Зависимые

17 сентября 2019

      Знаете, тот момент, когда тебе кажется, что жизнь вернулась в обычное русло, когда каждый человек прекрасно отыгрывает свою роль, выполняет все функции. Это как хорошо спланированный спектакль, все радуются, говорят заученные фразы, но каждый знает, что скоро наступит конец, занавес упадет и все вернется на круги своя, каждый скинет маску и потеряется в своих проблемах. Так происходило и с этой компанией.       Директор кленового бизнеса полностью отдалась работе. Она приходила в офис ранним утром, а уезжала глубокой ночью, лично проверяя каждый документ. Она лично ездила в Ривердейл, проверяя всё ли в порядке и на сколько точно выполняются все её указания. Она снова стала тем стервозным боссом, которого так боялись сотрудники. И это помогало отвлекаться от проблем в личной жизни, это не давало возможность своё свободное время провести с бокалом в руках, запивая очередные дурацкие воспоминания. Снова появлялись девушки на одну ночь, но Шерил заметила странную особенность — ни с одной из них она не испытывала удовольствие. В конечном итоге она просто срывала на них свои эмоции, запрещая им прикасаться к ее телу. Это было странным опытом, но уже таким привычным. Грубость, жестокость и стервозность стали тремя основными составляющими жизни Блоссом. И этот день начался для нее со скандала с водителем. Молодой парень, по уши в нее влюбленный и теплящий самые глупые надежды, перепутал даты выезда в кленовый городок. На него обрушился весь гнев владелицы бизнеса, бесконечный поток изящных ругательств и угрозы увольнения. Шерил психовала, давая волю всем не прожитым эмоциям. И в итоге девушка сама села за руль и направилась в родной город на очередную проверку. Она знала, что по приезду ждет встреча с матерью. Они забыли былые обиды, но никогда по-настоящему не выстраивали отношения по типу «мама — дочь». И это еще сильнее расстраивало и вводило в унылое состояние. Где-то в глубине души хотелось кинуться на шею рыжей женщине, расплакаться, рассказать о всей накопленной боли, в конце концов, спросить совета. Но это всё было только желанием. Шерил понятия не имела, как мать отреагирует на такую выходку.       Несколько часов Шерил провела, осматривая свои владения, проверяя все процессы приготовления кленового сиропа и убеждаясь в правильности ведения бухгалтерии. Под конец дня она наконец встретилась со своей матерью. Пенелопа Блоссом, женщина, возраст которой достиг отметки 50 лет, в темном платье ниже колен и с замысловатой прической, она была главной в отсутствие своей дочери в Ривердейле. И желая искупить вину за все свои действия в прошлом, она изо всех сил старалась и выполняла каждое поручение. — Хорошо справляешься, мамочка. Я прямо приятно удивлена, — протянула Шерил, откладывая очередные стопки документов. — Не хочу доставлять тебе лишних забот, — Пенелопа сидела напротив, всматриваясь в напряженное лицо дочери, — ты сегодня едешь обратно? — Нет, задержусь на пару дней. — Может, тогда поужинаем вместе дома? — женщина неуверенно предложила, ожидая отказ. — Хорошо, — такое быстрое согласие однозначно повергло в шок. Но оправдание ему было очень легко найти — девушке просто не хотелось оставаться один на один с собой, она устала от одиночества. И не важно, разделит она этот вечер с мамой, с охранником или с незнакомцем, лишь бы человек, а не очередная бутылка.       Пенелопа уже поспешно накрывала на стол в их родном доме. Аромат заполнял столовую, и всё становилось по-домашнему уютным. Шерил зашла обратно в дом, впуская волну прохлады. Она потирала замерзшие руки, которыми до этого держала сигареты. Ужин уже ждал на столе, что было странным для этого места. Раньше мать никогда не проявляла такую заботу, не удосуживалась проводить хотя бы пару часов вечером со своей дочерью. И теперь это не укладывалось в голове. — Присаживайся, — старшая рыжеволосая указала на стул, — и приятного аппетита.       Девушка медленно опустилась и шумно выдохнула. Она устала, но не только за этот трудоемкий день, а за последние несколько лет. Хотелось простого человеческого спокойствия, но оно никак не наступало. — Дочь, ты курила? — вопрос был очень внезапным, очевидно, женщина почувствовала запах табака, когда Шерил опустилась рядом на стул. Ведь он всегда крепко впитывался в ее пышные рыжие локоны. — Даже если и курила, то что? — она вызывающе глянула на свою мать. «С каких пор ей не всё равно?». — Просто спросила. Это вредно… — Я знаю.       Какое-то время они ели молча, каждая погруженная в свои мысли. Младшая Блоссом была очень напряжена, это читалось в ее нахмуренном взгляде, в потемневших глазах и сгорбившейся фигуре. Она практически не ела, лишь ковыряя вилкой в картошке и соусе. Надо было быть слепым, чтобы не заметить очевидного — что Шерил что-то мучало. И при чем уже давно. — Шерил, дорогая, — голос матери заставил ее поднять уставший взгляд, — что с тобой происходит? — Всё нормально. Просто тяжелый день, — она резко встала из-за стола, поблагодарив за ужин. Цель была одна — скорее добраться до своей комнаты и придаться чувствам, выпустить слезы, уткнуться в подушки, снова ощутить себя беззаботным подростком и потеряться во времени. Но Пенелопа не собиралась оставлять всё, как есть. Убрав на скорую руку, она уже поднималась на второй этаж. На ее слабый стук в дверь никто не ответил. Зайдя в комнату, она обнаружила только включенный ночник, девушка лежала на кровати, скрючившись и отвернувшись от двери. Но по вздрагивающему одеялу нетрудно было догадаться, что она плачет. Блоссом прошла до кровати и тихо присела, рукой она дотронулась до плеча дочери. — Дочка, — девушка вздрогнула, явно не ожидая, что мать поднимется и рискнет зайти к ней в спальню, — милая, что происходит? Я же вижу, что ты уже долгое время сама не своя. А сегодня особенно. Я могу тебе помочь? — Нет, — грубо ответила рыженькая, сильнее кутаясь в одеяло. Ей хотелось до последнего оставлять все чувства при себе и прогнать эту женщину. Но теплые руки настойчиво поглаживали ее по спине. И она сдалась, она проиграла в этом неравном бою — попытка оставаться сильной против возможности поделиться своими проблемами и ощутить материнскую заботу. Шерил повернулась лицом к матери и села, она заколебалась на долю секунды, а затем упала к ней в объятия, больше не сдерживая громких рыданий. — Дочка, — Пенелопа шумно выдохнула, посильнее прижимая к своей груди плачущую девушку. Ей стало невыносимо больно — ее единственный ребенок горько заливался слезами, не в силах произнести ни слова. Осознание, что она плохая мать заполняло всё внутри, томно сдавливая горло. Пора было исправлять ситуацию. — Дорогая, я знаю, что мы не всегда были в хороших отношениях. Но я готова тебя выслушать. Чтобы ни случилось, ты можешь всё мне рассказать.       И кленовая директор сквозь всхлипы начала рассказ длиною в 2 года, начиная с той роковой вечеринки, когда первая доза наркотиков отправилась в рот ее девушки. В конце истории она уже хрипела, а слезы просто текли по лицу, ворот рубашки был абсолютно мокрый, а глаза вспухшие. Пенелопа слушала всё это с ужасом, в голове не укладывалось, как сильно страдала ее девочка. И ей было жалко их двоих, она давно оставила свои порочные мысли о неправильности любви дочери. Какая вообще разница любишь ты мужчину или женщину, если эти чувства настоящие? Дослушав до конца, она немного отстранилась и взяла лицо младшей Блоссом в свои руки. — Шерил, послушай меня. Я знаю, что раннее не была тебе советчиком. И в твои 25 уже поздно начинать… Но дай мне этот шанс, — девушка кивнула в знак согласия, — мне очень жаль, что так вышло. И поверь, Тони просто боится. Страх заставляет ее отталкивать тебя. Я знаю это, так было и со мной. Я боялась и отталкивала тебя. Дай ей еще немного времени, но не сдавайся. Правда. Я уверенна, у вас всё наладится. И вы обязательно будете снова вместе. Ведь за любовь надо бороться. — Но ведь должны бороться двое… — Вы и будете делать это вдвоем. Просто покажи ей. Покажи пример, как надо. Она оттолкнет тебя еще не один раз, но ты не опускай руки. Ей просто страшно. А ничто так хорошо не маскирует страх, как открытая агрессия. Всё будет хорошо, — она нежно поцеловала рыжую макушку. От дочки неизменно пахло вишней и это заставляло слабо улыбнуться. — Спасибо, мам, — неуверенно прошептала Шерил, — посидишь со мной еще немного? Пожалуйста… — Конечно, — Пенелопа помогла ей лечь обратно на мягкие подушки и укрыла одеялом.       Она держала ее за бледную руку, слегка поглаживая, чтобы успокоить. И это было так странно. В 25 лет Шерил впервые почувствовала материнскую заботу, стала по-настоящему маленьким ребенком, который мог пожаловаться на своих обидчиков и получить жизненные советы, защиту и ласку. И она медленно засыпала с твердой мыслью, что по приезду домой постарается всё исправить, вернуть снова, доказать Тони, что еще не конец, что у них есть будущее. Только никто в той комнате, в этом готическом доме, не мог знать, что ожидало мисс Блоссом по приезду в Нью-Йорк.

***

      И пока Шерил мирно засыпала в своем доме детства, мы можем поговорить про жизнь ее бывшей девушки. Тони Топаз всё еще была в завязке, но ее не переставал по пятам преследовать животный страх, что она сорвется. Ее жизнь заполняло бесконечное чувство одиночества — с Шерил они больше не виделись после того разговора (и это было правильным, это было то, чего она добивалась, чтобы обезопасить девушку), Свит снова улетел по работе в другой штат, а с Вероникой общение достигло минимума, потому что последняя чисто физически не могла разорваться между своей работой, где намечался крупный проект, семьей и двумя подругами. Тони прекрасно понимала, что мир не должен крутиться вокруг нее. Она с головой ушла в свою работу у мистера Сандерса. Теперь он требовал ее ежедневного появления в офисе, хотя и толку в этом особого не было. Но мулатка не сопротивлялась. Хотите видеть ее физиономию каждый день — пожалуйста, главное, что платят хорошо. Даже самые нудные статьи она превращала в нечто прекрасное и интересное. К выбору одежды она подходила очень тщательно, ни одна вещь не должна была быть вызывающей. И несмотря на то что она четко выполняла этот пункт, взгляды ее начальника не переставали быть такими пугающими и похотливыми. Он был типичным маньяком, и это пугало до жути. И кто знает, сколько бы продолжалась эта замысловатая игра в «нормальную жизнь», если бы не один день, кардинально всё изменивший.       И в тот день, 17 сентября, Топаз встала как всегда рано и начала сборы. Она тихо проклинала себе под нос производителей таких высоких шкафов, залезая на стул, чтобы достать свой любимый свитер. Раньше это всегда делала Шерил, она была повыше и со стула доставала без проблем все нужные вещи. А для «крохотной Ти-Ти» даже с дополнительными сантиметрами приходилось приподниматься на носочки. Она с трудом зацепила край ткани и потянула на себя. Но вместо ожидаемого одного элемента одежды на нее обрушилась целая гора непонятно чего. Топаз еле смогла защитить своё лицо руками. Посмотрев вниз, она осознала, что сегодня явно день наперекосяк. Выругавшись как следует, она слезла со стула и принялась поднимать вещи. Они все казались до боли знакомыми из давнего прошлого. Она нахмурилась, рассматривая несколько безразмерных футболок, повязок на голову и платье алого цвета с длинными рукавами и кружевом на груди. Все эти вещи принадлежали Блоссом. Видимо, на эту полку их запихала Вероника, которая убиралась в доме после последней госпитализации девушки. Очевидно, она не хотела возвращать вещи Шерил и не хотела оставлять их на видном месте. Топаз опустилась на пол, прижимаю к груди платье и вспоминая тот день, когда она снимала это платье с бледных плеч. Она не могла вспомнить, когда последний раз кого-то по настоящему хотела. Перед реабилитацией? Перед расставанием? Бессознательно она всегда хотела только одного человека — самую горячую рыжеволосую девушку, чьи вещи сейчас судорожно сжимала, глубоко вдыхая еле уловимые нотки духов. Она бы просидела так до вечера, улавливая тонкие нити, соединяющие с прошлым, но время на часах твердило о том, что пора поторапливаться.       Брюки в клетку и широкий свитер, скрывающий все прелести ее фигуры, хорошо подходили под пасмурную погоду за окном. Она захватила зонтик и направилась в офис мистера Сандерса. Девушку не покидало противное ощущение, что что-то случится. Она ненавидела это состояние, потому что практически всегда после него и , правда, происходило неладное. Она медленно плелась по улицам Нью-Йорка, рассматривая прохожих. Они были такими же серыми и унылыми, как высотки вокруг. В такие моменты она начинала скучать за домом, за родным Лос-Анджелесом, где не была с тех пор, как начала употреблять. Там никто и не ждал ее. Отец кинул семью, когда Тони не было и трех лет. А с матерью отношения не складывались абсолютно. Они просто не могли найти общих точек соприкосновения и поэтому по достижению девушкой совершеннолетия, приняли обоюдное решение никогда больше не пересекаться.       Раздвижные двери, фэйс-контроль, серый лифт, длинный коридор и наконец ненавистная дверь с надписью «Мистер Сандерс». Девушка постучала и вошла внутрь, прожигая своим взглядом этого «озабоченного старика». Она откровенно ненавидела его настолько сильно, насколько только могла. Он каждый раз вёл себя слишком высокомерно и распущенно. — Доброе утро, — ее пожелание больше смахивало на проклятие. — Доброе, мисс Топаз, — мужчина выпрямился в кресле и оценивающе прошелся по телу мулатки, — холодает. — Что? — Говорю, что на улице холодает и ты одеваешься теплее, скрывая свои прекрасные формы. — Мистер Сандерс, я пришла сюда не за обсуждением моего тела, а за очередной темой для статьи, — она сжала кулаки под столом, пытаясь заглушить подступавшую агрессию. — Как раз о статье. Мне утром скинули очень достойный материал. Свеженький. А главное — эксклюзивный, — он издевательски подмигнул, доставая папку из верхнего ящика, — правда, тут всё еще сырое, так сказать. Надо вдохнуть в эту работу жизнь, разбавить красками. А то сухие факты и больше ничего. На, взгляни, — он протянул ей желтую папку, всё также испытующе сверля своим взглядом. Топаз вырвала бумаги и стала просматривать. Но первый же заголовок бросил ее в дрожь. «Глава кленовой империи мисс Блоссом увольняет за некачественный секс?». Руки сильно сжали листок, а челюсти свело от ярости. Она метнулась на вторую страницу. «Переспала и заплатила за молчание», «скандал с секретарем в кленовой империи», «не такой уж и чистый бизнес». — Что это такое? — Топаз подняла глаза, еле сдерживаясь, чтобы не швирнуть это всё в лицо нагло улыбающемуся мужчине и не выцарапать ему глаза. — Ты наверняка наслышана о кленовой империи Блоссом. Это материалы про ее владелицу. Увлекательно, правда? — С чего вы вообще взяли, что это правда? — О, поверь, у меня очень надежный источник. Там дальше еще есть про убийство ее брата родным отцом, а потом и самоубийство отца. Интересно, может она со своей мамашей их прикончила, чтобы завладеть бизнесом, — Тони нервно ерзала на стуле, прикусывая щеку изнутри, чтобы не наорать на этого наглеца, — а еще дальше там написано про ее девушку, точнее уже бывшую девушку — наркоманку. Может, и мисс Блоссом не так чиста и она…., — но он не смог договорить, потому что мулатка вскочила на ноги и закричала, ее терпение кончилось. — Прекратите! Это всё клевета! Как вы вообще можете просить меня опубликовать это? Это же грязно, низко и подло! — ее глаза бешено метались от бумаг к слегка ошарашенному лицу ее босса. Он явно не ожидал такой бурной реакции. Жестом указав, чтобы она села обратно и забрав бумаги, он спокойно ответил: — В бизнесе все способы хороши, моя дорогая Антуанетта. Ее бизнес слишком чисто ведется, поэтому пришлось копнуть глубже. Но поверь такие интимные подробности людям нравятся куда больше, а скандалы разжигаются намного крупнее. Эти факты потянут ее на дно. — Что она вам сделала? За что вы ее так ненавидите? — Топаз еле сдерживала слезы. — Ох, поверь, мисс Блоссом сделала достаточно, чтобы заслужить от меня такого сюрприза, — мистер Сандерс посмеялся про себя и отпил уже остывший кофе. — Что она вам сделала? — девушка не сдавалась, она выделяла каждое слово и пристально смотрела в серые глаза напротив. Под ее уничтожающим взглядом босс слегка занервничал и начал говорить: — Любопытство — порок, ты знаешь? Но да ладно, все мы не без греха, — он снова ухмыльнулся , — пару лет назад мы сотрудничали с компанией мисс Блоссом. Я предложил ей одну очень выгодную сделку. Все были в плюсе — и она, и я, и даже ее подруга, Лодж, кажется. Но она отказалась и натравила на меня полицию. Тогда у меня были сложные времена, учитывая, что вдобавок ко всему она оборвала наш контракт и не выплатила налог. Так что у меня теперь есть все основания подставить ее и показать, что такое настоящие трудности. — Но вы переходите на личности. Разве это допустимо? — В бизнесе это не играет роль, мисс Топаз. Сразу видно, что вы далеки от управления. Факультет журналистики — факультет мечтателей, — он снова попытался ее задеть. Топаз решительно встала на ноги и подошла ближе к столу. — Я повторю еще раз. Я это, — она ткнула пальцем на стопку бумаг, — редактировать и публиковать не буду! — Хорошо. Можешь не публиковать, — мужчина резко встал и подошел вплотную к Тони, так что она вжалась в стол, нервно сглатывая от такой близости, — только при условии. Сделаешь одну услугу.       Он аккуратно взял ее за подбородок , его щетина коснулась нежной смуглой щеки, а дыхание вперемешку с тяжелым запахом сигар ощущалось слишком ярко. Топаз затаила дыхание, молясь всем Богам, чтобы он отпустил ее. Ее тело словно парализовало и она не могла ни говорить, ни шевелиться. — Ты удовлетворишь меня. И эта статья не выйдет в свет, — шепот проник в разум Тони, но она не могла понять суть сказанного. — Ч-что? — голос предательски дрожал под таким натиском, а пульс давно уже перевалил за отметку 100 ударов в минуту. — Ты прекрасно слышала, — его сухие губы уже слегка коснулись уха, скрытого за волосами, — удовлетвори меня. Ты же не маленькая девочка. Услуга за услугу. Я дам тебе время подумать до завтрашнего вечера. Думаю, ты сделаешь правильное решение, — рука скользнула по шее и мистер Сандерс отошел, — ты свободна, Антуанетта. Твоя задача — дать ответ до завтрашнего вечера. В противном случае эта чудная статейка будет опубликована завтра ночью. Под твоим авторством.       Мулатка тут же кинулась к двери, но ее снова остановил скрипучий голос: — И если ты считаешь, что я такой старый идиот, что не догадался, что это ты бывшая девушка Блоссом, то готов тебя разочаровать.       Девушка вылетела из кабинета своего ненавистного начальника, она бежала все пролеты лестницы, ни на секунду не останавливаясь и не переводя дыхание. Она расталкивала всех на своем пути, вызывая негодующие возгласы и массу вопросительных взглядов. Ее ожидания снова подтвердились, мерзкое чувство тревоги где-то в области живота не подвело. Вот и новое дерьмо, которое ей приготовила жизнь. Как только за ней закрылись двери, а на лицо упали первые капли дождя, брюнетка дала волю чувствам. Она продолжала бежать в сторону своего дома, но не переставала плакать. Горячие слезы шли в контраст с ледяными каплями. Хотелось остановиться посреди улицы и кричать…кричать, пока не сел бы голос, пока связки не стали бы адски болеть, кричать до потери сознания. Наконец из-за поворота показался кирпичный дом, ее родной и такой ненавистный дом. Дрожащими руками она открыла дверь и просто упала на пол. Не стараясь даже раздеться, она просто закричала. Чувства душили ее, заставляя думать, что она может умереть. Почему судьба всегда заставляла ее страдать? Почему ее удел — это осколки нормальности? — Это же гребаный шантаж! — она закричала снова, не в силах прекратить. Ее тело или психическое здоровье Шерил? Ее гордость или страшные тайны ее любимой? Ее принципы или безумные факты, способные разрушить всё? Несколько минут мучений или несколько лет разгребания последствий? Она обхватила свои колени и стала судорожно вспоминать. Что могло произойти между Шерил и этим Сандерсом?

Февраль 2016 год

      Бизнес Блоссом давал прекрасные плоды, четко слаженная работа, хорошо обученные сотрудники, а главное — умелая директор во главе всего. Казалось, что нужно еще для счастья? Можно уже было выдохнуть и немного расслабиться. Но Шерил становилась с каждым днем всё более напряженной. Тони знала, что у ее девушки очень натянутые отношения с новым поставщиком крышек. Она ни разу его не видела, только из описания осознавала, что он «омерзительный старикан». Это был канун дня влюбленных. Тони уже заканчивала готовку ужина и раскладывала все кухонные принадлежности по местам. Раздался щелчок входной двери. — Детка, ты? — она крикнула с кухни, вытирая руки. — Да. Привет, — голос прозвучал слишком угрюмо и это насторожило мулатку. Она вышла в коридор. По своей любимой привычке она поцеловала Шерил прямо в носик и обняла. — Я соскучилась, — выдохнула Тони, зарываясь в рыжие локоны, от которых пахло корицей. Это был новый парфюм, с новым несвойственным этой повелительнице красного запахом, который Топаз на свой страх и риск подарила на Новый год. — Меня не было всего пару часов, Ти-Ти, — прошептала Блоссом, нежно поглаживая ровную спину под тканью свитера. — Я не только про сегодня. Ты уже две недели сама не своя. Ходишь отстраненная, почти не разговариваешь. Ты даже не реагируешь на мои дурацкие шутки и поцелуи. Милая, что происходит? — девушка нежно взяла лицо рыжеволосой в руки. Шерил прикрыла глаза и потерлась о теплую ладонь. — Ти-Ти, пойдем в комнату. Мне холодно. — А как же ужин? — Я не хочу, — это был уже далеко не первый отказ от еды. И каждый раз это расстраивало и заставляло беспокоиться — она же старалась, выискивала интересные рецепты в попытках поднять настроение своей возлюбленной. Но всё чаще и чаще это было провалом. Блоссом медленно поплелась в свою спальню, опустив голову и тяжело вздыхая. Тони не понимала, что происходит. Ее мучили только догадки: ее девушка больна? Или у нее проблемы на работе? Или она просто разлюбила Топаз? Что из этого стоило выбрать? Розововолосая решила не сдаваться, она заварила большую кружку чая и направилась наверх. — Детка, я принесла тебе чай, чтобы ты согрелась. — Спасибо, — Шерил уже переоделась и села на кровать, принимая горячую жидкость. Мулатка присела рядом и слегка приобняла ее за талию. Тело рыжеволосой было напряжено до предела, казалось сейчас задрожит. — Шер, и все-таки. Что происходит? Ты не можешь молчать вечно. Я же позвоню Веронике и узнаю. Что-то на работе? — Да, — карие глаза мигом потускнели еще сильнее, — мне пришлось разорвать контракт с мистером Сандерсом. — Почему? — Мы поругались, — Блоссом явно не хотела вдаваться в подробности и усиленно пыталась придумать какую-то правдивую историю, — мы…это всё из-за отчетов. Он просто такой неумелый и делает так много ошибок, — тяжелый выдох. — Эй, не расстраивайся так из-за каких-то бумажек, — Тони снова погладила ее по плечу, желая успокоить и забрать всю тревогу, — найдем нового производителя. Он же никак тебя не обидел? — Н-нет, — голос слегка дрогнул, что вызвало некие подозрения у мулатки, но она крепче прижала свою девушку. — Поцелуй меня, Ти-Ти, — это было внезапной просьбой. Блоссом уже поставила кружку на прикроватную тумбу и всматривалась в лицо напротив. Тони не надо было просить два раза и она за секунду накрыла такие желанные губы своими. Нежно целуя, она опустила Шерил на подушки и легла сверху. Руки бесконтрольно ласкали тело, слегка поддевая края одежды и оголяя бледную кожу. Всё это казалось странным, сам поцелуй был странным. Шерил как будто пыталась забыться в нем и отречься от действительности. Она пыталась прижаться как можно ближе к родному телу, старалась ощутить любимые руки на каждом сантиметре кожи, жаждала большего, хотя ее душевное состояние оставляло желать лучшего. — Я люблю тебя, — прошептала Тони прямо в слегка припухшие губы, — и я хочу знать, что происходит в твоей голове и душе. Помни об этом, — она снова захватывает нижнюю губу и прижимается своим телом сильнее, чтобы ощущать каждое движение, каждый вдох, каждое вздрагивание. — И я люблю тебя, — рыжеволосая сжимала талию девушки, а ногами уже обвила бедра.

2019 год

      И сейчас до напряженного мозга Тони медленно, но уверенно доходило осознание — Шерил тогда расстроилась не из-за отчетов и не из-за разорванного контракта, а Вероника скорее всего не просто так каждый раз с опаской уточняла работает ли она всё еще у этого Сандерса журналисткой . Она должна была с первого дня обратить должное внимание на его похотливые взгляды! О господи! Он же не навредил Шерил?! Эта мысль больно отдала где-то между ребер, заставляя согнуться еще сильнее. Она не хотела даже предполагать, что он что-то сделал или сказал ей. Она готова была снова вернуться в офис и выпытать у него — что он сделал с ее Шерил. Мысли гонялись одна за другой плотным потоком, заставляя голову гудеть. Почему Блоссом сразу не сказала ей? А может Тони просто накрутила себя и он такой только по отношению к ней? Слишком много вопросов, и ни одного точного ответа. Но сейчас насущной была другая проблема — репутация Шерил. Девушка осознавала, что не готова допустить, чтобы эта грязная статья попала в свет, чтобы все эти факты (в правдивости которых она даже не была уверенна) опорочили ее бывшую девушку. Она прекрасно помнила, как рыженькая тяжело переживала момент в самом начале последнего учебного года, когда вспыли факты о трагических событиях семьи Блоссомов ; когда появились странные слухи, что она фальсифицировала результаты своих экзаменов. Она с болью вытащила из своей памяти многочисленные слезы и истерики по поводу неудач на работе, когда конкуренты пытались задеть её всевозможными способами. Но тогда у кленовой директор была Тони, надежное плечо, которая могла успокоить, убедить, что все эти попытки глупо выглядят со стороны и никак не помешают ей владеть бизнесом и радовать людей сиропом. Она всегда учила ее не принимать всё это близко к сердцу, учила сортировать факты, пропуская большую половину мимо себя, учила справляться с недоброжелателями, а иногда даже выпускала собственные статьи, опровергая факты предыдущих. Но сейчас рыжеволосая девушка оставалась один на один, она и без того была разбита и еле справлялась со своими эмоциональными качелями. Перед глазами всплыли шрамы на руках и Тони , уткнувшись в свои колени, стала тихо шептать: — Нет, я не могу этого допустить. Нет. Она не справится. Лучше я. Мне терять уже нечего.

***

На кухне у Вероники раздается громкий звонок телефона. Она хмурится, вчитываясь в имя на дисплее. — Алло, Ронни, — Шерил нервно сжимала телефон. — Да, Шер, привет, — Лодж находилась дома и заваривала себе очередную чашку кофе, — как там дела? Когда ты домой? — Всё в порядке. Мамочка неплохо справляется со своими обязанностями, чем очень облегчает мою жизнь, полную дерьма. Но мне надо задержаться еще на один день, думаю, что приеду завтра в обед. Но я не за этим звоню. Ты виделась с Топаз сегодня? — Эм, нет. Почему вдруг ты спрашиваешь? — Вероника резко напряглась, чувствуя подвох. — Она просто не заходит в соц. сети с раннего утра… — Что? Блоссом, ты совсем что ли чокнулась? Ты что следишь за ней? Ты же обещала закончить с этим. — Ронни, я не могу. Я переживаю за нее. Вдруг она снова сорвется. Я все ещё люблю её, — голос Шерил поник. — Ладно, я позвоню ей. Но, Шер, пожалуйста, ты паранойишь. Правда. У Тони всё хорошо, она уже много месяцев в завязке. — Спасибо. Спокойной ночи. — Спокойной.       Как только вызов был сброшен, Вероника набрала мулатку. После долгих гудков наконец на том конце подняли трубку. — Да. Вероника, я слушаю, — голос был максимально уставший и еще более убитый, чем у Блоссом. — Привет, Тони. Как дела? — она пыталась превратить разговор в непринужденный и злилась на Шерил, которая поднимала панику. Лодж прекрасно знала, как бывшая наркозависимая не любила весь этот контроль. — Всё нормально. Ты что-то хотела? — Эм, вообще да. Завтра вечером прошвырнемся по магазинам? — Прости, завтра работа, не смогу. — Ладно.       Их разговор долго не продлился и они попрощались. Лодж была очень напряжена таким странным голосом Тони и ее отказом. Она всегда соглашалась. Что такого на работе, что она не успеет до вечера? Но и можно было найти прямое объяснение всей этой ситуации — а что еще могла ощущать Тони после всего дерьма, которое с ней происходило на протяжении нескольких лет. Очевидно, что такое состояние было объяснимым.       Любовь ведь должна наполнять легкостью, счастьем, беззаботностью, дурацкими бабочками в животе и просто желанием жить. Любовь лечит — такая приевшаяся фраза, которую мы встречаем в каждой книге, в каждом фильме. Но жизнь показывает обратное. Она показывает обратную сторону медали, которая оставляет неприятный след глубоко в душе. У Шерил и Тони тоже любовь. Но разве можно ее назвать гармоничной? Навряд ли. Ничего, кроме глубокого страдания они не испытывали: в диком желании спасти друг друга они отталкивали друг друга, причиняя невыносимую боль. В этих так называемых «прекрасных» чувствах на данном этапе их истории не было ничего прекрасного. Жертва во имя любви.