Счастье

Вечером холодает. Тёплые дни медленно уходят в воспоминания. Холодный ветер пронизывает до костей. Сейчас, идя домой, закутываясь в лёгкую куртку парень пытался сдерживать слезы. Сейчас хотелось лишь одного, забыть. Забыть все, что произошло. Выдернуть из головы воспоминания, чувства. Скомкать как лист бумаги. И выкинуть с обрыва. Хотя, даже обрыв имеет дно. Там воет верет. А лист бумаги, подхваченый этим самым ветром взмоет вверх. Упадёт к твоим ногам. Напоминая о себе. Хотелось так же упасть к ногам матери. Молить о ласке. Молить о защите, утонуть в тёплых объятиях. Чувствовать лишь успокаивающий сладкий запах. А не резкий бергамот. Что казалось, въелся под самую кожу. Засел в костях. Не желая отпускать ни в чем не повинного человека. Почему? Почему? Где все люди? Почему так пусто на улице?! Выйдите! Хоть кто-то! Взгляните, на что способны люди. Дорогие вам люди! Волки в овечьей шкуре. За что это все? Пытаясь спасти одного, роешь могилу для себя. Ведь влезая в чужую судьбу, своими же руками отрезаешь часть своей. В тишине подъезда, звук проворачивающегося ключа, звучал словно раскат грома. В квартире темно. Запах отца еле ощутим. Уехал. В гостиной тихо работал телевизор. Давая понять, что мама дома. Стоило стянуть кросовок с ноги, из гостиной появился мужчина. – А-Лун... Парень повернулся к родителю, ожидая увидеть мягкую улыбку. Ярко блестящие глаза. Но мужчина непонимающе смотрел на своего ребёнка. – А-Лун. Что случилось? Сяо Лун наконец отпустил дверную ручку, с так и не снятым кросовком на ноге, пошёл к маме. Шаг Второй Парень падает в руки родителя. Не выдерживая. Руки вновь трясутся. Ком в горле мешает сказать хоть слово. Запах мамы. Наконец. Он так рядом. Сяо Лун чувствует. Настоящий. Он наконец в безопасности. Мужчина опускается на пол. Не выпуская сына из объятий. Больно понимать, что твой ребёнок страдает. Больнее понимать, что уже не сможешь помешать причине страданий. – Я рядом. Прошу, не держи в себе. Дома только я и ты. Никто не услышит. Я буду защищать тебя. Плачь, кричи. Мама рядом. Мама любит. Защитит. ******** Дождь тихо барабанит по поверхности зонта. Запах влажной земли приятно оседает на языке, стоит сделать глубокий вдох. Ворота наконец открываются, пропуская на территорию дома. –Господин у себя. Чего-то пожелаете? - на пороге дома стояла девушка, низко опустив голову. "–Новенькая?" - Сяо Лун отрицательно покачал головой, отдавая девушке пальто и зонт. Сейчас хотелось только валяться в огромной постели и чувствовать только запах коньяка и свежего постельного белья. Пробежавшись по лестнице Сяо Лун свернул в нужный коридор. Проходя мимо знакомых дверей, парень вновь считал их. Будто в первый раз. Чтобы не перепутать, чтобы... Чтобы что? Не думать о лишнем? Возможно. Наконец толкнув нужную дверь Сяо Лун еле слышно вздохнул. Цзюн Мэй сидел за компьютерным столом, активно отбивая по клавиатуре. – Пофиг, что не встретил. Но хоть привет то сказать, можно? – Ты сам захотел встретится. А я лишь предложил тебе приехать. Так, что не жалуйся. Ты это... Полежи пока - Цзюн Мэй взмахнул рукой в сторону кровати, тут же возвращаясь к своему занятию - я почти закончил. Сяо Лун плюхнулся на мягкое покрывало, лицом в подушку, втягивая знакомый запах дорогого коньяка и чистого белья. Покой. Хрупкий, но пока единственный якорь. Цзюн Мэй, закончив абзац, откатился от стола и упал рядом, щекоча пальцами бока друга. – А ну-ка, повернись! Скучал по своему Солнышку? Сяо Лун вяло отмахнулся, зарываясь лицом глубже. Цзюн Мэй настойчиво перевернул его на спину. Шутливая улыбка замерла на губах. Взгляд альфы остекленел, зацепившись за темно-лиловый ореол синяка на бедре Сяо Луна, чуть ниже расстегнутой на пару пуговиц джинс. И следы зубов. Четкие, глубокие. – Сяо Лун. – Голос Цзюн Мэя потерял все оттенки веселья, став низким, опасным. – Что это? Сяо Лун попытался прикрыть ногу рукой, отводя взгляд. – Ничего. Упал... – Упал? На зубы? – Цзюн Мэй схватил его за запястье, не давая прикрыть синяк. Его пальцы, всегда такие теплые, сейчас леденили кожу. – Кто? Кто посмел? Молчание. Давящее, как предгрозовая тишина. Сяо Лун сжался, пытаясь стать меньше, незаметнее. Но Цзюн Мэй не отпускал. Его взгляд, обычно такой спокойный, сейчас буравил, требовал правды. – Сяо Лун, – голос Цзюн Мэя дрогнул, обнажая трещину в броне гнева. – Говори. Молчи. Плачь. Я не стану осуждать. Но не ври мне. Пожалуйста. Это "пожалуйста" стало последней соломинкой. Сдавленный стон вырвался из груди Сяо Луна, превратившись в рыдание. Слова, обрывочные, сдавленные слезами, потекли рекой: Су Лин, его попытка суицида, припадок, чужой взгляд, ненависть, боль, беспомощность, стыд. Он выговаривался, как выворачиваясь наизнанку, сжимая кулаки в материале футболки Цзюн Мэя, а тот молча держал его, крепко, как скала посреди шторма. Его дыхание становилось все тяжелее, ровнее, опаснее по мере рассказа, но руки оставались осторожными. ***** Сяо Лун наконец уснул. Парень, так долко плакал, что было бы странно не усни он в итоге. Цзюн Мэй обнимал друга, тихо напевая ненавязчивую мелодию. Ему пели что-то похожее в детстве. Но кто именно это был, никак не удавалось вспомнить. Размытый образ в голове, каждый раз ускользал. Его мама никогда не уделял ему должного внимания. Но, сейчас, обнимая все ещё подрагивабщего друга, парню казалось, будто чего-то не хватает. Чего-то маленького и вечно ворочающегося. " - Мама, ты не спишь? Мама? Мальчик стоял у кровати, ели дотягивась ручками, пытался ухватиться за волосы родителя. Мальчик ещё раз попытался схватиться хоть за что-то, когда его подняли на руки. - Не буди его, пусть отдохнёт. Пошли лучше поиграем с папой. " Цзюн Мэй помнил голос, запах, но лицо, оно напрочь стёрлись из воспоминаний. Все фотографии были убраны со стен и надёжно запреты. Вспоминая такие короткие моменты, альфе хотелось вернуться в то время. Обнять отца, прижаться к ещё такому мягкому и нежному, ещё без из вечной печали во взгляде матери. Не знать, что случилось с отцом, получать на вопросы каждый раз крики, не знать даже жив ли он, Цзюн Мэю тяжело было лишь от одних только мыслей. - Отец работал на твою семью. Тебе тогда ещё и двух не было. - Сяо Лун вытер последние слезы, но отодвигаться не стал. - Это то, из-за чего я хотел с тобой встретиться. Ты ведь хотел увидеть отца? Вэй достал телефон, открывая нужную папку с арзивными фотографиями, передал его другу. - Ему тогда было двадцать шесть. Он беспокоился о безопасности жены и сына, решил заключить мир с семьёй Вэнь. Но то-ли из-за сильной вражды семей, то-ли из-за того, что твой отец отказался модифицировать одну из своих разработок. Была перестрелка и.... - Сяо Лун замолчал, глядя, как лицо Цзюн Мэя застывает, впитывая черты незнакомого мужчины с экрана. - Знаешь, ты на него очень похож. Даже не так, ты его копия. Цзюн Мэй листал фотографии, слушая рассказ друга. Сердце колотилось где-то в горле. Вот отец смеется. Вот он серьезен. Вот он обнимает... улыбающегося парня? Цзюн Мэй замер, увеличивая изображение. - Мама умеет улыбаться,- грустно усмехнулся парень. Тыча пальцем в снимок. На нем его мать, смотрел в объектив с такой беззаботной нежностью, какой Цзюн Мэй никогда не видел.- ты прав, и правда похож. - Я не врач, не буду утверждать, но, Тао, скорее всего поведение твоей мамы такое именно из-за вашей схожести. Он надел на себя пожизненный траур, забыв о том, что у него есть ребёнок. Живой ребёнок. Схожие внешне люди, могут не только принести спокойствие, но и причинить ещё больше боли. Не Хуайсану было слишком тяжело смириться с утратой любимого и он решил запереться в себе, оградившись от всего мира. Даже от собственного ребёнка. - Ты – его сын, а не почивший муж. - тихо, но твёрдо сказал Сяо Лун - И ты заслуживаешь любви, а не вечного траура. Лёжа в кровати, обнимая друга, Цзюн Мэй бегал от мысли к мысли. Рой отрывков, потрясений вновь и вновь возращал его лишь к одной проблеме. Уперевшись о руку, альфа навис над другом, с полным серьёзности взглядом рассматривал его, будто пытаясь разглядеть в серых глазах разбитую душу. - Одевайся. Съездим кое-куда. - решительно произнес альфа. - Тао, нет. - Сяо Лун схватил его за руку, глаза расширились от паники - Давай останемся. Знаешь ведь, я против насилия! Оставь его, пусть для начала придёт в себя, потом будем разбираться. - Обещаю, - парень наклонился к Вэю, быстро целуя того в лоб - сильно бить не стану. - Нет! - Сяо Лун вжался в него, голос сорвался.- Чем тогда ты будешь отличаться от него? Прошу, Тао, останься со мной. Цзюн Мэй замер, глядя в мокрые от слез серые глаза. Гнев медленно отступал, сменяясь щемящей нежностью и пониманием. Он обнял Сяо Луна крепче, прижав его голову к плечу. Если тот того хочет, месть настигнет Су Лина позже. - Давай уедем. Ненадолго. Куда-нибудь, где только небо, море и тишина. Где никто не знает наших теней. Так ведь будет лучше? ******** Солнечные зайчики прыгали по стене кухни, где Цзян Чэн, ворча что-то про нерадивого племянника, пытался отобрать у Цзинь Лина нож. Тот упрямо шинковал овощи, изображая из себя шеф-повара, и постоянно норовил сунуть дяде под нос кусочек перца или огурца. – Дядя, смотри! Я же хорошо порезал? – Убери нож, пока пальцы не порезал! – Цзян Чэн выхватил опасный инструмент и отставил подальше. – Иди лучше яйца взбей. Цзинь Лин фыркнул, но послушно взял венчик. Послушание омеги долго не продлилось, уже через минуту он прижимался спиной к дяде, "случайно" мешая ему дотянуться до соли. Цзян Чэн цокал, вздыхал но не отстранился. Фиолетовые глаза из раза в раз с нежностью блестели, стоило Цзинь Лину что-то сказать или коснуться его. Цзян Чэн поймав момент подхватил племянника, усаживая того на кухонный устров. Расцеловывая лицо омеги, альфа смеялся внутри выслушивая протесты и визги. - Дядя, я же занят! Мешаешь работать, – пробурчал Цзинь Лин, но сам прижимался к дяде сильнее. На его мизинце алая нить пульсировала теплым, почти осязаемым светом. Счастливую возню нарушил звонок в дверь. Цзян Чэн неохотно отпустил племянника, наказав продолжить готовку, ушёл встречать гостя. На пороге стояла Вэнь Цин, с папкой документов. – Цзян Чэн, прости за внезапность. Нужны срочные подписи по контракту с Шуанхуа. Не смогла дозвониться. – Заходи, – кивнул Ваньинь, пропуская ее в гостиную. - А-Лин, завари чай, к нам гости. Цзян Чэн вчитывался в документы когда перед ним поставили две кружки с дымящимся чаем. Цзинь Лин сел рядом с дядей, рассматривая сидяющую напротив девушку. Омега улыбнулся ей, но получив в ответ лишь дежурный кивок насупился. Жулань схватил со столика папку, прослистнул на середину, прижался под бок к дяде. Его мизинец с ярко алой нитью лежал поверх папки, парень закашлялся, для вида размял пальцы, привлекая этим внимание девушки. Взгляд Вэнь Цин скользнул по нити, затем по слегка помятому виду мужчин, по расслабленной позе Цзинь Лина. Ничего не сказав, она собрала подписанные документы. Уже стоя у двери она задержалась, на мгновение взвегивая все. – Цзян Чэн, – голос ее был ровным, но в нем читалась натянутость. – А люди? Как отреагируют, если вскроется... не шибко родственная связь дяди и племянника? Особенно если источником сплетен станет, к примеру... Брошенная почти-невеста? Цзян Чэн поднял голову. В его пурпурных глазах не было ни страха, ни сомнения. – Вэнь Цин, это не твои заботы. Моя личная жизнь не касается работы. Если это проблема – мой кабинет завтра к твоим услугам для написания заявления. – Не боишься, что пойдут сплетни? – настаивала она, но в голосе уже звучала усталость. – У меня больше нет невесты, – четко произнес Цзян Чэн. – Когда-то была. Но это прошло. Мое место теперь – здесь. Оберегать Его. И никакие сплетни этого не изменят. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Выбирай: профессионализм или сплетни. Решай быстро. Вэнь Цин закусила губу. Взгляд ее снова скользнул по алой нити, по спокойному, почти вызывающему выражению лица мужчины. Она резко кивнула. – Заявление не потребуется. Удачи вам. – И, развернувшись, вышла, громко хлопнув дверью. Цзян Чэн тяжело вздохнул. Входя обратно в гостиную, мужчина мягко улыбнулся. На диване все так же тихо сидел Цзинь Лин. – Она ушла? – Ушла. – Ваньинь сел рядом, обнимая племянника за плечи – Ничего не изменилось. Никто не изменит. ***** На следующий день Цзюн Мэй и Сяо Лун улетели, оповестив лишь родителей короткими сообщениями. Телефоны были выключены. Первый день прошел в тишине. Они бродили по пустынному пляжу под низким серым небом, слушая шум прибоя. Плечи почти соприкасались. На второй день, когда холодный ветер гнал пену волн к их ногам, Цзюн Мэй осторожно, будто боясь спугнуть, протянул руку. Просто подставил ладонь снизу, под пальцы Сяо Луна. Давая выбор. Отдернуть. Уйти. Сяо Лун замер на секунду. Затем его пальцы медленно, неуверенно сомкнулись над ладонью Цзюн Мэя. Они не двигались, оба боялись нарушить хрупкое равновесие. Исцеление души придёт не сразу. Страх пережитого не отпустит за день. Но Цзюн Мэю нужно было лишь терпение и эта хрупкая, но настоящая связь в его руке. Они стояли в тишине наругаемой лишь песком воды, пока ледяные волны моря омывали их ноги, унося с пеной осколки боли в бескрайний, прощающий океан. Море и небо сливались в единое серое полотно, и только их теплые ладони, сплетенные вместе, были якорем в этом бескрайнем мире.