Сhateau Miranda

Вокруг кромешная темнота, сопровождающаяся напрягающей тишиной, чувство парящей невесомости оплетает бессознательное тело в защитный кокон. Звенящую тишину разрезает тонкий женский голос: — Дима, просыпайся. — и вновь наступает пугающая тишина. Через несколько секунд голос раздается вновь. — Дима, вставай, вставай сейчас же! — уже более взволнованно произносит неизвестная. Вдруг хлесткая боль касается щеки и разливается по ней. Парень резко распахивает глаза и видит перед собой нечеткий расплывчатый силуэт, очень похожий на женский. Незнакомка медленно приближается к нему, будто плывя по воздуху, и нежно касается его щеки, ее рука безумно тёплая, словно мама в детстве согревала замёрзшее личико в своих больших и мягких ладонях. Дима не может двинуть ни мускулом и молча наблюдает за ее действиями, стараясь обуздать внутреннюю тревогу. Уж слишком это похоже на сонный паралич, который он однажды испытывал. Именно то ощущение, которое ты никогда не захочешь пережить дважды. — Наконец-то ты открыл глаза. — силуэт ласково улыбнулся и коснулся двумя пальцами лба парня. — А теперь проснись!

***

Яркая вспышка и парень резко распахнул глаза, сразу же зажмурясь и стараясь проснуться. — Что это черт возьми сейчас было? — тихо произнес Дима и коснулся руками лица, щека все еще горела после прикосновения незнакомки, было ощущение, будто на щеке разлилось что-то теплое и невидимое, но со временем ощущение угался. Внезапно он почувствовал непонятную тяжесть, перевел взгляд на руки и увидел, что те были связаны толстой канатной веревкой. — Какого хуя? — воскликнул парень и начал осматриваться по сторонам. Повернув голову направо он изошелся в немом крике, для которого пришлось плотно зажать рот руками и медленно отползти на другой край того, в чем он находился. На него стеклянным взглядом смотрела окровавленная девушка, ее лицо было положено аккуратно между прутьев, глаза были открыты и направлены прямо на парня, рот был приоткрыт и застыл в немом крике, будто она чего-то испугалась. «Или кого-то.» Светлые пряди спадали на лоб, запачканные в засохшей крови, все лицо было расцарапано, волосы непонятно взъерошены, будто ее тащили за них. — Господи. — произнес он и аккуратно придвинулся к ней, все еще опасаясь. Девушка абсолютно не моргала и нельзя было не заметить, что она не дышит.— Черт, она мертва. — Потянувшись в ее сторону он закрыл ей глаза. — Боже, она еле теплая. — констатировал парень и немедленно отдернул руку, не скрывая своего омерзения. Паника нарастала с каждой секундой, сдерживать себя становилось все сложнее и сложнее. — Где я блять? Что происходит? — начал задаваться вопросами Дима и принялся осматривать помещение. Оказалось, что он сидит в средних размеров железной клетке, в которой обычно хранят и перевозят крупных животных. Очень крупных животных. Вокруг только серые стены с алыми и более темными пятнами, пол, испачканный тем же самым что и стены, окон нет, одинокая лампочка без абажура мигает под потолком, висящая на нескольких проводках. В углу стоит непонятный стеллаж, на котором в свете лампы что-то поблескивает. В самом углу можно заметить старую железную койку, именно такие Дима видел в заброшенных психиатрических лечебницах. В голову парня резко ударяют последние воспоминания о том, как он проваливается сквозь деревянный пол, скидывает с себя всю аппаратуру и тщетно пытается освободиться. Масленников мигом задирает порванную штанину и осматривает ногу: на ней, словно потеками краски, расположились длинные царапины, от которых вниз уходили засохшие ручейки крови. Рана получилась не смертельной, кость, к радостью, не сломана, но вероятность того, что шрам останется крайне велика. Следом парень начал рыскать по тем карманам, до которых была возможность дотянуться, но все они были пусты. — Пиздец. — констатировал Дима, потирая руками лицо. — И на что я надеялся вообще? И куда я блять попал?.. — отрешенно произнёс он. — Может, к сатанистам? Вряд ли они бы стали… А хотя… — он не успел закончиться мысль. До слуха парня донёсся непонятный шорох, все больше походивший на шаги, кто-то приближался к комнате, где сидел Масленников. Несколько металлических щелчков и дверь с отвратительным скрипом открылась.