Отель Алаклан

— БУГАГА! — раздался резкий крик в кромешной темноте. Испугавшаяся до побеления волос, Женя подскочила на кровати, хватаясь за грудную клетку, в которой бешено билось сердце. Она шумно выдыхала воздух, согнувшись как черт знает какое создание, держала в руках одеяло и пыталась разглядеть темный силуэт. — А-а-а-а-а! Не подходи ко мне, кем бы ты ни был! Прибью! — она сделала два шага, бросаясь всем весом на темный силуэт, сбивая его с ног. Послышался женский крик из-за соприкосновения с твердой поверхностью. Шелонцева поднялась с женского тела и, пользуясь его замешательством, случайно запнулась, говоря самые прекрасные на свете словечки, кинула одеялом на возмущенную, подлетела к выключателю, щелкнула по нему, позволяя разом вспыхнуть свету, и взяла в руки вазу, стараясь защититься от запутавшегося в одеяле человека. — Шелонцева, твою мать! — послышалась уже давно знакомая фраза Насти. — Анастасися! Это ты?! Ты что тут делаешь?! — неугомонно вопила Женя, находясь до сих пор под действием адреналина. — Я блин! Хотела познать каково это… Пугать людей! — она терла ладошкой поврежденный локоть. — Не на ту напала… — светловолосая дернула дважды бровями и скорчила такую физиономию, что от оной так и пылало уверенностью, но потом девушка подошла к валяющейся на полу Лойсман и помогла ей встать. — Ну и зачем тебе это? Мадама вроде серьезная, не то что я… Настя грустно посмотрела на Женю и немного поникла головой. — Хей, ну ты чего? Не дуйся, научишься еще, послезавтра опробуем на Егорке, а сейчас, — девушка побрела до мини-холодильника, открыла его, взяла свое любимое алкогольное лакомство, — предлагаю выпить! — Жень, нам рано вставать, а сейчас уже два ночи, мы не выспимся — развела руками Лойсман и собиралась уже покинуть номер кареглазой. — Стоять! — девушка, подбежав, схватила ту за руку и потащила к круглому столику. — Давай сыграем в правду или действие! У меня и карточки есть, Егор однажды подарил на день рождения и сказал, чтобы я сыграла с кем-то тет-а-тет. — Ну что за детский сад? — она закатила глаза. — А сейчас был не детский сад? — светловолосая подняла бровь и улыбнулась девушке. Стоит заметить, что у Евгении Константиновны была очень подтянутая фигура, это было видно по оголенным бедрам, прикрыть которые девушка не имела смысла. Настя поглядывала на сочные ягодицы своей совладелицы, когда та еще раз нагнулась в холодильник. В эту же секунду Лойсман почувствовала, как по ней большой силой шандарахнуло интенсивными чувствами, она вылупила глаза, немного залилась краской и начала прерывисто дышать, глотая слюну. В ее голове мелькнули все эти прошедшие дни, которые были очень насыщены эмоциями. Она не знала, что где-то глубоко в ней зарождается симпатия к этой отчасти безбашенной девушке. Ей всегда нравились именно девушки, что уж тут говорить, поэтому кареглазая не прошла мимо ее сердца. Шелонцева присела рядом с сероглазой и протянула ей бокал с виски. Та незамедлительно взяла его, соприкасаясь с пальцами Жени и еще больше впадая в цвет спелого помидора. — С тобой все хорошо? — всей силой старалась уверенно держаться Шелонцева, замечая смену настроения и легкое покраснение лица своей собеседницы. — Жарко… — она подошла к окошку и открыла его, запуская внутрь осеннюю сырость и холод. — Ладно, давай приступим. Если ты не хочешь говорить правду или выполнять действие, пьешь залпом этот стакан виски. Если нет — остаешься в какой-то степени трезвой. — Только давай много пить не будем? — Договорились. *** Спустя пару часов девочки были уже в зюзю. И одна и вторая безудержно хохотали, прочитывая на бумажке буквы, с трудом составляя их в предложения и откладывая их в своих головах. — Закричать на ул… Что.? А! Закричать на улицу, что твой враг — лох. — она бросила бумажку обратно на стол и подлетела к окну, выкрикивая на улицу, — Федорчук ло-о-о-о-о-ох!!! Девушка вернулась на исходное место, с удовольствием падая на мягкую поверхность дивана и беря в руки почти кончившуюся бутылку с карамельной жидкостью. — А кто этот Федорчук? — спросила невзначай Настя, кусая дольку лимона и морщась от нее. — Полудурок из отеля «Бинго» и по случаю мой бывший парень. — сухо отчеканила она, бросая свой взор куда-то в сторону. — Бери бумажку, твоя очередь. «Поцелуй своего соседа» — гласила бумажка. Настя судорожно перевела взгляд на сидящую напротив Женю и словила себя на мысли, что хочет коснуться ее губ. Может это было отчасти из-за долгого нахождения в одиночестве, — девушка не встречалась уже несколько месяцев — а может из-за опьянения или же из-за… Неважно, Лойсман просто не хотела пугать кареглазую, поэтому просто выпила залпом стакан с виски, не говоря вслух задания. Потом поставила пустой стакан на стол и встала из-за стола с невозмутимым лицом. — Так стоять ты куда? Что было в этой бумажке? — опять взялась за руку Насти Шелонцева. — Там было написано поцеловать тебя… — А чего ты побоялась? — Твоей реакции. — Понятно… — Евгения резко встала и приблизилась к сероглазой. — Но не стоит бояться. Девушка приближалась миллиметр за миллиметром, пока не коснулась горячими губами губ Насти. Та робко стояла, ощутив хмельной вкус губ, но потом, отстранившись от робости, с жадностью впилась в губы совладелицы. Они еще долго смаковали языки, пока окончательно не выдохлись, разрывая поцелуй. Все это время девушки находились в крепких объятиях друг друга, смотря друг другу в глаза. — Ты это сделала потому что так велела суть игры? Или так сработал на тебя алкоголь? — темноволосая спросила ее. — Нет, я сделала это, потому что так велело мое сердце. В следующие минуты с тел девушек полетела ненужная одежда. Все это сопровождалось к чертям сбитым дыханием девушек и страстными, обжигающими поцелуями, сводящих с ума по щелчку. Даже открытое окно, через которое пробирался холодный воздух, не помогало, поскольку с каждым разом все становилось горячее и горячее. Темноволосая подняла на руки Женю, позволяя ей обхватить торс, и потащила ее к прохладной кровати, аккуратно укладывая девушку на кровать. Какой приятный запах исходил от ее мягкого тела… Он пах нежной карамелью с легкой ноткой терпкого шоколада. — Ты так вкусно пахнешь… — Лойсман коснулась возбужденной груди губами. — М-м-м-м… Девушка слегка укусила изнеженную кожу, втягивая ее в себя. — А-а-ах… — донеслось в ответ. Разум постепенно отключался, героем сие торжества оставалось дикое желание завладеть удовольствием и телами друг друга. Руки Шелонцевой царапали кожу на спине девушке, нависшей над ней и лобзающей ее шею. Настя переплела ее пальцы, начала двигаться бедрами в такт дыханию, доставляя себе и девушке неимоверное удовольствие. Стоны становились постепенно громче и громче, движения — интенсивнее, ощущения — слаще. — Ах… М-м-м-м-м… Еще… — доносилось с губ обеих. Разрядка настигла двух одновременно, каждая издала заключительный, самых громкий стон. Изрядно вымотавшаяся Настя легла на горячее тело светловолосой, пытаясь упорно отдышаться: — Вау… — Да уж, черт… — Тебе понравилось? — Да, — она потянулась за искусанными губами, с жадностью целуя их. — Егор будет в шоке. С губ девушек сорвался смех. А потом у этих пипочек все получилось хорошо. Они поняли, что любят друг друга, третье, пятое, десятое и вся эта ванильная чушь. Но одно происшествие не обошло их стороной… Пришлось еще долго подымать Анцифирову отвисшую чуть ли не до пола челюсть.