. Выносливость, скорость и сила росли в геометрической прогрессии, и мало кто уже не шептался о том, что принц будет по мастерству наравне с такими легендарными мечниками, как Артур Дейн или Барристан Селми.       Тем не менее, нрав у принца многие находили весьма странным. В осознанном возрасте его редко можно было встретить с веселым выражением лица, в отличии от того же Джоффри. Хотя его радость могла быть вызвана разве что метким попаданием камня по какой-нибудь птице или слетевшей с плеч чьей-то головы... Ещё одно разительное отличие между братьями было даже не в стремлении к тренировкам и обучении политике, истории, а в их внешности. Как и все Баратеоны, Идан имел угольно черные волосы, Джоффри же пошёл в свою мать, унаследовав золотые пряди Ланнистеров.       И хотя многие и утверждали, что всё дело именно в крови, Клиган про себя думал, что наследнику порой позволяют слишком много и не уделяют должного внимания воспитанию. Мало кто в Красном Замке не предрекал Джоффри скверный, высокомерный и разбалованный характер. Но Сандор был всего лишь королевским Псом, и его задачей было защищать даже такого мальчишку, ведь он был королевским отпрыском.       Звук стали о сталь вырвал Клигана из потока воспоминаний, заставляя сосредоточиться на бое. Проходи он несколько лет назад, королева Серсея подожгла бы всю Королевскую Гавань, нежели допустила, чтобы ее сын сражался не на тренировочных, а на самых настоящих мечах. Лишь стальная воля Роберта и клятва Пса оберегать состояние среднего ребенка королевской семьи удержали королеву от опрометчивых действий. Сандор не сомневался, что, если на Идане останется хоть один порез, его голове стоит попрощаться с телом.       Но как оказалось, беспокоиться было не о чем.       Глаза принца, эти настораживающие всех и вся янтарные глаза, с холодной сосредоточенностью метались за ударами противника, а ноги, которые были мгновением назад в одном месте, уже оказывались в другом. Скорость принца поражала любое воображение, но в этом были и некоторые минусы - для подобной скорости, Идан носил не полный комплект брони, чтобы не стеснять свои движения.       На лице едва заметно промелькнула волчья усмешка, когда его противник ошибся, и один из парных мечей без труда отразил косой удар, в то время как второй ударом эфеса в ребра выбил воздух из легких воина, и финальным ударом принц остановил клинок у дрожащей вены на шее. Королевский гвардеец отпустил своё оружие, шумно выдыхая и едва не падая от усталости. Лишь капельки пота на лице самого принца и спутанные пряди, падавшие на лицо, выдавали некоторое утомление сражением.       За спаррингом наблюдал сам король Роберт, с гордостью глядящий на своего сына, в чьих движениях он видел себя в молодости. Его не сильно радовал выбор двух парных клинков со стороны юноши, однако личное оружие каждый выбирает сам - он уважал этот выбор, как уважали его воины выбор двуручного молота, которым он когда-то сминал сотни доспехов, вместе с их владельцами. Он был воином, своим мастерством изменивший привычное устройство мира.       - Идан! - Громогласно обратился король к своему отпрыску, когда спарринг закончился, подойдя ближе. - С каждым годом ты демонстрируешь всё лучшие результаты. Раньше учителя хвалили твой потенциал, а сейчас сами теряют меч в схватке - моя гордость не знает границ. - Владыка Семи Королевств был скуп на комплименты, и уж точно никто не мог бы упрекнуть его в лести, а потому свита короля начала привычно поддакивать, омывая Идана сотнями восхищенных эпитетов. Но стоило королю лишь сверкнуть глазами, как они все почтительно замолчали, отойдя на небольшое расстояние и оставляя отца с сыном наедине.       - Отец что-то хочет мне сказать? - Спросил парень, возвращая два клинка в ножны.       Изготовленные специально для королевского отпрыска, эти мечи воистину подходили ему по своим размерам и балансу. В голосе Идана могло слышаться лукавство, но Роберт был не из тех, кто следит за оттенками эмоций в словах - он был твердолобым воином, пусть и в прошлом.       - Каждый из нас рано или поздно вырастает и становится воином. - Издалека начал Роберт, задумчиво смотря в даль.       Сын короля лишь прищурился на эту фразу, но молча кивнул, соглашаясь с ней. Каждый в Королевской Гавани не мог не слышать о том, как нынешний владелец Красного Замка завоевал Железный Трон. И пусть от былого воина осталась лишь большая брюхастая туша, сказать такое в лицо Роберту не посмел бы даже хронический самоубийца. Но пару лет назад всё же некоторые изменения стали замечать слуги короля - его интерес продвижениями сына стал заменой привычным бурдюкам вина, которые Баратеон хлестал каждый день.       - Ты гордость нашей семьи, но мир имеет свой порядок. Каждый сам выбирает свой путь: сражаться или принимать их... - Его Милость задумчиво замолчал, пытаясь собрать мысли в нужное русло, дабы донести свою мысль. Видели Семеро, как тяжело ему давались эти слова - он не привык орудовать скользкими, как змеи, речами, он не оратор и не политик... — Это же и касается правил Семи Королевств. Ты же понимаешь о чём я?       Идан лишь нетерпеливо кивнул, взмахнув смоляными, как и у всех Баратеонов, волосами, завязанными в хвост. Его часто хмурое выражение лица было несколько настороженным.       - Ты говоришь о престоле, отец, верно?       Напряжённый от сложного мыслительного процесса лоб короля прояснился, а в глазах появилась небольшая хитринка.       - Политика - грязь, не достойная настоящего воина! Я не хочу, чтобы мой сын замарал свои сапоги языками местных интриганов. Твоя судьба - защищать престол и королевство от угроз. И не имеет значения на троне ты или на границе обжитых земель - есть лишь долг и его выполнение. Подумай об этом на досуге, и я надеюсь вечером за ужином услышать твои мысли по этому поводу.       После этого король подозвал свиту и отправился дальше по делам, довольный, что смог начать довольно сложный диалог с тем, кому бы он с радостью отдал трон, однако его руки были связаны престолонаследием, будь оно трижды проклято...       Иллидан тяжело вздохнул, едва сдерживая нарастающий гнев, наблюдая за уходящим "отцом" ... Или без кавычек? Он прожил всю жизнь с нуля, начиная с первого крика, заканчивая этим боем. Ничьё сердце не сможет держаться ледяной коркой, видя настоящие теплые чувства людей, что считали его своим сыном. Нет, он всё ещё тот, кем является - пусть тело ново, сознание души осталось неизменным, как и цель! Ничто не может быть важнее Пылающего Легиона...       Его благородные размышления прервал подошедший слуга.       - Повелитель не желает принять омывающие процедуры? - Глаза смотрели в пол, а в движениях были лишь желания ублажить думы принца. Иллидан на секунду прикрыл глаза, будто бы набираясь некой энергией для следующих слов.       - Конечно, желаю, что за глупый вопрос? К моему приходу в ванной должна быть горячая вода... - После чего принц неестественно громко фыркнул, отправляясь в сторону своих покоев и игнорируя лепетавшего за спиной слугу.       Он играл свою роль, как этот мир играет свою в отношении его жизни и души. С самого рождения он был окружён заботой, что не знала его жизнь больше десяти тысяч лет. Любовь в глазах той, что стала его матерью, и гордость в глазах отца... Это было едва заметным бликом в многотысячелетней жизни полуэльфа-полудемона, но это было то, чего он был лишён с самого начала, там, на Азероте...       Его душа демона, попавшая в тело новорожденного младенца, не изменилась за эти несколько лет. Она всё ещё пылала жаждой мести и тысячелетней яростью, подпитывая Ярость Бури, и... это давало некоторые преимущества среди всех этих смертных. Но этого было мало, слишком уж странным был этот мир. Иллидан учился, он изучал и спрашивал - интерес к политике, географии, прочих наук - удивлял учителей, которые никогда не видели к этому интерес со стороны брата принца, и мало кто мог понять влечение Баратеона к разным мифам и легендам о драконах, магии и великих завоеваниях.       Не только душа демона давала силы - великие воинские навыки бывшего защитника Азерота нельзя было списывать со счетов. И пусть его силы ослабли в человеческом облике, колоссальный опыт не давал оппонентам и шанса. Хотя с каждым годом приходилось поддаваться, в меньшей или большей степени, чтобы не вызывать подозрений, но, размышлял Иллидан, останется ли кто-нибудь лет через десять, способный уложить его на лопатки? Но хватит мечтаний, он должен был сосредоточиться на предстоящем празднике...       Этот день был особенным - преддверие его четырнадцатилетия.       Этот момент четко отделит черту между его условным детством и будущими склоками и интригами Красного Замка. Он сделал всё, что мог, дабы подготовиться к этому моменту - осталось лишь отдохнуть и, возможно впервые за всю свою жизнь, расслабиться.

***

      Каждый шаг принца отбивал громкое эхо в пустых коридорах замка. Он остановился у небольшого окна, наблюдая шикарные виды с высоты на город. Нищета и богатство оставили след на моральном облике и гнетущей ауре столицы. Настоящая жестокость и беспринципность - такого он никогда не видел даже в самые чёрные дни его жизни в королевствах смертных. Но почему-то именно эта атмосфера ощущалась им как родная и, возможно, справедливая. Невероятно быстро воспоминания прошлого проходили волнами в его разуме, затуманивая взор. Словно он опять стоял там... Где его жизнь изменилась навсегда. Когда он принял единственно верное решение - уничтожить всё самое светлое в себе и о себе, защищая мир от Пылающего Легиона.       - Опасно стоять так близко к окну - мало ли кто захочет преподнести вам столь необычный подарок и скинуть в красочный, но недолгий полёт к земле. - С мрачной насмешкой обратился к Ярости Бури знакомый голос Клигана.       Он был одним из тех, кто легко нашёл общий язык с Иллиданом из-за схожести их черт характеров, а именно - презрение к лицемерам и понимание истины природы жизни. И даже жестокость Сандора была найдена бывшим повелителем Черного Храма весьма любопытной.       - Кажется, такой подарок в твоей манере, Пёс. Раз уж сегодня мой день рождения, думаю, Семеро подарят мне крылья, и тогда твоя голова слетит быстрее, чем ты успеешь удивиться. - С долей сарказма ответил Иллидан, поворачиваясь к Сандору.       Клиган ходил почти бесшумно, если хотел, несмотря на габариты, и не будь Ярость Бури тем, кто он есть, он вряд ли бы заметил его приближение. Но вызывать подозрения было нельзя.       - В очередной раз я пропустил, когда ты успел приблизиться.       - Это всё небольшие уловки и ничего более. К тому же вы больше были заняты, тем, что у вас в голове, а не пейзажем за окном. - Просто ответил Клиган, предлагая рукой принцу двинуться в сторону его покоев. - Что скажете о своём сегодняшнем оппоненте?       - Он умеет держать меч в руках. - Иллидан честно задумался, вспоминая спарринг. - Пытался нанести серию сильных ударов, но совершенно не заботился о своей защите, в итоге получив мой удар по рёбрам.       - Принц как всегда вежлив. - Саркастически отметил Сандор. - А я видел неумеху с гордостью дворовых петухов. Он состоит в гвардии короля, защищая его сон и жизнь от сотен врагов, желающих занять престол. С такими воинами лишь чудо защищает его величество.       - Верно, но это легко можно исправить. - Покладисто согласился с ним Иллидан. - И я хотел бы этим заняться лично.       - О да... Настоящий воин - наследник боевого характера Роберта - возьмётся за всю грязную политику Королевской Гвардии. - Клиган едко улыбнулся, сомневаясь в результативности желаний принца.       Иллидан не стал его разубеждать, лишь безразлично пожав плечами. Что бы не думал Пёс, он знает, что делает,и куда лучше всех этих смертных.       - Возьму и ещё как. И тебе лучше не говорить такие слова в присутствии слуг, Пёс. - Глаза юноши заледенели, встретившись с глазами Сандора. - Мне плевать, но однажды твоя голова будет на ближайшем колу.       - Моя голова будет лишь со мной, можешь не беспокоится, маленький вершитель судеб. Великий волшебник и наследник древних легенд. - Воистину в этот момент Пёс выдавил из себя максимум желчи, на которую был способен.       - До вечера, мой принц. Если я буду вам нужен, пошлите слугу. Вдруг понадобится привести на ваш праздник очередную гадалку или колдунью? - В словах едва заметно скользнула издёвка, но поклон Клигана был почтительным, и Пёс удалился, оставив Иллидана наедине со своими мыслями...       Слова воина о волшебстве были не случайны. Бывший великий волшебник очень болезненно воспринял понимание того, что этот мир был беден на настоящую магию, а ритуал, который, судя по результату, прошёл неудачно, оставил его без каких-либо магических сил. Он не ощущал в Вестеросе лей линий, хотя и слухи о волшебстве обитали в этих стенах. Сотни самых разных "магов" и "гадалок" посещали юного принца, удовлетворяя его просьбы показать "настоящую магию", но его ждало лишь разочарование. Не было никого, кто мог бы доказать свою магическую природу. И он не мог найти никаких упоминаний какого-либо колдовства за последние пару сотен лет! Мейстеры после завершения своего обучения пытались найти в себе дар к магическим способностям, но летописи не содержали ни одного озаренного удачей человека       Возможно, он бы уже отчаялся и принял мир каким он есть, если бы не одна личность, что согласилась помогать ему в его желаниях. Варис, он же Паук, был не прочь потратить время на то, чтобы наладить с принцем отношения, помогая в его небольших просьбах. Его забавляло видеть глупые, по его мнению, попытки Баратеона-среднего найти настоящего волшебника. Иллидан подозревал, что мастер над шептунами далеко не так прост, учитывая те сведения о прошлом Паука, с печальными событиями которого был связан некий маг. Было сомнительно, что Варис поборол свою неприязнь к ним и им подобным, а потому вероятнее всего он хотел донести мысль о том, что маги – это не те, с кем стоит связываться, и пора уже повзрослеть.       Тем не менее, желание принца - закон для слуги. Деньги полились рекой, и расставленные сети начали давать плоды. В поисках лёгкого заработка стали приходить не только шарлатаны, чьи головы пополняли кровавую коллекцию Иллидана, не терпящего обман. Он слышал рассказы о мистических землях, далеко на востоке от столицы, через великий океан. Места, где по слухам всё ещё обитали драконы - место, где колдуны черпали свою силу на козни, что творили.       И именно сегодня судьба решила уготовить ему особый подарок.       Войдя в покои, принц заметил конверт с письмом от Вариса. Примечательной была маскировка этого конверта от возможных шпионов, и лишь Иллидан да Паук с его пташками знали, как выглядят контейнеры с весьма любопытной информацией. Ярость Бури нетерпеливо достал бумагу с донесением. Идеально ровным почерком на ней было отмечено, что некая личность из Асшая желает встретится с ним.       И ничего более.       Игнорируя легкое предвкушающее покалывание на кончиках пальца, принц Семи Королевств немедленно написал ответ.       "Передай, что я готов провести аудиенцию после своего дня рождения".       Он мог вести себя сейчас несколько опрометчиво и быстро, совсем как простой юнец, но годы без магии могут свести с ума даже полудемона, хорошо контролировавшего свою ломку. Да, это мог быть не колдун из Асшая. Да, у него могло и не оказаться решения проблемы Ярости Бури. Но так ли это важно? Любая ценная информация еще ближе подведет близнеца Малфуриона к заветному волшебству.       При мыслях о брате Иллидан нахмурился. Он не помнил, когда в последний раз вспоминал о нем или о Тиранде… И уж точно при мыслях о "брате" в его голове всплывал отнюдь не образ Джоффри. Своего "кровного" брата-Баратеона Иллидан презирал и старался особо не пересекаться. Самое худшее воплощение всех ненавистных ему качеств воплощал этот наглый идиот. Совершенная противоположность Малфуриона.       И снова эти мысли… Ярость Бури встряхнул головой. Любовь к тем, кто его окружали, больше не была ему необходима. Ее заменила ярость тысячелетий, ставшая новым дыханием.       Окончательно разорвав цепочку воспоминаний, полудемон осторожно вышел за дверь. Никого не было. Никого, кроме "пташки" Вариса, терпеливо ожидавшей ответа мастеру над шептунами.       Отдав послание, Иллидан хмыкнул про себя, отмечая в который раз предусмотрительность Паука, и отправился готовиться к так называемому "празднику".       Шоу вот-вот должно было начаться.