He will survive

— Дазай-сан, мне кажется, это плохая идея, — сказал Ацуши, с тревогой наблюдая, как его наставник крепит над дверью на веревке котелок с раменом. — Куникида-сан точно не обрадуется, если всё это выльется ему на голову. Я бы сказал, он будет очень зол. — В этом и смысл, Ацуши, — с довольной улыбкой Дазай завязал узлы на веревке и придирчиво оглядел результат. Котелок висел над дверью, и достаточно было приоткрыть её всего на четверть, чтобы тот перевернулся и облил входящего в комнату с головы до ног. — У него уйдет полдня на то, чтобы привести себя в порядок. И про мои отчеты он точно не вспомнит. — А о последствиях ты подумал? — прищурилась Ёсано. — Воскресить тебя я не смогу. Ты же помнишь об этом, Дазай? — Да ничего Куникида мне не сделает, — легкомысленно отмахнулся тот. — Как обычно покричит, побегает за мной по всему зданию. Мы это уже проходили. Кинув взгляд на часы, Дазай удовлетворенно кивнул: — Отлично. Через три минуты и семь секунд появится, — с предвкушающей улыбкой он потер ладони. — Вот это будет номер! — И что? Никто его не остановит? — спросила у остальных Ёсано, указывая рукой на заминированную дверь и глядящего на часы Дазая. — Вам не кажется, что это не тянет на невинную шутку? — Пусть отведет душу, — рассудительно ответил Рампо, доставая изо рта леденец на палочке. — Дазай ведь у нас теперь женат, бедняга. Вот и сходит с ума. В этот момент в коридоре послышались быстрые уверенные шаги, дверь распахнулась, и на пороге возникла невысокая фигура в элегантном черном пальто и шляпе. Впрочем, вся элегантность улетучилась вмиг, когда котелок перевернулся и обдал гостя плотной струей густой томатной похлебки. Длинные макаронины с противным хлюпаньем шлепнулись на плечи, расползлись по одежде, свесились со шляпы… — Ой, ошибочка вышла, — бледнея на глазах, пробормотал Дазай. — Чуя! Какой приятный сюрприз! — с фальшивым воодушевлением воскликнул он, бросаясь к двери и раскидывая в стороны руки. — А мы тебя не ждали… Застывший на пороге Накахара вытер с лица томатные брызги, ошеломленно проморгался, уставившись на Дазая, который принялся деловито стряхивать со шляпы и плеч ошметки пасты. — Ты как? Макаронами не зашибло? Побагровев от злости, Чуя схватил его грудки и встряхнул. — Твоя работа?! — прорычал он прямо Дазаю в лицо. — Рамен готовил не я, — вскинув ладони в защитном жесте, открестился тот. — Совсем башкой тронулся, придурок?! — в бешенстве рявкнул Чуя и швырнул его через все помещение, так что снес по дороге его долговязым телом два стола и пальму в кадке. Фигура Чуи вспыхнула багровым сиянием, которое затопило комнату, расползлось по всем поверхностям. Задрожали стены, с оглушительным звоном лопнули стекла. Детективы вскочили со своих мест, хватаясь за оружие. — Накахара-сан! — вдруг громко произнес Рампо и, убедившись, что привлек к себе внимание пылающих яростью синих глаз, невозмутимо ткнул леденцом на палочке в сторону распластавшегося на полу Дазая. — Вам его как завернуть? По частям или целиком? Гнев в глазах Чуи тут же угас, алое сияние схлынуло. Прищурившись, он взглянул на Дазая, который, привстав на локтях, тряс головой в попытке очухаться. — Целиком, — отрывисто ответил он. — Адрес скину смс-кой. Стремительным шагом Чуя направился к ближайшему столу, запустил руку во внутренний карман пальто, достал плотный конверт из дорогого картона и выложил на столешницу. — Письмо Фукузаве-кайчо от босса, — сухо обронил он и, развернувшись, двинулся к выходу. — Мою посылку жду к полудню. Едва дверь за ним закрылась, Дазай приложил ладонь ко лбу и вздохнул: — Моя голова… — Учитывая ситуацию, — хмуро произнесла Ёсано, — тебе стоит беспокоиться о заднице. *** Без пяти минут пополудни машина Вооруженного детективного агентства затормозила возле подъезда дома, который был указан в сообщении как адрес доставки. Детективы вышли из автомобиля и, задрав головы, оглядели новое высотное здание с панорамным остеклением, один вид которого намекал на то, что квартиры тут стоили баснословных денег. — Неплохо живут боссы мафии, — заметил Рампо и кивнул на багажник. — Ну, вытаскиваем. Детективы обошли автомобиль, открыли багажник, внутри которого лежал спеленутый по рукам и ногам свёрток, который таращился на них круглыми глазами. Задергавшись в путах, свёрток глухо замычал, поскольку торчащий изо рта кляп мешал ему выражать возмущение иначе. — Жалко его, — вздохнул Ацуши. — А, может, не надо? — Вооруженное детективное агентство всегда держит слово, — сурово ответил Куникида, который до сих пор не отошел от новости, что чудом избежал купания в рамене. — К тому же ему это пойдет на пользу. — А вдруг Чуя-сан ему что-нибудь отрежет? — обеспокоенно сказал Ацуши. — Что, например? Голову? — фыркнула Ёсано. — На мой взгляд, ничего не изменится. — Главное, чтобы не пенис или мошонку, — со знанием дела добавил Рампо. Глаза Дазая после этих слов сделались еще больше. Он забился на дне багажника, всем своим видом показывая, что против. Очень сильно против. — Половина женщин в этом городе сказала бы спасибо, — мрачно ответил Куникида. — Это стало бы отличной местью за все их слезы. Хватит мешкать, — добавил он. — До истечения срока доставки осталось три минуты. Совместными усилиями детективы выволокли трепыхающийся сверток из багажника и двинулись ко входу в здание. Миновав вестибюль и в шоке глядящего им вслед консьержа, поднялись на лифте на нужный этаж. Остановившись возле квартиры Чуи, Куникида надавил пальцем на дверной звонок. Спустя несколько секунд дверь распахнулась, и в проеме возник хмурый хозяин квартиры. Молча оглядев стоящую на пороге колоритную делегацию, Чуя посторонился и сделал рукой широкий приглашающий жест. — Заносите. Детективы втащили брыкающийся сверток внутрь светлой прихожей. — Куда класть? — сухо спросил Куникида. — Несите в гостиную. На стол, — распорядился Чуя и первым двинулся вглубь квартиры, показывая дорогу. Коллеги Дазая водрузили возмущенно сопящий и мычащий сверток на обеденный стол в гостиной, затем отступили назад, поворачиваясь к хозяину дома. — От имени Агентства приношу вам, Накахара-сан, свои извинения за утренний инцидент, — чопорно проговорил Куникида и добавил: — Вас устраивает размер контрибуции? Чуя взглянул на стол. Лежащая на нем «контрибуция» с немым укором таращила на него глаза и жалостливо мычала. — Вполне, — кивнул Чуя. — Будем считать, что инцидент исчерпан. Попрощавшись, детективы направились к выходу. Вышли из квартиры и двинулись вниз по ступенькам лестницы. — Всё-таки мне кажется, что мы слишком жестоко поступили с Дазай-саном, — задумчиво сказал Ацуши. — Да ничего он Дазаю не сделает, — отмахнулась Ёсано. — Они ведь женаты. Накахара накажет его, и только. Завтра Дазай вернется в Агентство и будет как шелковый. — Перестанет устраивать свои дурацкие розыгрыши, — пробормотал Куникида. — И воровать мои сладости, — добавил Рампо. — И мой кофе, — вставила Ёсано. — Начнет делать работу как положено и писать отчеты. — Перестанет прогуливать. — Опаздывать. — Позорить Агентство, заигрывая с клиентками. — Распевать дурацкие песни, валяясь на диване. — Спать в рабочее время. — Разводить в столовой свинарник. — А мы не слишком многого хотим? — остановившись на ступеньках, спросила Ёсано. Куникида вздохнул: — Если хотя бы половина из этого списка воплотится в реальность, я лично поставлю Накахаре памятник. *** Тем временем Чуя закрыл за коллегами Дазая дверь и быстрым шагом вернулся в гостиную. Дазай при виде него оживился и замотал головой, всем своим видом упрашивая освободить его. Подойдя к столу, Чуя развязал удерживающий кляп платок и вытащил пропитавшуюся слюной тряпку из его рта. — Фух, наконец-то, — вздохнул Дазай с облегчением. — Надо же, как удачно получилось. Полдня свободно, да еще и домой доставили. Чуя! — улыбнулся он. — Звезда моя, свет моих очей, развяжи меня. — Назови хоть одну причину, почему я должен это сделать, — прищурился тот. Дазай умильно вскинул брови и, немного подумав, предположил: — Потому что я твой муж, и ты меня любишь? — Не канает, — мрачно ответил Чуя. Схватив Дазая за воротник, он одним движением стащил его со стола. Шмякнувшись на пол, сверток издал придушенный вопль. — Вот это сейчас было больно, — пробормотал Дазай. — Из-за тебя, придурок, у меня сорвалась важная встреча! — рявкнул Чуя и поволок его по полу к выходу из гостиной. — Не говоря о том, сколько мне пришлось отвалить за химчистку! — Да выслушай сначала!.. — выпалил Дазай, извиваясь в его хватке как червяк. — Этого не должно было случиться! Рамен был для Куникиды, а вошёл ты. — А мне насрать! — отрезал Чуя. — Мои любимые вещи!.. Индивидуальный пошив, твою мать! Я даже не знаю, удастся ли вернуть им прежний вид?! — Неужели одежда для тебя важнее меня?! — А кто сказал, что я тебя съем? — недобро усмехнулся Чуя. — Всего лишь понадкусываю… С этими словами он втащил вяло сопротивляющийся сверток в большое помещение, которое было отведено в его квартире под спортзал. На полу лежали упругие маты, вдоль стен выстроились тренажеры и манекены для отработки ударов. По центру же стояла конструкция, которая явно выбивалась из общего антуража. — Поздоровайся, это мой новый друг, — сказал Чуя и, выпустив воротник Дазая, указал рукой на странный предмет. — В ближайшее время вам предстоит общаться очень тесно. Дазай вывернул голову, чтобы увидеть, что ему показывают. — Не знаю, кто это, но он мне уже не нравится, — сдвинув брови, ответил он, разглядывая стоящую по центру зала конструкцию, которая выглядела как результат противоестественной связи гимнастического козла с дыбой. — Это скамья для порки. Сейчас объясню, как работает. Подойдя к станку, Чуя небрежно похлопал ладонью по низкой кожаной перекладине. — Перекидываешь придурка через эту штуку задом кверху. Крепишь руки-ноги к ножкам, спускаешь штаны и лупцуешь ремнем по голой жопе сколько влезет. — Что-то мне не хочется знакомиться с твоим новым другом, Чуя, — с сомнением проговорил Дазай. — Уверен, мы не сойдёмся характерами. — Дай-ка подумать, говорил ли я, что у тебя есть выбор? — Чуя возвел глаза к потолку и качнул головой. — Нет. Не говорил. С самым решительным видом двинулся обратно. — Ты же не станешь этого делать в самом деле! — выдохнул Дазай, глядя как он приближается. — Ты выставил меня на посмешище перед всем вашим чертовым Агентством! — присев рядом с ним на корточки, процедил Чуя. — Так что воспитание твоей жопы — это именно то, чем я собираюсь заняться. Раз ты окончательно просрал свои мозги, будем вбивать их обратно через зад! С этими словами Чуя вновь схватил его за шиворот и поволок к станку. — Нет, стой! — выпалил Дазай, сообразив, что тот не шутит. — Я всё исправлю. Я заглажу свою вину! Я уже знаю, как это сделать! — Да ну? — Чуя остановился и взглянул на него с сомнением, — И как же? — Ээээ… — Дазай забегал глазами по помещению, выдавая тем самым, что план он еще не придумал. Затем его взгляд остановился на ширинке Чуи, и лицо посветлело. — Минет? — спросил он с надеждой. — Мало, — прищурился Чуя. — Два минета? — Что-то дёшево ты оцениваешь свою непоротую жопу, Дазай. — Ну хорошо, десять минетов. Двадцать. Сто! — Сто? — Чуя в задумчивости потер подбородок. — А вот это уже интересная цифра. Присев рядом, он добавил: — И еще стриптиз. В костюме Бэтмена. — Это уже перебор! — возмутился Дазай. — Ты испортил мою шляпу! — стиснув зубы, прорычал Чуя. — Мою. Любимую. Шляпу! — Совсем испортил? — оживился Дазай. — Хочешь сказать, ты её наконец выбросил? — Пороть, — вздохнул Чуя и, схватив его за шкирку, поволок дальше. — Нет, подожди! — забился в путах Дазай. — Я согласен! Сто минетов и стриптиз! И еще приватный танец докину сверху! — Приватный танец? — Чуя вновь затормозил и, задумавшись, сдвинул брови. — А вот на это я бы посмотрел. Отпустив его воротник, Чуя выхватил из кармана выкидной нож. Лезвие с коротким щелчком выстрелило из рукояти, затем Чуя опустился возле Дазая на одно колено и принялся срезать с него веревки. — Фух, пронесло, — с облегчением пробормотал тот и, сев на полу, принялся разминать затекшие конечности. — Сто минетов и стриптиз с приватным танцем, — сухо огласил последнюю цену Чуя, резким движением взрезав путы на его щиколотках. — И не думай, что сумеешь откосить. Иначе мы всегда можем вернуться к плану А. *** К вечеру все приготовления были закончены. По центру спальни теперь красовался шест для стриптиза, который невозмутимые рабочие смонтировали за несколько минут. Шторы в комнате были плотно задернуты. С потолка свисал зеркальный диско-шар с направленными на него цветными стробоскопами. В нескольких метрах от шеста было установлено глубокое кресло и столик с музыкальным центром. Для того, чтобы превратить спальню в подобие комнаты для приватных танцев, Чуе потребовалось сделать лишь пару звонков. — Ты там скоро? — крикнул Чуя в сторону ванной, где Дазай примерял купленный для него стриптизерский костюм. В ожидании шоу Чуя сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и с видом пресыщенного жизнью сибарита цедил вино из бокала. Гулять — так гулять. — Уже всё, — послышался из-за двери знакомый голос, затем Дазай вышел из ванной в темных костюмных брюках и белой рубашке со стильным полосатым галстуком. — Ну и что это такое? — с досадой спросил Чуя. — Где мой Бэтмен? Ты же обещал не филонить. — Эта одежда идет мне больше, — удовлетворенно ответил Дазай, оглаживая ладонями белую сорочку. — Да тебе осталось только пиджак натянуть, и можно будет ехать на деловую встречу! — раздраженно возразил Чуя. — Для стриптиза это не годится. — Ну я бы так не сказал, — усмехнулся Дазай. — Тебе понравится. Чуя тяжко вздохнул, сдаваясь, и сделал рукой нетерпеливый жест. — Ладно, хрен с ним, с Бэтменом. Танцуй так. Сейчас включу тебе музыку. Потянувшись к столику, он взял в руки пульт и погасил весь лишний свет, оставив два прожектора, которые в полной темноте били в центр комнаты, высвечивая широким кругом шест и пространство перед ним. Затем нажал на кнопку на музыкальном центре, и в ту же секунду из динамика раздалось во всю мощь колонок: — I'm… Too sexy for my shirt, Too sexy for my shirt… — Нет, только не это! — в ужасе замахал руками Дазай и ринулся к музыкальному центру. Лихорадочно ткнув в кнопку выключения, он с облегчением перевел дыхание, когда композиция стихла. — А что тебе не нравится? — неприкрыто потешаясь над ним, ухмыльнулся Чуя. — В самый раз для стриптиза. — Нет уж, — с решительным видом Дазай принялся перебирать лежащие на столике диски. — Раз танцую я, то и музыку выбирать буду сам. Ага, вот это годится, — выудив из стопки один из дисков, Дазай вставил его в проигрыватель и нажал на кнопку воспроизведения. Услышав первый бравурный проигрыш, Чуя удивленно вскинул брови: — «I will survive»? Серьезно? Ты собрался танцевать стриптиз под Глорию Гейнор? — Это будет самый запоминающийся день в твоей жизни, — усмехнулся Дазай и непринужденной походкой двинулся к кругу света. Остановившись в его центре, он повернулся лицом к единственному зрителю и с видимым удовольствием провел ладонями от груди вниз к бедрам, глядя на Чую с игривой улыбкой. — Оу! — хмыкнул тот, оценив артистизм. — Ладно, уговорил. Отставив бокал в сторону, Чуя подался вперед, опираясь руками о колени, чтобы не пропустить ни секунды шоу, которое обещало быть захватывающим. Первые же быстрые зажигательные биты заставили бедра Дазая резко задвигаться из стороны в сторону. Кисть взлетела, небрежно выщёлкивая пальцами ритм диско. Другая ладонь зарылась в волосы, когда он вскинул голову и прикрыл глаза, волнообразно покачивая плечами вверх и вниз — двигаясь всем телом, словно ничего не могло быть правильнее и приятнее того, что он сейчас делал. Вспыхнули стробоскопы, завертелся диско-шар, осыпая комнату яркими всполохами сотен цветных огней, которые расцвечивали красочными искрами стены, пол и белую рубашку Дазая. В этом буйстве цветных бликов он танцевал в кругу света, двигаясь с непринужденной уверенностью и хищной пластикой человека, для которого находиться на танцполе было так же естественно, как ходить и дышать. «Чёрт, Дазай, — зачарованно наблюдая за ним, подумал Чуя. — Почему я не знал, что ты так классно танцуешь?» Он жадно следил за тем, как Дазай раскованно и страстно работал бедрами. Одновременно с этим он, будто профессиональный танцор в стрип-клубе, медленно скользил кончиками пальцев по шее, и вниз от неё — к соскам, проступающим под тонкой сорочкой, и дальше — к паху, словно обозначая главные эрогенные зоны. Ладонь прошлась по внутренней стороне бедра и тут же отдернулась, при этом он взглянул на Чую так, что этим взглядом можно было поджечь воздух. Резким танцевальным движением Дазай крутанулся на месте и повернулся к Чуе спиной. Его бедра продолжали ходить из стороны в сторону, выделывая в воздухе мелкие восьмерки. Вид строгих втачных карманов на эротично движущейся аппетитной заднице просто завораживал. Сумасшедший контраст! «А я до конца-то дотерплю?» — пораженно ухмыльнулся Чуя, ощущая, как у него стремительно встает от вида того, как ладони Дазая оглаживают покачивающиеся из стороны в сторону бедра, чтобы затем переместиться на задницу и несдержанно сжать — словно предлагая Чуе представить, что это могли бы быть его руки. Сделав эффектный разворот на месте, Дазай вновь повернулся к Чуе лицом. Тело вновь задвигалось в дерзком и лениво вызывающем стиле. В каждом движении бедер и жесте руки, которой он небрежно отщелкивал ритм, было столько секса, что не снилось ни одному стриптизеру. При этом он пригвоздил Чую к креслу многообещающим взглядом, словно хотел сказать: «Подожди. Это далеко не всё. Мы только начали!» Глядя ему прямо в глаза, Дазай вскинул ладонь к вороту рубашки и, блеснув коварной улыбкой, провокационно медленно потянул вниз узел галстука. «Что ж я такого хорошего в жизни сделал, если получил в награду тебя, чудовище», — с восхищением подумал Чуя, глядя, как галстук медленно соскользнул с его шеи и улетел в темноту, отброшенный отточено-небрежным движением. Затем Дазай взялся за пуговицы на манжетах и, продолжая покачиваться в быстром и возбуждающем танцевальном ритме, принялся неторопливо закатывать рукава на рубашке, обнажая узкие запястья и крепкие предплечья рук. Закатав манжеты, Дазай потянулся к воротнику, расстегивая застежки на рубашке. Его длинные пальцы неторопливо выщелкивали одну пуговицу за другой, превращая этот процесс в подобие порно-шоу. Добравшись до низа, Дазай запрокинул голову, будто в экстазе. Смял полы сорочки в кулаках и медленно потянул вверх, высвобождая из-за пояса брюк, что так соблазнительно облегали движущиеся в страстном ритме бедра. Весь вид Дазая говорил: я вкусный. Он говорил: я хочу раздеться для тебя, детка. Он кричал: смотри на меня! Покажи, как ты меня хочешь! — Жги! — не выдержал Чуя, задыхаясь от переполняющего его восторга. — Жги, Дазай! И тот не подвел. Резким движением он распахнул в стороны полы рубашки, открывая вид на обнаженные грудь и живот, и заставив Чую азартно засвистеть. Плавным движением Дазай сбросил сорочку с плеч. Согнув руки в локтях, так что рубашка натянулась за спиной, Дазай резко сжал кулаки и напрягся всем телом. Грудные мышцы и пресс рельефно проступили под кожей, вызывая желание облизать их, как сладкий леденец. Его обнаженное тело сверкало в свете прожекторов и брызгах цветных бликов, заставляя сердце заходиться частым ритмом в предвкушении продолжения. Оно не заставило себя ждать. Блеснув улыбкой, Дазай ловко вытащил руки из рукавов и, взмахнув рубашкой над головой, запустил ею в Чую. Тот поймал, хохоча словно безумный, горящими глазами глядя, как Дазай, прикрыв веки и приоткрыв рот, будто от кайфа, гладит себя ладонями по голой груди и животу, одновременно выделывая своими блядскими бедрами в офисных брюках мелкие быстрые движения в стиле то ли румбы, то ли черт знает чего. «Почему я смеюсь?! — мельком подумал Чуя, не в силах заставить себя остановиться. — Это же не смешно. Это великолепно!» Спустившись ладонями к поясу брюк, Дазай выдернул из петли пуговицу, а потом, бросив на Чую жаркий взгляд из-под ресниц, принялся вызывающе медленно расстегивать ширинку. «Хватит! — почти всхлипнул про себя Чуя. — Не могу больше!» Расстегнув брюки, Дазай с видом страстного любовника из хоум-порно сдернул их вниз до колен. Затем что-то пошло не так. Он покачнулся и с коротким: «Твою мать», брякнулся на пол. Задохнувшись от хохота, Чуя согнулся вперед, держась за ноющий живот. Стреноженный брюками Дазай возился на полу в попытке освободиться. Изогнувшись в неудобной позе, он комично дергал ногами, стряхивая с них мешающие штанины, и выглядел при этом настолько забавно и нелепо, что Чуе казалось, от смеха его сейчас порвет. Наконец, Дазай сбросил с ног брюки и пинком отшвырнул в сторону. — Носки… — сдавленно простонал Чуя, — носки сними, чудила. Дазай быстро сдернул со ступней черные носочки и взвился на ноги, поворачиваясь к Чуе попой. Если до этого Чуе казалось, что сильнее смеяться нельзя, то теперь он понял — можно! На заднице Дазая во всю ширину белых боксеров красовалось алое сердце, охватывая округлые половинки и вызывая одним своим видом гомерический хохот. Алое сердце на белых труселях заплясало туда-сюда перед глазами Чуи, и больше он уже ничего не мог видеть, потому что, обмякнув в кресле, ржал как ненормальный, не в состоянии перестать. Он не видел, как Дазай оборачивается, глядя на него с нежностью, как подхватывает с пола брюки и неторопливо натягивает их обратно. Как идет к столику у окна, на котором стоял графин с водой и пустые стаканы. Налив воду в один из них, Дазай двинулся к креслу. — Держи, — сказал он, протягивая стакан Чуе. Тот перехватил его одной рукой, выхлебал залпом, и лишь тогда сумел перевести дыхание. — Черт, Дазай, ты точно выживешь, — пробормотал Чуя, вытирая выступившие на глазах слезы. — Даже если грянет конец света. А я… в очередной раз вспомнил, почему согласился на эту авантюру с нашим браком. Никто не заставлял меня так смеяться, как ты. Дазай тепло улыбнулся с видом человека, чертовски довольного тем, что в очередной раз превзошел все ожидания. — Это значит, я прощен? — спросил он, присаживаясь перед Чуей на корточки и опираясь локтями о его колени. — О, да. Ты был прекрасен, — с чувством выдохнул Чуя и, наклонившись к нему, ехидно прищурился. — Но учти, ты все равно должен мне сто минетов. — Да хоть двести, — усмехнулся Дазай. — Для тебя — что угодно. *** На следующее утро Дазай вошел в офис Вооруженного детективного агентства и непринужденно направился к своему рабочему месту, сияя счастливой улыбкой хорошо отдохнувшего и всем довольного человека. — Что-то он слишком бодрый, — провожая его глазами, обескураженно произнесла Ёсано. Мурлыкая себе под нос что-то немузыкальное, Дазай достал из сумки рамочку с фотографией, на которой Чуя с хмурым видом показывал ему фак. Полюбовавшись на фото, Дазай поставил рамочку на стол, потом откинулся назад на стуле, забросил ноги на столешницу и потянулся всем телом, как сытый кот, для которого жизнь прекрасна по умолчанию. Поднявшись со своих мест, детективы неуверенно приблизились к Дазаю, остановились вокруг, глядя на него с удивлением. — С тобой все в порядке? — спросила Ёсано. — Всё отлично! — вскинув на неё взгляд, сверкнул улыбкой Дазай. — Спасибо, что спросили. Детективы недоуменно переглянулись. — А как там Накахара-сан? — неуверенно произнес Ацуши. — Чуя передает вам привет и благодарит за подарок, — охотно ответил Дазай. — Какой подарок? — недоуменно нахмурился Куникида. — За меня, конечно! Мы прекрасно провели время. После этих слов Рампо негромко усмехнулся: — Похоже, на Накахару, как на рычаг воздействия на Дазая, мы можем не рассчитывать. — А что вчера произошло после того, как мы ушли? — осторожно спросил Куникида. Дазай закинул руки за голову и с блаженным видом уставился в потолок. — Ну-у… Я танцевал стриптиз, а оставшееся время совершенствовал технику минета. — И зачем я спросил, — вздохнул Куникида. — Но! — воздел вверх палец Дазай. — Из этой ситуации я извлек один важный урок. — Это какой же? — прищурилась Ёсано. Дазай мечтательно улыбнулся и негромко закончил: — Главное для счастливой семейной жизни — это уметь правильно просить прощения.