Не знаю что хуже...

      Пары по информатике — вот что действительно ненавидит Мин Юнги. Как он любил этот предмет в школе, но в университете это просто невыносимо. Если бы не повёрнутый препод, всё было бы отлично. Уже в сотый раз сам себя проклинает Юнги за желание создавать 3д модели. Каждый день он вынужден встречаться с неадекватным Пак Чимином. Тот будто повёрнут на своём предмете, постоянно задаёт кучу всякой требухи домой, которая, как кажется Мину, ему совсем не нужна. В последнее время учитель настолько обнаглел, что начал задавать в три раза больше. Самое смешное, что никому из группы столько не задаёт, как Мину. «А вы, уважаемый, сделаете мне доклад по информационным технологиям и по их опасных воздействиях. Презентация на десять слайдов и десять страниц в ворде самым мелким шрифтом» — передразнивает Юнги голос Чимина в который раз за вечер, вливая в себя энергетик. Пока пальцы стучат по клавиатуре, выписывая какие-то понятия, в голове роем носятся туда-сюда все маты, которые он успел выучить за двадцать один год. Больше всего бесит эта несправедливость и одногрупники, которые то и дело подшучивают. «Да ладно тебе, ты просто нравишься ему» — каждый раз на нытьё Юнги отвечает Хосок. Конечно, легко говорить, когда твоё домашнее задание что-то вроде «посмотреть видеоурок…» и так далее. При чём вражда эта у Юнги и Чимина зародилась на пустом месте, буквально с ничего. «Самодовольный индюк!» — в сердцах выкрикивает Мин, но друг, мирно сопящий на соседней кровати пихает Мина ногой.       — Шёл бы ты спать, Юнги, в последнее время ты какой-то бледный и не спишь совсем, — причмокивает Хосок, — хотя, я с тобой согласен. Цвет волос у него подходящий. И как его вообще из уника не выгнали?       — Что? — сначала не понял Мин, но тут же быстро спохватился, — а, ну да. Действительно, красненький. Лучше бы выгнали, ей богу. Не могу я спать, это дело принципа. Второй курс, блин, тут осталось всего ничего, загадит мне ещё весь диплом. Правда, как можно быть таким красивым, но таким ублюдком? Он максимум на четыре года меня старше, а считает, что пуп земли. Не знаю, что хуже: его домашка или то, что он мне нравится.       Чон уже ничего не ответил, потому что под монотонный бубнёж Юнги он любил дрыхнуть больше всего. Часы, что стояли на столе уже показывали три часа ночи, а Юнги ни презентацию, ни документ не доделал. Со дня в день одно и то же, у Мина вообще такое ощущение, что ничего кроме информатики в его жизни уже нет. Тема для доклада кажется дебильнейшей — он это в восьмом классе проходил, и доклад подобный делал. Но не этим он в университете планировал заниматься, конечно нет. Думал будет круто: тусовки, алкоголь и красивые студенты или на крайний случай студентки. Хотя, последние его волновали мало. А вместо этого у него одна тусовка — у компьютера с литрами энергетиков, чтобы не заснуть. Отсыпаться он будет на других парах, где преподаватели понимают всё, где преподаватели не Пак Чимин.       Неожиданно рядом прозвенел будильник Хосока. На часах восемь утра, Мин так и не ложился спать. Поставив последнюю точку, парень посмотрел на документ слипающимися глазами. Так и не успел он сделать презентацию, но кого это волнует? Волнует его конечно, ведь он совершенно не знает, что будет, если не сделать домашнюю работу. Хосок потянулся пальцами к телефону, смахивая будильник. Сел на кровати, протёр глаза.       — Ой ты тут? — зевает, прикрывает рот рукой, — что-то я не выспался сегодня.       Мин посмотрел на друга как на врага народа, но тут же мило улыбнулся. Всё стерпит, он всё стерпит. Возможно сегодня учитель не будет над ним измываться и не даст дополнительную работу домой. Такие дни бывали, но они были скорее исключением из правил, нежели обычным делом. Как бы ненавидел Пак своего ученика, а в зачётке всегда стоял высший бал, даже когда Юнги и сам понимал, что сморозил какую-то хрень. И пару раз он даже проверял это, и действительно Чимин с умным видом кивает и расписывается в книжечке. «Возможно, просто так заглаживает свою вину, но лучше бы уже не нагружал как лошадь на ярмарку» — думал Мин по дороге к учебному заведению. Хорошо то сегодня информатика первой — дальше можно будет поспать. Единственное, почему ещё не умер Юнги — выходной, в который он может себе позволить совершенно полноценный пятичасовой сон. Да, а что? На самом деле иногда Юнги кажется, что личного времени у него хватает максимум на обеденном перерыве или, когда он куда-то идёт. Когда в прошлом году группу закрыли на двухнедельный карантин это показалось ему таким счастьем безумным. Захотел он тогда перевестись на заочку, но договорится с родителями так и не удалось, ведь именно они оплачивают всё это.       Походкой накуренной лошади Юнги выдвинулся на пары один, потому что Хосок, сказав: «Ну его в жопу», лёг спать обратно, предварительно плотно зашторив окна. Будить друга не было смысла, потому Мин, смирившись, пошёл на каторгу. Чон часто так делал, потому что мог себе позволить. Но Юнги не может. Он, чёрт побери, даже не болеет ничем, хотя с таким образом жизни вообще должен был умереть. А в последнее время он действительно близок к этому: периодически отключается, не видит или не слышит, похудел на три килограмма, и, как заметил Хосок, побледнел. Щёки, некогда румяные, скоро будут впадать, а ноги, и без того худые, скоро можно будет переломить как сухую палку. Слава богу, что до анорексии ещё далеко. И всё же, если бы не таинственный человек, подбрасывающий Мину в сумку еду, тот бы уже давно с голоду помер. В аудитории ещё никого нет, но то, что она открыта значило то, что препод уже тут. Войдя в кабинет Юнги занял привычное место. Пока никто не собрался и пара не началась парень решил несколько минут поспать, чтобы хоть какие-то силы на предстоящий урок найти. Тем более, что поговорить не с кем — Хося-то дома остался. Не успел Юнги и пяти минут проспать, как показалось, по столу тихо постучали пальцем.       — Мин Юнги, проснитесь, — Пак Чимин озадаченно смотрел на студента, — пара началась. Где ваши одногрупники?       — Я… Я не знаю? — будто сам спрашивал Юнги, лезет в телефон, — мне ничего никто не говорил. А, вот, пятеро заболели гриппом и ещё трое корью.       — М-да, — протянул преподаватель, обводя взглядом аудиторию, — похоже, эта зима отличится ещё более продолжительным карантином. Преподавательский состав так же ушёл на карантин в некотором количестве. — Пак нахмурился, обратно переведя взгляд на Мина, — что-то вы тоже не очень хорошо выглядите.       — Так-себе комплимент, если честно, — съёжился Мин, — ну давайте, как там. «Мин Юнги, почему опять не сделано домашнее», или что там? Сегодня только доклад, не успел я презентацию.       — Давайте просто блиц опрос, и я от вас отстану? — с какой-то хищной улыбкой спросил Чимин.       — Я так понимаю, права выбора у меня нет, — съязвил Мин, — давайте, что уж там. Преподаватель по очереди задаёт Юнги вопросы про информатику и 3д моделирование, тот стойко держится, отвечая уже на автомате на скорость.       — И последний вопрос, — Пак говорит его быстро, чтобы Юнги тоже не думал долго, — вы гей?       — Да. — шестерёнки в голове потихоньку начинают крутится, — погодите, что?       — Я спрашиваю, вы геймер? — повторяет Чимин, но ответ на интересующий вопрос он уже получил, — ладно. Юнги, давайте честно, когда вы в последний раз ели?       — Эм… Простите? Какое это отношение имеет к информатике? — приподнимает бровь младший, когда учитель садится рядом.       — Когда был ваш последний приём пищи? — переспрашивает препод, — вы бледный в последнее время, и худеете.       — С каких пор вас так волнует моё здоровье? — всё еще не доходит до студента, — знаете, если бы не ваши дебильные задания, которые я делаю 25/8, я бы, может и не худел. Простите уж, но что правда то правда. Вы не знаете, но я ещё и не…       Юнги не успевает договорить. В глазах темнеет, а язык заплетается. Он почти падает со стула, едва Чимин успевает его вовремя подхватить. Лицо преподавателя вытягивается, а в глазах прослеживается паника вперемешку с состраданием (?). Вот теперь действительно Паку становится стыдно за себя и свои действия. Пару раз Чимин хлопает студента по бледным щекам, но это не помогает от слова совсем. Недолго думая препод кое-как подхватывает Юнги на руки и выносит из аудитории. То ли день хороший, то ли действительно Пак везучий — в коридоре никого нет, значит лишних вопросов не будет. Пока он дошёл до машины в голове никак не укладывалось в голове: ну почему он такой худой? Почему перестал есть нормально? И тут же Чимин корил себя за такое небрежное отношение к Мину, но это всё было для привлечения его внимания. Когда он заваливал студента домашкой прямо-таки надеялся, что тот придёт и захочет хотя бы разобраться в чём дело, но Мин либо придурок, либо гордый слишком. Чимин везёт его к себе домой, дабы привести в чувства и хорошенько покормить.       Дома у преподавателя тепло, уютно. Юнги снится как он совершенно непринуждённо гуляет, не заботясь о информатике. Он действительно упал в обморок и уснул. Это Чимин понял ещё тогда, когда померял младшему температуру, которой, собственно, не было. Обычное переутомление и голод, и, естественно, отсутствие какого-либо режима. Дрых Мин до самого вечера, а Пак за ним внимательно наблюдал, поправляя светлые крашеные пряди с прилично отросшими корнями. Но так ему даже больше идёт. В университет пришлось звонить, объяснятся, что заболел. Пока Чимин сверлил взглядом младшего, из прихожей, из куртки студента раздался звонок. Переживая за то, что это может быть что-то важное, старший вынул мобильный, обшарил глазами дисплей, где светилось «Пидорас». Какая-то внутренняя дедукция подсказывала Чимину что это Хосок, ещё один студент из группы Юнги. И, приняв звонок, он в этом убедился.       — Юнги я всё понимаю, — балаболит Хося, не дав возможности «Юнги» что-нибудь ляпнуть, — где тебя там носит, неужели наш красноволосый предводитель индюков тебя склевал за отсутствие презентации?       — Ну, в принципе, я догадывался, что он меня не очень любит, нужно было выбрать другой подход, — констатирует Чимин.       — Ой, эм… — как-то стушевался Хосок, но тут же вернулся на позицию, — ну знаете, он там не ест, не спит, в туалет не ходит, говорит, мол, потом, так что мне не особо стыдно, вот завалить не хотелось бы. А где Мин?       — Юнги пострадал в последствии моих необдуманных действий, но с ним всё более-менее в порядке, — немного расстроено звучит, — хочешь зачёт автоматом?       — Хочу, конечно, — радостно выкрикивает Хо, сбавляет тон, — для этого нужно Юнги убить? Когда приступать?       — Убивать не обязательно. Скажешь, что он ест и в зачётку ставлю высший бал, — поясняет препод.       — Решили сами ему в еду яд подсыпать? — всё шутит Хосок, — ну я не знаю, он нормальную еду ест, когда ему её кто-то подкладывает. Я вчера увидел, говорю: «не боишься травануться?», а он такой «если это будет последним, что я съем в своей жизни, я буду очень рад». Короче, он любит еду от этого неизвестного. Там то рамен, то ещё что-то подобное. Кстати, реально вкусное. Ой, что-то меня понесло.       — Я тебя понял. — Задумчиво протягивает Пак, — можешь рассчитывать на «отлично».       — Извините, учитель Пак? — Хосок почти что проскулил, — аккуратнее с ним, он действительно очень устаёт.       Ничего не ответив, Чимин сбрасывает, мысленно соглашаясь с Чоном. Взглянув ещё раз на спящего Мина, информатик уходит на кухню. Наблюдая за тем, как Юнги поглощал «подкидные» обеды в университете, Паку всегда было интересно: а нравится ли его еда Мину вообще? Того, что сказал Чон более чем достаточно, чтобы понять, что определённо да. Да, это он подкидывал самому «нелюбимому» студенту из потока еду. Вставал раньше, готовил, и незаметно подбрасывал контейнеры с едой. «Чокнутый» — скажете вы, а я отвечу — «определённо». Признаться своему студенту в симпатии? Нет, доводить его, а потом кормить, причитая что тот ничего не ест. В любом случае, объяснить его поступки может второй такой же влюблённый идиот, но он ещё не проснулся. Пак копошится у плиты, готовя какое-то очередное блюдо. На часах семь вечера, а из комнаты опять раздаётся звонок, судя по всему, будильника. Слышно грохот, Чимин кричит ещё из кухни.       — Та-ак, и что это было?       — Ничего, всё нормально, просто одежда упала, — заспано отвечает Мин.       — Да? — удивлённо взвизгивает Чимин, когда видит на полу Юнги, — а почему тут тогда такой грохот был?       — На мне была, — растерянно вертит головой младший, — нет, погодите-ка… Где я? Это не голос Хосока. С каким-то ужасом Мин поднимает взгляд. Над ним склонился Чимин с озабоченным взглядом.       — Боже мой, видимо хавчик реально отравленный был, — будто сам себе поясняет Мин, — это ад или рай?       — М-м, всё зависит от того, сделал ты домашнее или нет, — с каменным лицом говорит старший, прожигая взглядом.       — Где мой котёл с лавой? Что угодно, только не это, — чуть ли не хнычет Мин.       — Эй, ты серьёзно? — переходит к обычной манере преподаватель, — неужели всё настолько плохо?       — Ну, я сплю в основном на парах, — пожимает плечами Юнги, — не ваших, конечно, и ем когда попало, один раз в день. Нет, погодите, где я? Мне нужно бы за домашнее садится, вы же что-то по любому задали.       — М-да, я чуть не угробил лучшего студента. — Трёт подбородок Пак, — давай-ка ты поешь, а потом мы с тобой поговорим как взрослые люди.       — Опять не знаю, что хуже: то, что вы называете меня лучшим студентом, или то, что хотите меня отравить.       Чимин закатил глаза, никак не прокомментировав данное высказывание. Нет, серьёзно, у них с Хосоком один мозг на двоих? Чего не говори, а Юнги действительно страшно от того, что он не знает, как тут оказался. Всё хорошо, только такие перемены в поведении педагога пугают, как и его лояльное отношение. Почему-то на секунду Мин даже думает, что реально умер, а это всё лишь проекция его умирающего мозга. Делать нечего, приходится подняться и идти за учителем. Кто знает — может он маньяк, больной на голову. Жестом Чимин показывает Мину сесть за стол, что тот послушно выполняет. Пак мельтешит перед глазами, выкладывая на стол ужин. Перед самым носом у Юнги стоит тарелка с чем-то очень приятно пахнущим. Но доверия учитель не вызывает, как ни странно.       — Ешь уже ради бога, — вздыхает Пак, — если бы я захотел тебя отравить, давно бы это сделал. Студент ещё раз недоверчиво окинул взглядом тарелку и самого учителя. Медленно поднося ко рту вилку, Мин отметил что пахнет мясо вкусно, да так, что у него голова закружилась, сам он чуть повторно в обморок не упал. Чимин не ел: смотрел за реакцией Юнги на еду. Как только первый кусочек попал к нему в рот, Мин понял, что это очень вкусно. Слишком вкусно. Он уже ел такое около месяца назад, когда ему точно такую же курицу «подбросили» в сумку. Всё до конца ещё не прояснилось, но только прожевав, он полу шепотом заговорил.       — Вы — ненормальный, — осознание пришло быстро, — это вы постоянно кормите меня в университете.       — Понимаю твоё смущение, негодование и что там ещё, — согласно кивает Пак, — но, как говорится, хочешь привлечь студента — завали его домашкой и пытайся покормить, чтобы он не умер, — он улыбается, словив непонимающий взгляд добавляет, — ладно, нигде так не говорится, просто я немного переборщил. Ты ешь, пожалуйста.       — Давайте я просто забуду о том, что было до сегодняшнего дня, — Юнги спокойно отправляет еду в рот, наплевав на то, что перед ним его злейший враг, — вы начнёте относится ко мне как к обычному студенту, я к вам как к обычному преподавателю, и все будут довольны? А готовите, вы, конечно, шикарно.       — Не-ет, — протянул преподаватель, вставая из-за стола, зайдя Мину за спину. Тонкими пальцами Чимин провёл по волосам младшего, пересчитывая прядки. У Юнги мурашки по коже прошли, потому вместе с курицей он сглотнул ком, застрявший в горле.       — В каком плане «не-ет»? — переспросил Юнги, чувствуя, как старший аккуратно оттягивает волоски.       — В самом что ни на есть обычном, — Пак навис над макушкой парня, вдыхая аромат мужского шампуня.       — В-вам не кажется, что вы заигрались? — заикаясь снова спрашивает младший, — может, вы тоже поедите? Ой как это всё не нравится Юнги, он готов на что угодно поспорить, что это просто вот так не закончится.       — Конечно поем, — намного тише отвечает парень, быстро поворачивая к себе младшего, — тебя.       Даже подумать Мин не успел, как по губам прошёлся язык старшего, слизывая остаток соуса. Сам себя не помня, Юнги поддался навстречу, наверное, не совсем осознавая, что делает. Чимин одним движением поставил Юнги на ноги, чтобы обоим было удобнее. Пальцы рук переплелись, будто они встречались довольно давно, и наконец-то подошли к самому заветному. Хотя, скорее, они «ненавидят» друг друга давно — Юнги Чимина за предвзятое отношение, а Чимин Юнги за гордость. Сейчас же это всё слилось в одно. Одно огромное желание отомстить друг другу за месяцы страданий. Мин прикусывает губу преподавателя до крови, сразу же слизывая её. С каким-то остервенением Чимин отрывает парня от себя, бросая его в стену, и тут же прижимая всем весом.       — Пока мы вдвоём, будешь делать так, как я захочу, — Пак бросается к шее, оставляя на фарфоровой коже фиолетовую отметину, — не позволю тебе кусать меня.       Юнги тихо стонет, когда к паху прикасается тёплая рука. В голове вроде-бы остатки разума шепчут: «остановись», но колотящееся сердце орёт «даже не думай остановить его». Получив такой ответ на свои прикосновения, Чимин хищно улыбается, словно кот, отхвативший здоровый кусок мяса. Снова он льнёт губами к студенту, целуя сначала нежно, со временем добавляя всё больше внутренней страсти. Языки сплелись в каком-то неадекватном ритме, так что оба еле успевают дышать. А Пак всё так же массирует уже пульсирующий член Юнги сквозь узкие джинсы. Мин вжимается в стену, стараясь не кончить от простых поцелуев и прикосновений. Чимин чувствует это, потому рукой перебирается на живот, поглаживая чуть выпирающие рёбра, касается груди, задевая нежные соски. В комнате тепло, но по телу Мина в который раз бегут мурашки, а соски деревенеют под аккуратными касаниями. Катастрофически приятно.       — Вас могут выгнать, — что-то Юнги уже начинает слабо сопротивляться, — и меня тоже.       — Никто ведь об этом не узнает? — выжидающе смотрит, а рукой расстёгивает ширинку чужих джинс, запуская в них руку, — ты же не скажешь, да? — целует снова, нежно, пальцем обводит головку члена, — ты хороший мальчик, верно?       Всё, что получается у Мина — проскулить. Чимин снова доволен тем, что сказал. В лёгких Мина уже просто не хватает воздуха, там один огонь бросается туда-сюда. От этого он прикусывает губу, стараясь через приоткрытый рот набрать хоть на грамм больше кислорода, только чтобы не задохнутся. Но как только не пытался Юнги, всё тщетно, потому что пальцем Чимин входит, даже не спрашивая. Не на сухую, конечно нет. Перед этим он успел взять смазку, что удачно стояла на тумбочке и разлить её себе на пальцы. Забыв о том, что было десять минут назад, Юнги кусает старшего за плечо, и в ответ на это Пак добавляет ещё один, разводя их уже на манер ножниц. Как же хорошо Юнги, как ему нравится то, что делает Чимин. Он его ненавидит, определённо, но не в данный конкретный момент, потому что сейчас ради него он готов на всё. Только когда с губ младшего слетают короткие стоны, преподаватель уже может позволить себе большее.       Подхватив обеими руками ягодицы Юнги, Пак несёт его в комнату, укладывая на широкую кровать. Мин порядком раскраснелся, но старший уже раскатывал презерватив по возбуждённому органу. Пухлые губы Чимина ложатся на шею, поднимаясь мелкими поцелуями к губам. Ещё немного растянув студента Чимин входит, выхватывая первый протяжный стон парня для воспоминания. Руками младший закрывается, ахая куда-то в сторону. Чимину это не нравится, поэтому он себе позволяет сложить руки Юнги у него над головой. Мин закидывает голову, когда Пак сбавляет темп. Он растягивает толчки, входит медленно, мучительно, за это Юнги хочет ударить его, а только тихо шепчет что-то под нос. Момент отдаётся будто шумом ветра, ощущение, будто они одни ночью на пляже. Немного поднадоело Паку, поэтому он меняет позу: поворачивает Юнги набок, не двигается сначала. Студент пытается отдышаться, только сделать ему этого не дают. Теперь Чимин двигается в новом темпе, куда быстрее чем до этого.       Шлепок раздаётся по всей комнате в унисон с низким стоном. Прямо по простате попал старший, от чего у Мина перед глазами замерцали галактики и звёзды. Осознав, что только что сделал, Пак, как на зло остановился, вырисовывая на спине Мина непонятные узоры. Толчок. Медленный, раскатистый. Чимин опускается к груди младшего, не выходя проводит языком по ореолу соска. Ещё толчок. Теперь быстрый, недоведённый до конца. Опускается, целует в губы, снова нежно. Вернувшись обратно, берёт Юнги за руку и насаживает его на себя. Финальным штрихом становится то, как Пак хрипло стонет, растворяясь в этой маленькой комнате, что полностью пропахла уже миновым одеколоном. Как бы не хотел Юнги, а в глазах секундно проносятся вспышки, он пачкает и простыню, и свой живот. Колечко мышц сжимается быстро-быстро вокруг члена Чимина, он толкается ещё пару раз, тоже кончает. Оба уже выравнивают дыхание, как после занятий спортом.       — Никаких «вы» когда мы вдвоём, — очерчивает рамки Чимин, — если ты после этого не будешь со мной, я договорюсь с Хосоком.       — Не знаю о чём ты собираешься с ним договорится, но я согласен на всё, — выдыхает шумно Юнги, — он за зачёт и родину продаст. Не знаю что хуже: встречатся с преподом, который полтора года меня пытается убить, или жить с крысой.       — Определённо первое в твоём случае.