По ту сторону костра. Часть первая.

После изнурительного пути, полного неизвестности для пленниц, повозка внезапнозамерла. Дверь широко распахнулась, железные руки ратников Инквизиции, ни мало не церемонясь,разорвали крепкие объятия матери и дочери. Поодиночке, девушек выкинулииз повозки. Огромный и зловещий каменный замок предстал перед взором узниц. Он напоминал, скорее уснувшее каменное чудовище, чем архитектурное сооружение. Еще чуть-чуть, и этот застывший монстр пожрет их тела – от осознания этого факта, тошнота подкрадывалась к горлу. - Вперед! – скомандовал кто-то сзади. Конвой их трех человек окружил узниц. Мать хотела было, взять хныкающую дочку за руку, но последовала грубая команда идти раздельно. Они вошли внутрь здания, и окунулись в лабиринт едва освещенных коридоров. Екатерина могла лишь слышать, как за ними закрываются бесчисленные железные двери. Мысли хаотично вращались, вгрызаясь в мозг, и заставляя снова и снова переживать произошедшее. Арест, сожжение их дома, доставка в крепость… Все это, казалось дурным и нелепым сном. Так непременно и должно быть! Вот буквально через секунду она откроет глаза и окажется в своей теплой постели. Но кошмарный сон не заканчивался. Неизвестно, сколько их уже водят по этим катакомбам. Время здесь течет иначе, чем в других местах. Буквально в десяти шагах раздался пронзительный крик полный безмерной боли. Это вывело ошеломленную мать из оцепенения. Она хотела было спросить, куда их ведут, но вопрос застрял где-то в горле. Все пять чувств, жадно впитывали в себя происходящее в подземелье. Первое, на что сразу обращает внимание каждый, кто едва входил сюда – воздух. Он был насквозь пропитанядовитым смрадом испражнений, гниющего мяса и запекшейся крови. С каждым вдохом жизнь узника все меньше и меньше кипела в нем, весь организм слабел и дряхлел, превращая за какие-то месяцы здоровые и сильные тела в покалеченные развалины. Екатерина ощущала неестественную влагу, вызывающую промозглый холод по всему телу. Кое-где, прямо под ногами, пробегали огромные крысы, размером с окрепшего котенка. И наконец, непрекращающиеся крики, стоны и стенания, лишавшие самообладания даже самые бесстрашные и мужественные сердца. Ужасающие, леденящие душу обывателя возгласы. Сумасшедшая улыбка скривила рот Грегора. Если дляобычного человека, это было похоже на звуки, доносящиеся из самого ада, то для инквизитора-это было божественная симфония, извергающаяся из самых недр грязных душ грешников! То, что для пленницы было гимном отчаянного ужаса, то для инквизитора было ничем иным, как гимном во славу Господа! Тенебрус с каждой секундой, все больше и больше впитывал в себя окружающие крики, приятно ублажавшими, его слух. Радостное исступление все больше и больше наполняло его душу. Наконец, все его естество, охватил неистовый экстаз,и не выдержав этого порыва, инквизитор воскликнул что было мочи: «Кричите громче последователи дьявола! Ваши мольбы лишь наполняют меня жизнью! Я чувствую силу в своих жилах, в своем дыхании! Кричите, проклятые, да возрадуется Господь воплям вашим!» - Будь ты проклят, изверг! – закричал кто-то в ответ. В ту же секунду один из солдат покинул конвой, и в тусклом свете факелов мелькнуло лезвие меча. Спустя десять секунд послышался громкий вскрик, который тут же и смолк. -Господин Грегор, кажется, у нас на одного постояльца меньше! – с притворным удивлением прокричал кто-то. Ответом стало довольное хмыканье инквизитора. Молодцы, даже вслух приказывать не пришлось. Где-то сбоку отворилась дверь в камеру и Екатерину силой втолкнули туда. Узница,встав посередине каменного мешка оглянулась назад. Она ожидала, что малышку оставят с ней в камере. Но конвой продолжил путь с одним ребёнком, уводяее все дальше и дальше - в самые глубины этого ада. Как раненная насмерть львица, защищая свое дитя, способна разорвать целую стаю шакалов, так и Екатерина, забыв, про страх и осторожность,бросилась к железной двери, и закричала в решетчатое окошко: «Куда вы ведете мою дочь?! Оставьте ее Бога ради! Она ни в чем не виновата!» Но как бы не былапроникновеннамольба матери, лишь камни темницы вняли ему. Группа все также направлялась дальше, совершенно ни на что не обращая внимания. Звук их шагов становился все дальше и дальше, пока окончательно не смолк. В столь редкий для подземелья Инквизиции миг тишины, узница, наконец осознала: «Моя участь уже решена». Ей уже, скорее всего, заочно вынесли приговор, и едва ли стояло надеяться на что-то хорошее. Но решена ли участь ее дочери, ее единственного ребенка? Никто этого не знает, кроме фанатичного инквизитора. Этот безумец способен на все что угодно, и ее обожаемая малышка, прямо сейчас, у него в абсолютной власти. С Элизабет могут творить что угодно, а она – родная мать будет тихо сидеть сложа руки?! Ни за что! Пусть вернут дочь! Отчаяние абсолютно овладело разумом Екатерины, затмив собой все остальное. Собрав все свои оставшиеся силы, она принялась что было мочи орать, умоляя, что бы ей вернули дочь. Мольбы матери,у которой силой вырвали чадо, разносились вдоль стен. Но у этих криков был лишь один слушатель. Это был бывалый сторож, работавший здесь, уже пять лет. Мужчина, находясь здесь, столько всего видел и слышал, что обычному человеку даже в самых кошмарных снах не являлось. На такой работе, есть лишь один путь к выживанию – засунуть все свои чувства куда поглубже, да стать абсолютно не восприимчивымко всему происходящему. Только у таких людей, и есть шанс оставаться здесь. И не то что бы, это было работой мечты, но здесь исправно платили приличное жалованье, куда выше, чем на других местах. А дома его ждет семья, им тоже надо что-то кушать. В конце концов, да и работа не особо пыльная. Стой себе в коридоре, охраняй порядок, да регулярно сопровождай людей туда-сюда. Это ведь, не на границе страны в гарнизоне сидеть, постоянно ожидая нападения воинственного соседа. Тут шанса погибнуть почти никакого. Одним словом, сойдет. Но на этот раз, равнодушие его подводило. Голос этой женщины был наполнен бездонным, словно океан, отчаянием. Непомерная любовь к дочери, слышалась в каждом ее слове, трогали за душу даже его – окаменевшего немого стража. В голову против воли, лезли мысли о его собственной дочери. - А как бы ты себя вел, если бы Грегор, отнял у тебя дочь, а тебя запер в камеру? – послышался предательский вопрос внутреннего голоса. - Не твое дело. Все знают, что на прегрешения членов семей служащих закрывают глаза. Следовательно, мне это не грозит. - ответил стражник сам себе. Он вообще был очень замкнутым человеком, и внутренние разговоры с собой были для него в абсолютной норме. - Ты в этом так уверен, Эдгар? Не то что бы Михаил был святым архангелом, но по сравнению с Грегором, он действительно именно таков. - Не твое дело. Все что нужно – охранять этот коридор. Да порядок соблюдать. - Тебе ведь жалко ее? Ну, сознайся, а? Ну хотя бы наедине с собой? - Да, жалко. Но это ничего не меняет. Пока сторож размышлял, отчаянные мольбы стихли. Только солдат, было облегченно выдохнул, как вдруг раздались глухие удары об железную дверь, и воздух снова наполнился криками, но теперь они были полны страшных угроз и бранных проклятий. «Чего доброго, еще эту несчастную, услышит господин Тенебрус» - подумалось ему, и вдруг образ недавно утопленной девушки обжег его разум. Палач нарочно не остановился вовремя, слишком много себе позволила узница произнести вслух в отношении инквизитора. Надо остановить эту безумную, своими криками она только подпишет себе и дочери смертный приговор. Смена караула может подойти в любой момент. А они не станут церемониться– сначала поколотят до полусмерти, а затем доложат главе священного трибунала. Чем ближе сторожподходил к камере, тем отчетливее слышалосьгромыхание железной двери. Сила, которую Екатерина прилагала для того, что бы сломить преграду между ней и дочерью - глубоко поражала. Арестованная сначала пыталась выбить дверь. Толстый слой железа,десятилетиями основательно погребал за собой сотни людей, надежно удерживая, в своем роковом плену. Но на этот раз,вся эта махина трепыхалась, как какая-то тонкая деревянная дверца. Один Бог знал, откуда у этой хрупкой и слабой девушки, появилась такая необузданнаясила. Дверь пронзительно лязгала, но не собиралась выпускать на волю свою добычу и удерживала ее в стенах удушливой камеры. Тогда Екатерина, окончательно обезумев, принялась неистово грызть решетку на дверном окошке, безжалостно ломая себе зубы. Сторож отпер дверь, как раз в тот момент, когда Екатерина пыталась своими ногтями разорвать железную дверь и вырвать себе свободу. Два ногтя уже были вырваны с мясом,омерзительно болтаясь на пальцах. Изо рта текла кровь, зубы были сломаны. Но охватившее безумие не оставило девушку. Страшна ярость матери, чувствующей, что ее детеныш в опасности. Это не была Екатерина Инсанус – это был освирепевший зверь, готовый на все, лишь бы сохранить безопасность ребёнка. Солдат, видя состояние заключенной ужаснулся, но тут же взяв в себя руки и посмотрел ей прямо в глаза. Нет, сама она не успокоится, совсем никак. Что же, придется… Мечник глубоко вздохнул, и с внутренним сожалением, отвесил девушке сильную увесистую оплеуху,свалившую ее на пол. Ему совершенно не нравилось избивать кого-то, и он не приступал к этому действию, без крайней необходимости. Но тут, был как раз такой случай. Для ее же блага. - Угомонись, несчастная! У него твоя дочь, и если хоть одно твое поганоеслово до него дошло – твоя девочка может сильно пострадать!Может даже и убить, уж поверь. От этих слов Инсанус пришла в себя. Ей вдруг подумалось, что этот мужчина, верно, сошел с ума, раз говорит такие вещи. - В смысле «убить»? Как это? Она же еще совсем малышка, ей же только четыре годиков недавно исполнилось! - А ты, думаешь ему не похрен?! Это для нас, она – беззащитный ребенок, а для него она – дочь ведьмы. А колдуньи, взамен за свои силы, отдают не только свою душу, но и тело,во служение тьме. По его мнению, на ребенке может лежать несмываемая печать зла. И тогда… - Что тогда?! – прошептала в ужасе. - Скажу так. Я внимательно наблюдал за ним. Правда, я не видел ни разу, как он ведет допрос, или применяет пытки.Я видел то, что остается от людей после… этого. И тогда, глядя на эти изуродованные куски плоти, понял одну единственную вещь. Этот человек, не задумываясь, убил бы родного сына, если бы это было угодно Церкви. Эдгар даже представить себе не мог, насколько он оказался близок к правде. - Господи, господи, господи… – лепетала несчастная, ломая руки. Вот бы ее любимый супруг был бы рядом! Эдмунд бы непременно спас их, он бы нашел выход даже из такой ситуации! В свою очередь, охранника посетила странная мысль. Почему ему постоянно мерещится, что голос заключенной ему знаком. Где же он мог его слышать? - Как… как ваше имя? – спросил мужчина, напрягая весь свой слух. Ему хотелось понять, знакомы ли они с этой девушкой или нет. - Екатерина Инсанус.– ответила она, скорее машинально, чем осмысленно участвуя в разговоре. От бушевавшей в ней ярости не осталось и следа. Мозг лихорадочно думал, в поисках выхода из катастрофической ситуации. - Екатерина Инсанус?! Боже, Катерина, это ты?! Господи!!! Как я раньше тебя не узнал, хотя это неудивительно, при таком освещении… - Кто вы? – встрепенулась узница, тоже, в свою очередь, узнавая этот грубый голос. - Эдгар. Мы с твоим мужем очень старые друзья. Девушка попыталась было вспомнить, но голова совершенно не работала. - Ну… ну… тот самый Эдгар который выпил у вас больше всего на свадьбе! Рыжий здоровяк, который заставил тупоумных музыкантов играть мальтийский бранль, это при том, что эти проклятые дурни, в жизни не слыхивали этого божественного танца. Эдгар был старым боевым другом мужа Екатерины - Эдмунда Инсануса. До свадьбы последнего, они несколько долгих лет,бок о бок сражались в кровопролитной священной войне, пройдя все ее ужасы плечом к плечу. Но все бедствия и лишения, лишь закалили их, соединив сердца двух отважных воинов самой крепкой братской дружбой. Эдмунд Инсанус однажды спас друга, от неминуемой гибели на поле боя. С тех самых пор, Эдгар называл своего друга, не иначе как братом, и почитал его самым близким человеком, не считаяматери. Мало какой человек, мог похвастать такой же прочной дружбой, каковая была между этими двумя воителями – Эдгаром и Эдмундом. - Эдгар! Вас послало ко мне само небо! – радостно завопила арестантка, наконец, вспомнив двухметрового рыжего великана, лихо отплясывающего на ее свадьбе. Да и после свадьбы, он несколько раз был у ее мужа в гостях. В такие редкие и беззаботные вечера, в доме царил громкий смех, и громила осушая очередную бутылку вина, рассказывал ей и с мужем тысячи невероятных историй. - Тише, тише, Екатерина. У этих стен есть уши, нам нельзя показывать, что мы знакомы. Иначе будет худо, поверь. Вдруг он примолк, напряженно вслушиваясь в тишину. В коридоре послышался едва слышный звук уверенных шагов. -Черт, это Тенебрус. Времени очень мало. Запомни, я спасу тебя и твою дочь. Клянусь.– произнеся последние слова, он выбежал из камеры, быстро закрыл дверь, и прислонился к каменной стене напротив, придавая лицу самый скучающий вид. Едва он окончил свои действия, из-за поворота вынырнул инквизитор. Завидев охранника Грегор произнес: « Скучаешь, Эдгар? Хватит отдыхать, приведи заключенную Екатерину Инсанус в подвал. Я сейчас ждать не буду, надо еще кое-кого навестить. Но, смотри мне, что бы когда я пришел, она уже была там. Понятно? ». Солдат отдал честь и нарочно медленно пошел открыть дверь камеры. Инквизитор же, как и обещал – направился дальше по коридору. - Что находится в подвале, Эдгар? – со страхом спросила Екатерина, чувствуя как внутри нее все сжимается, от одной догадки. - Пыточная. Так, запомни. Главное, продержись несколько дней. Ни в чем не признавайся, как бы адски больно не было бы. Если ты сознаешься, то считай, что ты уже горишь. – быстро ответил великан. - А потом? - А потом я спасу вас с малышкой, даю слово. Ах черт, и почему сейчас во главе стоит Грегор? С ним невозможно ни договориться, ни подкупить. Придется, вам с дочкой устроить побег. Главное, продержись несколько дней, ясно тебе? - Ясно! Ты наш спаситель! Но… как мы убежим отсюда? Здесь повсюду охрана, высокие стены, разве отсюда вообще можно сбежать? – вдруг с изумление спросила мать. Крепышв ответ на эту фразу, лишь загадочно улыбнулся: «Когда речь идет о жене и дочери моего брата, нет ничего невозможного. Будь сильной» - ответил он. Вскоре, эти двое вышли из камеры, и скрылись во мраке бесконечных закоулков темницы.