Первая глава.
13 сентября 2020 г., 17:42
Смотр союзных войск под Олюмцем двумя императорами — не только значимая страница мировой истории, олицетворявшая твёрдое намерение дать отпор Наполеону, но и событие, истинное значение которого два его участника поймут намного, намного позже.
***
Александр Павлович был молод и красив. Среднего роста, не высокий, но и не низкий, он имел подтянутое тело, широкие плечи, аккуратные ладони, мягкие черты лица и добрые голубые глаза, из которых, по мнению окружающих, лился кроткий свет. Он был женат, но Елизавета Алексеевна не была ему действительна близка. Александр исполнял свой долг, хотя особенных чувств к этой женщине он не испытывал. Стороннему наблюдателю с первого взгляда становилось понятно, что он должен быть абсолютно счастлив. Безграничная власть могущественной державой, любовь народа, семья и относительно успешная война с великим противником, победа над которым запечатлеет твоё имя в веках. Казалось бы, что ещё нужно императору? Живи и наслаждайся жизнью. Только вот во всём этом был один существенный минус — душевное одиночество. Парадокс: Александр очень редко был один, его постоянно сопровождали придворные, советники, адъютанты, слуги. Кто-то постоянно находился подле него, но он не ощущал присутствия этих людей, как будто они были необходимой, хотя иногда и мешающей, мебелью. Все они видели в мужчине царя, которого должны любить, господина, которому надо почистить сапоги и накрыть на стол, влиятельное лицо, которому положено льстить, чтобы выслужиться, и Бог ещё знает кого они все видели, но не Александра. Ведь ему не нужно было многое, лишь человек, который смог бы увидеть в Императоре не Императора. Не важен был пол, сословие и возраст, он смог бы приблизить к себе кого угодно, главное найти того, кто сможет понять его и разделить бремя, которое несёт каждый наделённый такой огромной властью. Государю надоело это медленно съедающее его чувство, оно не горело пламенем, а медленно, но непрерывно тлело в глубине его души. Ему опостылели приёмы, балы и интриги, наполнявшие его дворец. Это прекрасное здание с его мраморными полами, фресками и картинами в позолоченных рамах никогда не было ему домом. Окружавшая его роскошь лишь наводила на грустные мысли. На самом деле, он предпочёл бы сидеть один в ельнике на поваленном дереве, под пение птиц размышляя о простом народе России, чем на покрытом шёлком стуле во время приёма, поддерживая бессмысленные разговоры о погоде с послами и князьями.***
Что такое смотр войск? Ровные ряды восхищённых и любящих тебя в эту секунду солдат, надрывно кричащих «Ура!». Даже несмотря на своё отношение к людям, Александр Павлович любил смотры. Он чувствовал единение с Россией, слышал биение её сердца в каждом солдате и в себе самом. В этот момент все эти офицеры и рядовые были ему во много раз роднее чем все его «приближённые» все вместе. Правда, под Олюмцем это единение немного нарушалось присутствием австрийских войск и их императора, но Александр был всё равно более радостный, чем обычно. Он ехал, рассматривал то, что его окружало, и, говоря подбадривающие слова, слушал жизнеутверждающее «Ура!». Яркое солнце, вышколенные солдаты и грандиозная война делали его в эту минуту почти счастливым. И в таком расположении духа он заметил особенно смотревшего на него молодого гусара. Вся его фигура, всё его лицо говорили или даже кричали о болезненной преданности и любви к своему Государю. Александру на миг показалось, что мальчик сейчас сорвётся и что-нибудь сделает, яростное и безрассудное, но этого не произошло, он так же как и все, когда император проехал, надрывно закричал «Ура!».***
Николай Ростов любил Государя. Всё в нём казалось ему идеальным. Всё вызывало восхищение. Ещё долго после смотра он вспоминал лицо, фигуру, слова Императора и видел во всём скрытое, одному ему понятное величие. Он бережно хранил свои воспоминания и чувства. Каждый вечер, лёжа в кровати и слыша за стеной приготовления ко сну сослуживцев, воспроизводил в своём воображении всё в мельчайших подробностях: мундир, на котором он помнил каждую складку, лошадь, тембр голоса и другие мелочи, которые навсегда врезались в его память об Императоре. Засыпая, молодой человек видел, то как он во время сражения единолично спасает государя от неминуемой гибели, то как император, проезжая мимо его дивизии, только взглянув на него произносит: «Я чувствую искреннюю любовь этого человека, пусть он охраняет меня, потому что он мечтает умереть за своего Государя!», то как он во время атаки совершает подвиг, и его ранят, а Император, видя всё это в подзорную трубу, велит разыскать и доставить к нему этого «Молодого Героя», который один спас всю Россию и своего Государя. Много ещё снов видел Ростов, и в каждом из них его хвалил за храбрость и награждал сам Александр Павлович.***
— Les huzard de Pavlograd? — La reserve, sire! После этого подтверждения в мыслях государя опять всплыл тот восторженный мальчишка, и, повернув голову, Александр встретился с ним взглядом. Гусар смотрел на него с ещё большим обожанием, хотя мужчине казалось, что это просто невозможно. Задержавшись подле него всего на мгновение, он поехал дальше. Неожиданно даже для себя самого, Александр стал думать о преданности и любви к нему как к Царю, о слепой вере, об идеале, за которым идут на смерть, о жалости из-за того, что молодой гусар так восхищается своим Императором. Последняя мысль привела его в недоумение. Он зацепился за неё и решил распутать этот клубок: понять откуда взялась эта странная и немного неуместная мысль. То, что он увидел в карих глазах молодого человека, подтолкнуло его опять к раздумьям о его одиночестве и он осознал: ему жаль, что мальчишка испытывает все эти чувства к своему государю, а не к нему, Александру. Его расстроила мысль: будь он обычным князем или графом, молоденький гусар, возможно, прошёл бы мимо, а не смотрел этими чистыми и влюблёнными глазами. Такие непорочные души как эта, всегда привлекали внимание монарха. Да, у Александра были женщины: жена и любовницы, он слыл сердцеедом, но любая представительница прекрасного пола, попадая в свет, утрачивала искренность. Это сердце же, отразившееся в карих глазах, было другим, оно жило и дышало, не скрываясь под сотней масок. Как же мало таких людей в его окружении, можно даже сказать, совсем нет. Такие размышления испортили его прекрасное настроение, созданное приготовлениями к, как его уверяли, беспроигрышному сражению.***
Ростов чувствовал своего Государя, ему не нужны были эти крики о Его приближении. Николай был счастлив, он хотел запомнить ещё больше, каждое движение, каждую чёрточку на обожаемом лице. Сердце билось так, будто прося чтобы его вынули из груди и отдали Императору, чтобы Он знал, как граф Николай Ильич Ростов предан ему. Увиденное во второй раз, это молодое и радостное лицо государя представилось ему ещё более прекрасным, чем три дня назад. Николай чувствовал этот взгляд голубых глаз, из которых мягко лился свет, и ему казалось, что император видит все его намерения и желания. На краткий миг Ростову пришла мысль, что он в Раю, и это взгляд ангела, что он всё же умер за своего Государя и теперь будет ждать Его в этой обители святых. Эта мысль также быстро пропала, как и появилась, когда взор любимых очей миновал его. Правда, гусару почудилось, что перед тем, как отвернуться что-то изменилось в выражении лица государя, но Ростов решил не думать об этом, не расстраивать себя тем, что это он стал причиной Его недовольства. Ведь в глубине души он с горечью понимал, что ему никогда не приблизиться к Императору, и всё, что он может, это детально запоминать эти мимолётные встречи. Правда, уже через несколько минут все его мысли заняли предстоящее сражение и мечта ещё хоть раз увидеть Государя.***
Его желание осуществилось на площади Вишау. Хотя позже молодой гусар не любил вспоминать эти минуты. Его Государь-ангел увидел раненых солдат. Николай хотел растолкать толпу, подбежать, закрыть от Александра Павловича мерзости войны, но он лишь стоял и смотрел, как прекрасные плечи ссутулились, а нога стала неосознанно бить бок рыжей лошади. Ему было горько, что эти голубые, светившиеся глаза вынуждены лицезреть гадости жизни. Он думал: «Почему столь прекрасные существа, как Император, должны видеть кровь и смерть?». Мир несправедлив. Эти рассуждения не продолжались долго, вскоре и его захватил дух влюблённости и патриотизма, летавший по армии с приезда правителя. Дух, одно присутствие которого делает для войска больше, чем его тактики-теоретики все вместе.***
К сожалению, даже несмотря на этот дух, в истории Аустерлицкое сражение осталось как торжество французов, и проигрыш объединённой армии России и Австрии. Александр сидел под деревом и с грустью размышлял о том, как же так получилось. Кто виноват в бегстве солдат? Главнокомандующие, немцы или он сам? В этот момент он как никогда нуждался в моральной поддержке, восхищении и искренней преданности. Взор его, ни на чём не останавливаясь, бесцельно блуждал по пейзажу: редкие деревца, зеленеющая трава и тропинка, на которой стоял в нерешительности тот самый гусар, так ему запомнившийся. Это обстоятельство вывело его из задумчивости. Невысокий, курчавый молодой человек, лицо его было красиво, но не той холодной, искусственной красотой окружавшей его во дворце и на балах. На этом прежде восторженном лице явственно проступала дилемма, происходившая в его душе. Мужчина читал его как открытую книгу. Мальчик хотел подъехать к нему (скорее всего сам выпросил, чтобы его послали с поручением), но вид задумчивого Государя смутил его, и теперь он не решался потревожить его покой. — У вас есть ко мне какое-либо дело? — обратился Александр к нему по-русски.***
В первую секунду Ростов не поверил своим ушам. Этот неземной голос вырвал его из задумчивости. Только через пару мгновений и нескольких поворотов головы (он проверял нет ли кого поблизости, с кем мог разговаривать Император), Николай понял, что реплика адресована ему, и он должен ответить. — Д-да, Ваше Величество, — молодому человеку показалось, что он заново учится говорить, — я от князя Багратиона. — Когда он вас отправил? — Ш-шесть часов назад, — Ростов заикался, и ему даже в голову не приходило, почему государь задал столь странный вопрос, в мыслях его царил хаос, одна его часть прыгала от радости, другая вопила, что он сейчас или осрамится, или подведёт войска, или не правильно заговорит с Государем, или… и миллион этих «или». — Ваше донесение связано с ходом сражения? — Да, — Николай решил односложно отвечать на все вопросы, поскольку тело, от нахлынувшей радости послужить Царю, предавало его, язык не слушался, и он боялся сказать что-то не то и утомить своей речью Его Величество. — Я не думаю, что ваше поручение не потеряло своей актуальности за столь долгое время, поэтому… Ростов весь внутренне сжался. Сейчас, сейчас обожаемый им Государь прогонит его, в этих словах ему слышался упрёк за то, что он так долго вёз сообщение (хотя это была простая констатация факта), и за то, что так близко подъехал, потревожил покой. — Спешьтесь, подойдите и присядьте рядом.***
Александр сам не до конца понимал, что он делает, наблюдая, как неловко гусар спрыгивает с лошади и привязывает её неподалёку. Он просто хотел развеять мрачные мысли коротким докладом о том, что происходит на фронте, а в итоге… Граф Николай Ростов сидел в двух шагах от императора и молча ловил каждое его слово, а государь рассказывал, как в первый раз поехал на охоту. Монарх не знал, что его толкнуло на такую откровенность с незнакомым человеком, и почему он решил рассказать именно про охоту, не про учёбу или родителей, не про дворец или войну, а поведать о его первой погоне за дичью. Это было очень не похоже на него, всегда находящегося в различных образах, контролирующего ситуацию и выстраивающего отношения с людьми по своему усмотрению. Александр привык надевать маски, чтобы нравиться людям, а в данный момент он выходил за рамки «Недосягаемого Государя-ангела», и это было интересно, смотреть, как изменяется отношение к нему. В глубине души он был рад, что мальчик, узнав немного о нём как о человеке, не перестал им восхищаться. Ведь обычно такие чувства, как преданность и желание умереть за что-то или кого-то возникают к чему-то неодушевлённому, к идее, к имени, и нередко бывает, что, когда имя или идея оживает, она становится ненужной. Очень сложно найти людей, которые преданы какому-то лицу как человеку, а не просто как представителю власти. Любовь же Николая, не только не уменьшалась с рассказами Александра о его проделках, но даже усиливалась. Мужчине было очень приятно видеть это в его карих глазах, которые тот немного прищуривал, глядя на него, так как сидел лицом к ещё яркому солнцу, которое грело императору плечи, выступавшие из-за дерева. Для себя государь уже решил, что приблизит графа к своему двору, может даже сделает его одним из своих адъютантов.
