Катастрофически случайная череда неудач…

Бет знала, что собираться в клубе на встречу выпускников — плохая идея, особенно если учесть, что бывшие одногруппники совсем не предрасположены к алкоголю. И как бы она не пыталась всем это объяснить и доказать, что пара рюмок для большинства — и танцпол превратится в самый настоящий мордобой, была послана всеми далеко и надолго с прилетающими в сопровождение недовольными возгласами, мол «мы уже не те, что были раньше», «стали гораздо умнее» — и прочая подобная оправдательная хренотень. Она изначально не поверила этому. Прошел всего лишь год после их выпуска — и вряд ли за это время кто-то изменился, хотя все кричали далеко обратное, обзывая ее такой же неинтересной каланчой и синим чулком. Самое забавное, что почти вся группа ополчилась на нее из-за этого, указывая на ее неправоту несколько дней подряд совершенно разными способами: и голосовые кидали, и сообщениями заваливали, а некоторые индивидуумы даже пытались звонить. Неприятная, конечно, ситуация. Из-за этого идти на встречу не хотелось всей душой, но если бы она не пошла, то ее бы приговорили трусихой, неспособной отвечать за свои слова. Бет не была смелым человеком, но своих оправданных благоразумием поступков не боялась, из-за чего, собрав всю свою гордость в кулак, надела черный трикотажный комбинезон с узкими штанами, идеально подчеркивающий не особо длинные ноги и узкую талию, и туфли на высоких каблуках в тон небольшому клатчу, решая не ударить в грязь лицом. После часового кручения у зеркала было принято решение оставить волосы распущенными, а из украшений надеть большие кольца-серьги и часы. Результат оказался превосходным, особенно если учесть одобрительные свистки и взгляды мимо проходящих мужчин, когда она шла к месту назначения, — и Бет тогда чувствовала дикое смущение. Она не любила излишнее внимание. За всю жизнь ей так и не удалось завести нормальных отношений. Подруга смеялась, что это все виноваты ее «высокие стандарты», и была не особо права. Просто Бет попадалось совсем не то. Не те. Кто-то излишне красив и самодоволен, кто-то недостаточно умен, кто-то надеется только на родительскую помощь, а кто-то вовсе не может связать более двух слов вместе. А заводить отношения «абы были» не в ее стиле. И характере. Именно поэтому за всю жизнь и ходила только на свидания, не доводя дело дальше рукопожатия. Она не стремится к идеалу. Банально ей нужна от человека забота; чтобы в ней не искали выгоду и не использовали, а потом выбросили; чтобы отношение было как женщине, а не к куску мусора — как это у многих мужчин и происходит; чтобы она чувствовала себя счастливой, а не несчастной. Это ведь не так много, да? Поэтому сейчас, попивая из бокала обычный вишневый сок, выдавая его за вино, со вздохом смотрела на одногруппников и их попытки вытереть пролитый на стол лимонад обычными сухими салфетками. Все то же самое, что было на выпускном — и они ей что-то доказывали? Серьезно? Видимо, да. Усмехнувшись и встав из-за стола, Бет больше не могла находиться с ними в компании. Марк — бывший капитан по бейсболу, взявший кубок в соревнованиях между колледжами, — не сводил с нее взгляда еще с самого начала их попоища, прерывающееся на сумасшедшие танцы и «смешные» истории, приключившиеся за год работы после выпуска. И это было очень неприятно, особенно учитывая его прошлую репутацию бабника и прогульщика. Стать жертвой, особенно в таком его неадекватном состоянии, не особо хотелось. Следовало либо ретироваться куда подальше, чтобы не успел понять, куда она делась, либо не оставаться совершенно одной и не стать легкой добычей. Двигаясь в сторону бара, Бет передернуло, как только она увидела отвратительное подмигивание Марка. Черт возьми, не хотела ведь замечать, стараясь показать полное игнорирование, и, конечно, провалилась. Такие мудаки видят во всем намеки на свои подкаты — и даже простой взгляд для них может означать: «я вся твоя, трахни меня». Бет просто уверена, что он один из тех, кто винит во всем женский пол; чего и следовало ожидать от такого мудилы. Слава богу, что на ней не было юбки — в случае чрезвычайной ситуации она может просто откинуть туфли и побежать, не боясь засветить всеми прелестями. Да и не понимала она эти мини-юбки, и не хочет понимать. Огромное количество девушек на них помешано. Взять, например, клуб, в котором она сейчас находилось — практически все были в них, и только единицы в штанах. Даже ее одногруппницы посчитали нужным оголить ноги почти до самых ягодиц, хотя шли пить, совершенно наплевав на последствия. Боже, что за сумасшествие. Дойдя до барной стойки и попросив повторить, получила снисходительный смешок от бармена и бесплатных пятьдесят миллилитров сока. Как мило, — сразу пронеслось в голове. Но как только она развернулась, застыла, не решаясь отойти: недалеко стоял Марк. Его пьяный шальной взгляд говорил сам за себя, а самодовольная улыбка побуждала просто ринуться наутек. Без паники, — приказала себе Бет, ища пути для отступления. Толпа дергалась как сумасшедшая и наверняка не даст уйти далеко с соком, но идти прямиком к Марку вовсе не намерена. Проще попроситься к бармену залезть под стойку и сидеть там, пока все не закончится, но это, как минимум, странно. Максимум — подозрительно. Почти потеряв всякую надежду сбежать, чуть не подпрыгнула от радости, когда диджей объявил медленный танец, запустив медленный саундтрек. Плотность людей снизилась вдвое, и Бет протиснулась на другую сторону, боковым взглядом замечая, как этот надоедливый бабник последовал за ней. Нужно выкручиваться, причем довольно быстро. Скользя взглядом от одного столика к другому, Бет зацепилась за сидящего в одиночестве мужчину — довольно необычного: виски выбриты, а средней (вроде) длины волосы завязаны в небольшой хвостик; широкие плечи выделялись даже сбоку, как и массивные руки, согнутые в локтях и опирающиеся на поверхность стола. В его больших ладонях была наполовину выпитая поллитровая кружка пива. А сам он был одет во все темное, не выделяющееся. Хмурый, злой, страшный — первое впечатление. Его сильная и грозная аура пугала — не зря же вокруг его стола не было ни души, — но тяжелый, подбитый временем взгляд, притягивал. Почти гипнотизировал. Обернувшись, встречаясь взглядом к идущему к ней Марку, Бет уверенно пошагала вперед, игнорируя легкое потряхивание и быстро бьющееся сердце. «Надеюсь, не откажет», — промелькнуло в голове. Чем ближе она подходила, тем больше ей хотелось убежать: вблизи этот мужчина казался слишком… брутальным? Мужественным? Сильным? Устрашающим? Огромным? Своей большущей рукой он мог свернуть ей шею одним легким движением. Или Марку. Боже, она действительно это сделает? «Надеюсь, меня оставят в живых», — промелькнула вторая мысль в голове. И весьма оправданная. Не зря вокруг него никого нету, ибо инстинкт самосохранения просто вопит громким криком, требуя убежать куда подальше. На секунду показалось, что она просто меняет шило на мыло, но выхода назад не было. Он ее заметил. Подойдя ближе и неловко обняв себя одной рукой за оголенные плечи, Бет проговорила, вдобавок ко всему ощущая, как наливаются жаром щеки: — Вы… не потанцуете со мной? Поначалу мужчина не понял, что обращаются именно к нему — даже медленно обернулся, чтобы убедиться, нет ли никого рядом с ним — и только после этого утвердительно кивнул, вставая со своего места и просто припечатывая к полу своим ростом. Высокий. Достаточно высокий, чтобы Бет на каблуках еле вытягивала ему до подбородка. Он протянул руку. Просто громадную, в которой ее ладошка утопилась, и несильно сжал, заставив ахнуть и смутиться еще больше. Вторая его рука легла ровно на талию — не выше, не ниже — и прижала ближе. Так, чтобы чувствовать тепло друг друга, но не касаться, отчего сердце теперь билось не в волнении, а из-за состояния легкого восхищения и удивления. Она думала, что это будет грубо, немного резко и не особо приятно, но сейчас была готова сама стереть все миллиметры между их телами, совершенно не ожидая, что мужчина будет нежен, удивительно мягок и очень ласков. Боже. Разве так бывает? «Не суди книгу по обложке», — фыркнула в ответ сама себе и, поставив бокал с соком за его столик, неловко положила свою руку ему на твердое и достаточно широкое плечо. За его спиной ее наверняка не видно. Он вел уверенно, не сомневаясь в своих шагах. И Бет чувствовала, что только чудом не запнулась и не подвернула ногу — она умела ходить на каблуках, но повседневной обувью оставались кроссовки. Туфли всегда казались испытанием, которое не могла провалить, и это впервые, когда она была близка к тому, чтобы облажаться. Судорожно вздохнув и стараясь особо не насиловать ноги, Бет зацепилась взглядом за Марка, стоящего неподалеку, и напряглась, стараясь спрятаться за этим большим мужчиной. Пригласить — пригласила, но вот дальше что? Навязать свою компанию? А не слишком ли это нагло? Меру нужно знать везде. Тем более, даже прямо просить о помощи незнакомого человека — перебор. В конце концов, она уже взрослый человек, который не должен полагаться на других, а рассчитывать только на себя. Скользнув взглядом по массивной груди и широкой шее, неуверенно подняла голову, сразу же сталкиваясь со взглядом серо-голубых глаз и, даже неожиданно для себя, ойкнула. Именно в этот момент нога ее подвела. Мысленно кляня весь свет и чувствуя небольшую боль в щиколотке, Бет еле устояла на этих убивающих и очень высоких каблуках, которые непременно хотелось откинуть в сторону, чтобы дать лодыжкам свободу. Однако она не могла этого сделать, раскрасневшись похуже помидора и чувствуя невероятный стыд перед мужчиной, не сводящего с нее взгляда. — Осторожнее, — коротко проговорил он, и это было его первое слово, обращенное именно к ней. Голос звучал низко, немного с хрипотцой и ни разу не «по-мальчишечьи», как это бывает у большинства даже зрелых мужчин. По телу прошлись непонятные мурашки, заставив немного сжать руку, лежащую на широком плече, и глупо кивнуть в ответ. Она себя так еще ни разу не вела в мужской компании. Это впервые, когда смущение сильнее всех чувств, и при этом сбегать никуда не хочется, моля всех богов, чтобы их танец продолжался как можно дольше. Впервые она хочет узнать мужчину поближе, покорившись на его практически никому не видную нежность. Его рука несильно сжала ее талию и — о боже, о боже, не может быть — придвинула чуть ближе, сокращая эти ничтожные миллиметры между их телами. Сердце забилось еще сильнее. Бет казалось, что от всех испытываемых эмоций она может упасть в обморок. — Если сложно, то держись за меня, — оповестил он, слегка наклоняясь вперед и заведя ее вторую руку себе за шею, а затем невесомо скользнул ниже, удерживая за талию уже двумя руками. Песня все не заканчивалась, и Бет, переступая через свое смущение, сцепила две ладони вместе, приобретая более защищенную от падения позу, хотя со стороны было теперь похоже, будто они обнимаются, а не танцуют. — Спасибо, — и прошептала, вновь встретившись с ним взглядом. Ноги ныли от неудобной обуви, но она даже под страхом смерти не призналась бы в этом. — Почему ты меня пригласила? — в лоб спросил он, и словно в ответ его вопросу песня сменилась на новую, такую же медленную. Возликовав внутри от радости, Бет неловко отвела глаза в сторону, вновь, как назло, сталкиваясь с горящим взглядом Марка. Все, что она сейчас скажет, будет правдой. Не полной, конечно — частичной, но правдой. Потому что пригласила она именно из-за разных причин, одной из которой являлось то, что в нем ее что-то зацепило и заканчивая тем, что на данный момент с ним она как за каменной стеной. Вряд ли здравомыслящий человек полезет к этому мужчине. — Я… — Бет тяжело вздохнула, чувствуя, как начинает нервничать, —… вы просто привлекли взгляд, — «вы»? Она серьезно только что «выкнула»? Какой стыд, ей срочно нужно что-нибудь выпить, чтобы обрести ту самую смелость, с которой к нему подошла. Мужчина не ответил, вероятней всего задумавшись, а Бет, ругая себя последними словами, вновь подвернула ногу, наступив на какую-то неровность в полу, и была готова встретить пятой точкой все что угодно, но удивленно замерла, внезапно осознав, что по-прежнему осталась в том же положении. Сильные руки на талии крепко держали, не позволяя упасть, словно она вовсе ничего не весила. «Не хочешь подобных ситуаций — тогда вовсе не носи такую обувь», — сказал бы любой другой на сие недоразумение, но мужчина ограничился только тихим: — Я держу. Бет честно будет не виновата, если так глупо влюбится в этого мужчину. — Спасибо, — она неуверенно теребила собственные пальцы за его широкой шеей, опять же горя со стыда из-за собственной неуклюжести. Чертов второй раз. — Значит, если я попрошу тебя оставить свой номер телефона — согласишься? — неужели такой мужчина заинтересовался такой девушкой, как она? Или Бет настолько переволновалась, что теперь слышится только желаемое? Однако он смотрел: в ожидании, слегка сжимая тонкую талию и очевидно готовый в любой момент поймать. Как она могла попасть в такую ситуацию? Боже, это все действительно происходит на самом деле? — Да, — Бет сказала прежде, чем успела подумать. И, потеряв всякий стыд, уткнулась носом в широкое плечо, стараясь спрятаться от его волнительных глаз. — И даже если захочу проводить тебя до дома? — неожиданный шепот прямо в ухо вызвал целую кучу мурашек. Да он с ней играет, как с маленьким котенком, смотрит на реакцию и выжидает, когда сама его не попросит. От столь осознания хотелось провалиться сквозь землю, но Бет мужественно держалась, не желая показаться пугливой трусишкой, и пообещала себе не вестись на любые провокации: сначала обмозговать, а потом делать — про это нельзя забывать ни в коем случае. Хотя и не могла понять ход его мыслей. Встретил молчанием, поразил нежностью, а покоряет хитростью, — что это за тактика? И тактика ли вообще? — Вы… — боже, она опять «выкает». Убейте ее за это в самом срочном порядке, — слишком властный. Я не могу сказать, что мне это не нравится, но я не привыкла общаться в таком ключе. Мужчина слегка отстранился, приподнимая бровь, но спросить ничего не успел — их прервал звонкий голос бывшей одногруппницы — Киры, — буквально чуть не сбившей ее сзади, если бы мужчина не уклонился, утягивая за собой — и девушка пролетела мимо, почти падая на пол. Бет не спешила убирать руки, да и вообще в принципе отстраняться, слишком неловко обнимая мужчину за шею и наверняка всем своим видом показывая, насколько сильно хочет остаться рядом с ним. И он заметил, усмехнувшись, но проявляя больше благоразумия в этой ситуации, замирая и поворачиваясь к перебившей их Кире, чтобы выслушать ее, хоть и не имеет к этому абсолютно никакого отношения. — Бет! — с выдохом проговорила она, настороженно обведя их взглядом и слегка отходя назад, будто видела перед собой опасного хищника, способного в любую секунду разодрать горло. — Скоро по домам расходимся, — она неловко вновь отступила назад, и протянула клатч, оставленный Бет за столом, — и вот. Тебе лучше не показываться никому на глаза. — С чего бы? — возмущенно воскликнула она ответ, убирая руки с широкой мужской шеи и забирая маленький клатч, в котором лежали ключи от квартиры и телефон — было бы обидно все это потерять. Вероятней, по ее взгляду одногруппница поняла, что она хочет спросить, а поэтому не стала молчать, поясняя: — Как ты и говорила, начался балаган. В курилке Люк ударил Стефана, Стефан — Сэма, и началась потасовка, — ну, ничего удивительного, да. Бет этого и ожидала, когда все решили встретиться в этом месте. — Нам удалось их растащить. Но… — она замялась, нерешительно продолжив: —… без понятия как, но они пришли к выводу, что во всем виновата ты. — Я? — тут же переспросила Бет, явно что-то недопоняв. Не послышалось же, да? Черт возьми — ее слова обернулись против нее. — Ты, — кивнула Кира, — у нас мальчишки вроде никогда девочек не обижали, но они сейчас в нетрезвом состоянии, а поэтому тебе лучше не рисковать. Такое развитие событий не нравилось вовсе. Получается, эти идиоты решили сделать ее крайней? Тем более, пока ее не было рядом? Боже милостивый, Марка за этот вечер было достаточно, так появилась еще одна проблема — и она не знает, как с ней бороться. Вызвать такси и поехать домой? А если ее ждут на выходе? Тогда переждать все в тихом и укромном уголке? Черт. Черт. Черт. Черт. — Спасибо, — через силу улыбнулась Бет. Кира всегда была миролюбивой и часто помогала всем, кто в этом нуждается, и сейчас ее хотелось расцеловать за сие предупреждение. — Рада была тебя видеть, — сразу ответила она, и махнула рукой. — До встречи. Думаю, с такой компанией тебе ничего не грозит. И удалилась. М-да. Этот вечер максимально жмет из нее все соки. Мужчина аккуратно сжал ее талию, привлекая к себе внимание, и Бет повернулась к нему. И почему этот разговор состоялся перед ним? Нужно было отойти в сторону, не позволяя услышать об этом недоразумении, чтобы сейчас не краснеть из-за подобной ситуации. Проблемных женщин не любят. И судорожно выдохнула, почувствовав, как ее слегка подталкивают вперед. Ноги не хотели слушаться и слегка подрагивали — как бы она не хотела показаться смелой, не могла заставить себя ни бояться. Хотя ничего еще не произошло и вряд ли может произойти, но она все равно дрожит. Черт возьми, Бет. Возьми себя в руки. Не позорься. Поняв, что подталкивать ее бесполезная затея, мужчина слишком резко поднял ее на руки, словно ничего не весящую куклу. Вскрикнув и совсем не ожидая подобного, вцепилась пальцами в сильные плечи, осознавая свое положение — и спрятала лицо в широкой груди, мечтая уже в который раз просто провалиться под землю. Опомнилась только тогда, когда мужчина сел, а ее усадил рядом с собой, подвигая ближе бокал с соком. И на том спасибо. — Я не боюсь, — сразу же констатировала факты Бет, не желая показаться трусихой, в которую сейчас и превратилась. — Хорошо, — согласился с ней мужчина, не возражая. — И я умею защищаться, — в завершение добавила она, пытаясь показать и сильную свою сторону. — Поверю на слово, — не спорил он. И кого она пытается обмануть? Саму себя, прежде всего. Единственное, чем может защищаться — бегством, ловко лавируя между препятствиями и быстро набирая скорость. Не зря все школьные годы провела в клубе по легкой атлетике, в которую завел за руку покойный отец, приверженный к более реальным взглядам на женскую самооборону. Дать ей повод — и сверкать будут только пятки. Поэтому, нервно сжав в руке бокал, сделала несколько глотков, смачивая пересохшее от нервов горло, и икнула. Тоже от нервов. — Думаю, это не повод, чтобы напиваться, — мужчина забрал ее напиток, решив его пригубить — и удивленно приподнял брови: — Сок? — Да, — кивнула Бет, — я не люблю алкоголь. — Ты подошла ко мне в трезвом уме? — переспросил он, вовсе переходя на другую тему, — у тебя вообще нет инстинкта самосохранения? «Есть», — возмущенно буркнула она в ответ. Мысленно. Именно это и заставило подойти, чтобы не оказаться в лапах у безумного Марка, до сих пор стоящего у барной стойки. Не сделай она так, то сейчас бы пришлось еще и полицию вызывать — мирным путем она ни за что бы не отдалась этому мудаку. Бет отрицательно махнула головой, краснея и отворачиваясь, чтобы не видеть лица напротив, недоумения в глазах и чуть приподнятых бровей, но долго так просидеть попросту не позволили — большая пясть аккуратно легла на подбородок, и вновь развернула к нему лицом, отчего в ушах застучало сердце. — Бет, — буквально перекатил на языке ее имя. — Я — Баки. У меня немного друзей, и уже очень давно не было отношений. Позволишь мне ухаживать за тобой? Что? Он это серьезно? Так просто? Такие мужчины вообще бывают? — и занервничала от того, что ее спрашивают о таком. Обычно все происходит не совсем так. Обычно о таком вообще не спрашивают. Или он ей дает шанс подумать? «Согласишься — и ты моя» — это он подразумевает? Или все намного проще, чем кажется? Черт. Она в любом случае не может отказаться. Баки за несколько минут танца залез под кожу, и даже если этот вечер будет единственным, когда они общаются — ни за что его не забудет. Ни как мужчину, ни как партнера по танцам, ни как просто человека. А поэтому, набрав в легкие побольше воздуха, Бет все-таки решила попытать удачу: — Да. Боже, и почему в ней нет женской уверенности? Нет того стержня, отвечающего за самоуверенность и чувство превосходства? Вместо этого она сидит, позорно сжавшись и не в силах вымолвить связного предложения. Оправдаться перед собой-то может: чего ожидать от девственницы, у которой за плечами всего лишь два отвратительных поцелуя, — но вот перед другими уже проблема. О таком факте сразу и не расскажешь. Особенно учитывая разгульную жизнь малолетних девочек до восемнадцати. Бет, к слову, двадцать три. И она реально отсталая от жизни, живущая работой, собственными увлечениями и не имеющая особой тяги к противоположному полу девушка. И если бы берегла себя — так это ей нафиг не нужно. Все ей не те. Идиотка. Теперь сидит перед таким мужчиной, не имея ни грамма опыта, и краснеет, стыдясь своей девственности. Дожили. — Так что это за ситуация? — уточнил Баки, подтягивая к себе большую кружку пива и внимательно смотрящий на нее сверху-вниз. Теперь, когда они сидели, их разница в росте была более явно заметна. Умеешь влипать в проблемы, умей их и объяснять, — фыркнула она себе, нервно поправив волосы и понимая, что не может ни ответить. — За пару дней до сегодняшней встречи выпускников, я говорила, что поход в клуб обернется очередным мордобоем, — проговорила Бет, поднимая голову и встречаясь с его взглядом, — они все напали на меня своими «ты не права», «мы изменились», а по итогу оказалось наоборот. — И обвинили тебя, — утвердил он, исходя из услышанного. — Да, — согласилась Бет, тяжело вздыхая. Зная собственную везучесть и умение влипать во всякие приключения, покоя им двоим не видать. Несмотря на то, что подобное стоило бы сообщить, чтобы в будущем избежать недопониманий, ни за что не могла сделать сейчас — не хотела, правильней сказать. К тому же, кто такое говорит при первом знакомстве? А вдруг ему все равно на ее вот такую обратную сторону? — Не думаю, что они тебя побеспокоят, — прозвучало очень многозначительно, отчего Бет немного приподняла бровь, надеясь, что подобное истолковала правильно, и, опустив голову, кивнула. Боже, и почему она опять смущается? Когда она превратилась в такую нюню? До сего момента могла даже между глаз дать, если заслужили, а потом топить целый марафон по улицам, — а сейчас ведет себя ужасно. «Бет, давай, прекращай. Покажи себя с лучшей стороны. Скажи, что ли, «спасибо», или спроси о его мнении. Только не молчи, будто в рот воды набрала», — говорила она сама себе. В ответ мыслями телефон в клатче пиликнул, и его пришлось достать и разблокировать, чтобы прочитать входящие. «Все хорошо. Они разошлись по домам», — написала ей Кира, и чтобы не было никаких недомолвок, Бет протянула свой телефон Баки, чтобы тот тоже смог прочитать. В конце концов, имеет право знать, а врать было не в ее стиле. — Эта была паника на пустом месте, — улыбнулась она, и получила в ответ легкую почти незаметную ухмылку. — Только напугала зазря. — Ты сказала, что не боишься, — напомнил он. Бет покраснела и нервно сцепила пальцы, понимая, что оговорилась, и, пытаясь не смотреть в его серо-голубые глаза, пробурчала, стараясь не показаться захорохорившимся цыпленком, но ничего не могла с собой поделать: — Не боюсь. «Определись уже, — хмыкнула сама себе, — а еще лучше расскажи, как совсем недавно устроила истерику, когда проходящий мимо клоун просто протянул шарик. Красный». Как бы она не старалась показаться смелой, все заканчивается грандиозным провалом. В ее арсенале куча детских страхов, в одних из которых были клоуны, внушающие такую панику и истерику, что проще вызвать скорую с успокоительным, чем пытаться что-то сделать самостоятельно. Поэтому прогуливаться на ярмарках или в детских парках было запрещено. И ходить на всякие разные представления. И появляться на Хэллоуин. Да кого она пытается обмануть? — Не хочешь прогуляться? — Баки отвлек ее от собственных мыслей, снова привлекая к себе внимание, и Бет растерянно кивнула: — Хочу, — и неловко замялась, — только отойду в уборную. Он кивнул, и Бет аккуратно выбралась из-за столика, на всякий случай оставляя свой телефон на столе вместе с клатчем, чтобы мужчина не подумал, что она таким образом пытается сбежать. Судя по его вопросам, да и устрашающему внешнему виду, желающих завести с ним отношений нет. И, честно, даже непонятно, почему? Вспомнить даже Киру, когда она с опаской отступала назад — неужели он выглядит настолько страшно? Конечно, Бет и сама не безгрешна, когда подходила к нему и думала о всякий глупостях, но всё ведь хорошо. У Баки достаточно нежные руки, хоть на вид большие и грубые. Насчет характера пока рано что-то говорить, но Бет почему-то была уверена, что не разочаруется. Ловко лавируя между танцующими людьми и стараясь не убиться на своих каблуках, слишком поздно поняла, что оплошала — чертов-не-ушедший-Марк появился на горизонте как раз тогда, когда Бет открывала дверь от дамской комнаты. Руки задрожали, а сердце от волнения забилось оглушительно сильно. Ей сегодня везет прямо очень. Что это за череда неудач такая? Осталось возле дома встретить клоуна с красным воздушным шаром — и травма на всю жизнь. Несколько громко закрыв за собой дверь и облегченно выдохнув, обнаружила, что не одна. Быстро подошла к крану и оперлась руками об умывальник, обреченно смотря в свое отражение. Захотела сходить в туалет на свою голову. И ладно если бы приспичило — так нет, просто «на всякий случай, если захочется потом». Спасибо, теперь перехотелось все. И так. План? Какой к черту план? Выпрыгнуть из окна и зайти в клуб вновь? Но вход в такое время платный, а налички — кот наплакал. Тем более, у нее с собой только часы, туфли и сережки. Попросить о помощи у других девушек? Но что сказать? «Позовите, пожалуйста, Баки? Ну, брутального мужчину с серебряным клатчем на столе». Просто замечательно. Черт. Черт! Спокойствие? Нормальные отношения? Кого ты обманываешь, Бет? Баки надоест ждать — и он уйдет, даже не вспомнив об этом на следующий день, зато Марк порезвится, не забыв поделиться ею с какими-нибудь отморозками, решивших просто поглазеть. Этот мир слишком жесток, и, если не уметь убегать, сразу же сожрут вместе с костями. «Думай, — почти умоляла она саму себя, — думай. Нужно лишь проскользнуть мимо него». Думай. — С тобой все хорошо? — ее плеча коснулись, заставив выйти из мыслей и поднять голову. Незнакомая девушка стояла совсем рядом и с волнением на нее смотрела, — чем-то помочь? Да, прогнать индюка, ждущего ее за дверью. А еще, по возможности, надрать его самодовольную задницу, чтобы больше не смел вести себя подобным образом. Но вслух сказала совсем другое, вымученно улыбнувшись: — Нет… — тяжелый неосознанный вздох, — все хорошо. Стоящая у двери вторая девушка неожиданно фыркнула: — Вряд ли. Вот там, — она указала пальцем назад, приподняв бровь, — стоит не особо приятный кент и спрашивает про девушку в черном комбезе. Отлично, мать твою. Бет открыла кран и плеснула на себя прохладной водой, чувствуя дрожь во всем теле. Из макияжа на ней только водостойкая тушь и помада, давно съевшаяся соком — волноваться было особо не о чем. И вновь взглянула на себя, желая провалиться на этом самом месте. — Отвратительная ситуация, — прокомментировала девушка рядом, и принялась рыться в своем пакете с очень серьезным видом. — Могу помочь только этим, — и протянула перцовый баллончик. На свете еще есть такие люди? Серьезно? Она ведь не спит? Почти заплакав, Бет с благодарностью приняла помощь, шепча одними губами: «Спасибо». Это поможет. Обязательно, черт возьми. Шанс выскользнуть из лап зловещей судьбы и не быть изнасилованной вырос в несколько раз, заставив почти запрыгать от радости. Вторая девушка, сняв с плеча рюкзак, вмиг достала оттуда белые кроссы — и кинула их прямо под ноги, хмыкнув: — Они мне малы. Купила сегодня по дешевке, не померив. Будет проще убежать. Если подойдут — можешь оставить себе. И, не дождавшись благодарностей, вышла, негромко прикрыв за собой дверь. Чудачка. Бет растерялась, недоуменно смотря на кроссовки и почти зависла, если бы стоящая рядом девушка не толкнула в бок: — Переобувайся. Выйдем вместе. Быстро послушавшись и скинув каблуки, тут же обулась, чувствуя себя вдвое ниже, но ногам стало привычней и комфортней, хотя резина на подошвах будет скользить как последняя скотина. Слава богу, что не жмут. Дареному коню в зубы не смотрят, и убегать, в случае какой-то непонятной херни, станет намного проще. Попрыгав на месте, проверяя, насколько хорошо влезла в кроссы, Бет одной рукой аккуратно взяла за каблуки свои туфли, а вторую — с баллончиком — прижала к груди, держа его в полной готовности, и прошептала: — Спасибо. Незнакомая девушка кивнула и, взяв под руку, потянула на выход. Сердце Бет билось как сумасшедшее, а поджилки дрожали с каждым шагом все сильнее, но выбора не было. Оставаться в туалете — не самое умное решение, как и сдаваться без боя. Пусть сейчас они и поднимут шум, привлекая внимание, но зато останутся относительно в целости. Девушка открыла дверь первая, и Бет, увидев кивок с ее стороны как знак, что можно идти, вышла из уборной, тут же замечая неподалеку Марка, с которым разговаривала та чудачка, отдавшая кроссы, — и благодарно ей кивнула, прижавшись к боку незнакомки. Такая ситуация бывает только в кино, и то очень редко, ибо в нее попасть легко, но выбраться с таким исходом — очень малая вероятность. Как можно тише ступая и стараясь показаться более незаметней, чем есть на самом деле, облегченно выдохнула, когда они прошли мимо… … и вскрикнула, почувствовав чужую неприятную ладонь на своей руке, держащую туфли. — Попалась, — пьяно булькнул он. Бет в ответ залила его глаза перцовкой. Сердце на миг замерло, как и две рядом стоящие девушки, готовые в любую секунду дать деру, и почти рухнуло в пятки, когда Марк истошно завопил, хватаясь за голову и врезаясь спиной в стену. — Твою мать, — выразилась чудачка, — а теперь, пацаны, валим. Пока этот недоразвитый бабник обкладывал матами весь свет и все, что на нем есть, они, не раздумывая, рванули врассыпную, почти сбивая попутных людей. Бет бежала как в последний раз, кляня собственную удачу всеми известными матами и понимая: если Марк ее найдет — будет плохо. Всем. Кроссовки скотски скользили по полу, из-за чего она чуть пару раз не шлепнулась кому-то под ноги, но упорно продолжала бежать, не решаясь обернуться ни на секунду. Все-таки, да — на каблуках и пару метров бы не осилила, а тут даже вошла во вкус, мечтая быстрее оказаться в безопасности. Пролетев пару человек и практически вырываясь из толпы, с облегчением увидела заветный столик и сидящего за ним мужчину. Неплохо было бы остановиться, наспех привести себя в порядок и сделать вид, что ничего не произошло, но ноги от страха не слушались, отчего затормозила она почти у столика, только чудом не падая на чужие колени — Баки поймал ее за талию, в недоумении приподнимая бровь. И наверняка считая сумасшедшей. Что будет справедливо. — Я готова, — оповестила его Бет, игнорируя и сбившееся дыхание, и растрепавшиеся волосы, немного влажные от воды, которой на себя плеснула в уборной, и трясущиеся ноги. — Что-то случилось? — проницательно спросил он. Бет, понимая, что в этой ситуации ничего, кроме правды, сказать невозможно, вздохнула и демонстративно потрясла баллончиком: — Убежала. Краткость — сестра таланта. И просто, и понятно. Почему бы и нет? Этот мужчина стопроцентно пожалел о том, что выбрал ее в качестве компании на вечер, ибо столько проблем пугали даже ее саму. За всю жизнь в один день еще не случалось столько бед. Черт. Будет не смешно, если Марк найдет их раньше, чем они уйдут, и вряд ли теперь его остановит грозный вид ее спутника. Пьяному и море по колено. — Кто? — взгляд Баки опасно потемнел, и он встал, возвышаясь над ней самой настоящей скалой. Когда она была на каблуках, то все было терпимо. Сейчас же просто ровно смотрит в широкую грудь, еле дотягиваясь макушкой до мускулистых плеч. Бет слегка заволновалось. Приятно, что у нее появился неожиданный защитник, но она не хотела, чтобы все закончилось дракой. Марк, хоть и дурак, весьма сильный противник — и последнее, чего хочется: чтобы Баки пострадал. Хотя инстинкты в ответ возмущенно вопили. — Все хорошо, — она неуверенно дотронулась до его руки. — Я же говорила, что умею защищаться, — и улыбнулась, искренне молясь, чтобы они поскорее свалили отсюда. И получила в ответ тяжелый вздох. Баки сгреб ее клатч и телефон со стола и положил к себе во внутренний карман кожаной куртки, а после весьма удивленно заметил, оглядывая ее с ног до головы: — Ты уменьшилась. Вросла в землю. Стопталась, пока бежала. Для таких шуток еще слишком рано, поэтому ей пришлось поднять руку, держащую туфли, и многозначительно посмотреть вниз на кроссовки, в которых она была. Вот кажется, что человек высокий, а на самом деле коротышка, коих стоит поискать. И немного зависла, когда этот странный мужчина отобрал ее туфли и занял освободившуюся руку своей большой пястью. Он вызвался нести все ее вещи сам? Серьезно? Зачем? — Спасибо, — Бет слегка сжала ладонь, чувствуя себя вновь смущенной, — пойдем? Баки кивнул, разворачиваясь в сторону толпы, и, потянув ее ближе к себе — почти впритык — повел вперед, уверенно вышагивая в сторону выхода. Ожидая толкучки, только удивленно выдохнула, когда все начали перед ними расступаться. Интересно. И неожиданно. Весьма. Прижавшись к сильной руке и почти на ней повиснув, Бет старалась не скользить, при этом пытаясь найти взглядом двух девушек, так хорошо помогших ей с побегом. Однако выход был все ближе, а шанса их встретить оставалось все меньше, из-за чего печальный вздох пришелся сам по себе… … и застрял где-то в легких. У Марка покраснела область вокруг глаз, на коже местами вылезло раздражение, а по щекам катились некрасивые слезы. Он стоял впереди, наверняка ожидая, что она должна вылететь из клуба пробкой и, очевидно, ждал у моря погоды. Отлично. Серьезно? Сжавшись и не специально дернув Баки за руку, внезапно почувствовала, как с новой силой задрожали ноги, путаясь между собой и заставляя практически повиснуть на чужом плече. Её песенка спета. Получите, распишитесь. Не заказывали? Все равно получите. И почти упала, когда они внезапно затормозили. — Обхвати меня за шею, — приказал Баки, наклоняясь к ней для удобства, и Бет выполнила указания, тут же оказываясь сидящей на одной его руке, неловко поерзав и чувствуя, как сильнее забилось собственное сердце. — Закрой глаза и не открывай, пока я не скажу. И она послушалась, сжимаясь и стараясь просто не обращать ни на что внимание. Баки не глупый — и, увидев Марка, сразу все понял. Сложить два и два не составило труда, а поэтому Бет даже предположить не могла, что сейчас должно случиться. Пару шагов, и она плотнее прижимается ближе, зарываясь носом в теплую кожанку, и почти не дрожит, когда слышит: — Эта сука залила мне глаза перцовкой! Как красноречиво. Прошел уже год с их выпуска, а он ни капли не изменился. Такой же эмоциональный и надоедливый болван, обижающий девушек — и почему он именно ее выбрал сегодняшней целью? Это так принципиально? Очевидно, что да. Очень принципиально, раз уж даже остался после того, как все их бывшие одногруппники разбежались. Кроме нее. Охренительно. Вот и отметила встречу выпускников — и хрен вообще теперь придет в следующем году с такими событиями. Бет почувствовала, как Баки резко поднял руку, и сначала не поняла, что произошло, пока не услышала отвратительный хруст и булькающий, визжащий крик Марка, ясно говорящий о том, что какая-то его кость была сломана. — Увижу рядом с ней — оторву конечности, — грозно, почти рыча проговорил Баки, ясно давая всем понять, что не шутит, и Бет обняла его сильнее, внутри довольная как самый настоящий кот, в тайне наевшийся сметаны. Она не жестокий человек, нет, но козлу-Марку давно стоило что-то сломать. Рядом стоящие люди загудели, а кто-то даже прокричал, что нужно вызывать скорую помощь, но она по-прежнему не открывала глаза, спрятавшись от мира в теплых мужских объятиях, и ощущая каждый его твердый шаг. Очень приятно осознавать, что находится под такой надежной защитой — и ее никто не сможет тронуть. Ни всякие Марки, ни бывшие одногруппники, ни клоуны, вообще никто, и от сие осознания она, не ведая, что творит, понежилась, еле сдерживаясь от восторженного писка. Какое насыщенное у них выходит знакомство. Без пяти минут знают только имена друг друга, а уже так обжимаются. Бет, как хорошей девушке, должно быть стыдно, но она не ощущала ничего, кроме расслабленности. Холодный ветер буквально хлестнул по плечам, заставив вздрогнуть и мигом пожалеть, что не взяла с собой ничего наверх. — Можешь открывать, — и она послушалась, слегка отстраняясь, чувствуя дрожь из-за прохладного вечера, и оглянулась, видя этот злосчастный клуб уже позади. Да, все эти события останутся с ней надолго. — Куда мы пойдем? — с любопытством проговорила Бет, заглядывая Баки в глаза. Было жутко интересно узнать, что он сделал Марку, особенно так быстро, но для таких вопросов атмосфера не была подходящей. Она думала, что все закончится кулаками, но по факту практически ничего не случилось. Марк, похоже, был слишком пьян, чтобы быть серьезным противником — будь у нее сил побольше, сама бы уже давно ему что-нибудь сломала. — Прямо, — очень информативно прилетело в ответ. Заерзав и попытавшись извернуться так, чтобы видеть их путь, Бет совершенно забыла, что ее можно отпустить уже как пару минут — и поняла это только тогда, когда Баки для ее же удобства помог перевернуться, невозмутимо шагая вперед. Попросить поставить? Ему должно быть тяжеловато. Он хоть мужчина сильный, но никто не застрахован от усталости. В конце концов, она тоже хоть и не особо много весила, но понимала, что человек — и в Африке человек. — Может, посидим на набережной? — предложила Бет. Когда он ее отпустит? Тогда, когда устанет? «У тебя же нету языка», — язвительно хмыкнула она сама себе. — Ты не голодна? — вопросом на вопрос ответил Баки, напрочь решив игнорировать ее слова. Мужчина сам себе на уме, — и это как притягивало, так и отталкивало. Непонятно еще: хорошо это или плохо. Бет не то, чтобы ждала, что они легко найдут общий язык, но не ожидала, что это будет так непросто. Но жизни без трудностей не бывает. И тут либо нужно бороться, либо позорно искать легкие пути. Покойная мать, расчесывая ей волосы, всегда говорила мудрые вещи, которые Бет не сразу начала понимать. Сначала думала, что это нелепица, потом стала прислушиваться, а сейчас иногда даже использует. Мама вообще была необычной — она не была сильно ласковой, и вместо объятий предпочитала оказывать поддержку подарками. Отец смеялся постоянно, обзывая снежной королевой, заблудившейся в Нью-Йорке, но ничего не мог поделать. Такой характер. Бет не была такой, и порой об этом жалела. — Не совсем, — наконец проговорила она, с намеком подергав ногой, и опять же не получила никакой реакции. Набрав в легких побольше воздуха, а в кулак — смелости, нервно пролепетала: — Тебе, наверное, должно быть тяжело. Баки посмотрел на нее как-то слишком странно, будто она сказанула наиглупейшую глупость, а потом слегка отстранил от себя, убирая вторую руку, и демонстративно оставил ее сидеть на одном предплечье. Бет не дружила с биологией слишком хорошо, да и с тяжелой атлетикой, но вот так держать кого-то сложно. Очень. Но его лицо оставалось таким же бесстрастным. Даже капельки пота нигде не выступило, будто он держит не живого человека, а котенка. Сердце отчего-то забилось быстрее. Боясь оказаться сидящей задом на асфальте, Бет вцепилась руками в чужую шею, собираясь повиснуть и утянуть за собой, если, конечно, сможет, но ничего не происходило. Мужчина весело хмыкнул, слегка подкидывая ее: — Не уроню. «Хотелось бы», — проворчала сама себе Бет. — Все так говорят, — и не удержалась, обнимая мужчину сильнее и чувствуя, как ее опять подкинули. Да над ней издеваются, ей богу. — А потом случаются аварии. — Я держу тебя, малышка, — настойчиво повторил он, — не сомневайся в моей силе. Я могу нести тебя всю нашу прогулку. — Это будет очень странным, — засмущалась Бет, благодаря всех известных богов, что сейчас довольно темно и увидеть их издалека практически невозможно из-за темноты, — я не против пойти сама. Баки кивнул, и через секунду поставил ее на асфальт. Холодный ветер дал о себе знать тут же, неприятно коснувшись плеч — и Бет задрожала, тут же обнимая себя руками. И чего она возмущалась? Надо было сидеть на чужих руках и не рыпаться — так нет, вякнула, дура принципиальная. Теперь мерзни. — Идем в кафе? Или к набережной? — поинтересовался у нее мужчина. Все-таки, он не проигнорировал ее предложение, что очень обрадовало. Логически рассудив, что в кафе намного теплее, Бет уверенно проговорила, стараясь не показывать своей слабости к холоду: — В кафе. Однако, видно, актриса из нее плохая, потому что Баки, вытащив ее телефон и клатч с внутреннего кармана и сунув их в задний карман своих джинсов, снял с себя кожанку и накинул на нее, сам оставаясь в черной кофте с высоким воротником. Ноги почти подкосились от тепла, так приятно согревающего спину, но совесть не позволила так безвозмездно принять такую помощь. — Ты не замерзнешь сам? — заботливо спросила она. Получая в ответ короткое: — Нет. И они отправились на поиски кафе. *** Это было лучшее свидание в ее жизни. Баки не особо разговорчив, предпочитая больше слушать, но он не игнорировал, как казалось в начале, и умалчивал о себе, только сказав, что был в том клубе с другом, но того увела какая-то девушка, потом еще и еще одна, и вечер начал проходить в одиночестве. Бет поняла, что этот самый друг слишком сильно пользуется популярностью у противоположного пола, в отличии от самого Баки, и была благодарна, что не струсила, когда решила пригласить на танец. Потому что такие мужчины обычно бывают только в книгах. Сильный, суровый, мужественный, властный, но при этом пытается проявить заботу, очень нежный и осторожный, умея рассчитывать силы. Бет покорена, влюблена, восторженна и теперь глупо хочет вновь с ним погулять, ощутить его руки у себя на талии и обнять за широкую шею. Как бесстыдно. Они ведь только первый день знакомы, но она не могла себя остановить. А еще она оставила в кафе туфли. Баки поставил их под стол, чтобы не мешались, а когда уходили — никто из них об этом и не вспомнил. Ну и черт с ними. Все равно купила на скидке за смешную цену, да и вряд ли их обует после той серии подвернутых ног в процессе танца. К черту туфли. Баки проводил до самой двери ее квартиры, и они обменялись номерами. Бет даже не забыла отдать кожаную куртку и несколько минут боролось с желанием притянуть к себе за ворот и чмокнуть на прощание в щеку — и по итогу этого конечно не сделала, но как, черт возьми, хотелось. Поэтому сейчас, по-дурацки хихикая, Бет вертела в руках телефон, нерешительно смотря на новый контакт «Баки» с сердечком — не дай бог ему увидеть сей стыд — не могла заставить себя ему написать. А хотелось. Жутко. Этот мужчина въелся в самое сердце, и жутко страшно, если подобное чувствует только она одна. Укусив себя за губу и решительно нажав на иконку «сообщения», Бет дрожащими руками настрочила первое всплывшее в голове предложение и тут же отправила, чтобы не было время на то, чтобы подумать.

Кому: Баки ❤️ Текст: Напиши, как дойдешь. Я волнуюсь Статус: Отправлено

За такого мужчину грех не волноваться. Но как бы сильно не билось ее сердце, она не хотела показаться дурочкой. Хотя, по сути, ей и являлась — за всю чертову жизнь она ни разу ни в кого не влюблялась. Сначала учеба, смерть родителей и работа, даже влечения никакого не испытывала, отчего все подруги называли ее идиоткой. Возможно, даже были правы. Определенно правы. Но черт возьми. Баки. Как она так умудрилась? Это вообще нормально? Слава богу, что завтра выходные, иначе бы вовсе не смогла работать, отвлекаясь на мыслях о сегодняшнем вечере. И получила бы весьма справедливый нагоняй от начальника. Телефон пиликнул, а сердце от волнения екнуло.

От кого: Баки ❤️ Текст: Не волнуйся. Статус: Получено

Отлично. Спасибо. Успокоил. И следом пришло еще одно СМС:

От кого: Баки ❤️ Текст: Отвечено на: «Напиши, как дойдешь. Я волнуюсь» ↳ Хорошо. Статус: Получено

Счастливо прижав к себе телефон и завертевшись на кровати, Бет почти запищала, если бы не осознание, что в соседних квартирах спят люди. Не хотелось отхватить подзатыльника от них — особенно от бешеного соседа этажом ниже. Закрыв глаза и прокручивая перед собой весь вечер в хронологическом порядке, практически ушла в дрему. Ей до жути хотелось отношений с этим мужчиной — он просто волшебник, раз сумел так ее покорить — и сильно расстроится, если они разойдутся как в море корабли. Это будет нечестно. И слишком жестоко. Телефон снова пиликнул от пришедшего сообщения:

От кого: Баки ❤️ Текст: Я дома. Статус: Получено

Бет поняла по времени, что задремала на хороших сорок минут. Ответив каким-то смайликом — из-за слипающихся глаз даже не поняла, что послала — и окончательно уснула. Этот день был слишком насыщенным. Она имеет на это полное право. ***

Кому: Баки ❤️ Текст: 😘 Статус: Отправлено