Катастрофически случайная череда неудач…

Стараясь не думать ни о чертовых презервативах, лежащих на тумбе в коридоре, ни об устрашающей клоунской маске, Бет никак не могла нормально уснуть. Раны неприятно ныли, не давая о себе забыть, а в горле ужасно пересохло, напоминая Сахару — она бы с удовольствием сходила на кухню, если бы не два мешающих фактора: болевшие ступни и эта злосчастная маска. И если первый был вполне обоснованный и весомый, то второй отвратительно смешон, а будить Баки из-за ерунды не хотелось. В конце концов, что она ему скажет? «Меня пугает оставленная Маргрет хрень в коридоре, поэтому принеси мне, пожалуйста, водички»? И так после оставленных презервативов было до ужаса неловко, отчего из-за нервов чуть были не разбиты пару тарелок и любимая кружка, только чудом спасенные благодаря реакции Баки. А так… Черт. Черт. Черт. Черт. Все же так хорошо начиналось. Слава богу, что выходка Маргрет осталась без комментариев, иначе пришлось бы не только краснеть, но и плавиться от стыда, моля всех богов, чтобы эта ситуация осталась забытой в прошлом как можно скорее. Осталось только пережить эту ужасную ночь. Осторожно повернувшись, стараясь не задеть раны и при этом не потревожить сон Баки, Бет устроилась на боку, подкладывая собственную ладонь себе под щеку и искренне избегая смотреть через открытую дверь в коридор. Взгляд непроизвольно скользнул по темным волосам напротив, собранным в порядком растрепавшемся хвосте — и придвинулась чуть ближе, пытаясь рассмотреть лучше. Баки действительно по-своему красив. Поразительно, что такой мужчина решил ею заинтересоваться, и сейчас находится рядом столько времени и по своей воле. Бет казалось, будто она отхватила себе какое-то редкое сокровище, о котором вообще до этого момента никому не было известно. Не сдержавшись, медленно протянула руку вперед, касаясь колючей щетины, и провела вниз до подбородка. Так хочется уткнуться носом в его широкую шею, крепко обнять и вообще не вставать с кровати ближайших несколько лет. Столь откровенные и смущающие мысли пугали, отчего Бет поджала губы, но не смогла заставить себя убрать ладонь. Слишком сложно. А потом все стало как в замедленной съемке — она даже не успела как-то отреагировать, прежде чем оказаться в капкане чужих рук. Их лица находились на минимальной близости друг от друга — настолько, что она ощущала его горячее дыхание на своих губах, отчего сердце уходило в пляс, отбивая ребра сильными и очень быстрыми стуками. Не смея о чем-то думать, подалась вперед, оставляя короткий поцелуй на щеке, и отстранилась, проверяя реакцию. Тишина. Ни один мускул на лице Баки не дрогнул, глаза попрежнему оставались закрытыми, а дыхание было ровным и спокойным. Спит? Действительно спит? — и поцеловала еще раз, чтобы подтвердить свой вопрос. Внутри все бушевало и металось, щеки горели от смущения, а душа скреблась от стыда и испуга где-то между грудью, но Бет не позволяла себе думать. Поддавшись своему порыву, снова накрыла его теплые губы своими, практически задыхаясь от чувств, которые испытывала. Ей так хотелось почувствовать тот головокружительный поцелуй вновь, что весь прошедший день ждала его как безумная, но Баки был слишком серьезно озабочен ее состоянием, чтобы сделать что-то интимное, — и Бет не виновата, что теперь крадет его так и не может удержаться перед соблазном. И вздрогнула, когда губы в ответ шевельнулись, а большая рука тепло легла на лопатки, придвигая настолько близко, что она коснулась грудью его широкой и твердой груди. Баки, приоткрыв глаза лишь на мгновение — отчего внутри Бет что-то рухнуло вниз от осознания своего смелого и одновременно безумно глупого поступка, — второй рукой скользнул по ее плечам вверх, нежно касаясь тонкой шеи, и дотронулся большим пальцем до подбородка, умещая остальную часть ладони на щеке. Слегка погладил, заставляя Бет судорожно вздохнуть, а после коснулся языком ее сомкнутых губ. Дрожь прошлась по всему телу вместе с мурашками. Не понимая, что творит и ведомая только инстинктами и желаниями, потянулась навстречу, приоткрывая рот. Внизу живота приятно тянуло, пах сводило незнакомыми ощущениями, побуждая прижиматься к массивной ноге Баки так сильно, что тот, поддерживая Бет за спину, теснее прижал колено меж ее бедер. Рвано выдохнув, на миг задержала дыхание, когда горячий чужой язык мазнул по небу и зубам, потом еще и еще, буквально вылизывая изнутри. Тихо простонав и совсем ничего не осознавая в этот момент, вцепилась руками в его широкие плечи, провела по шее вверх и зарылась в темные волосы. Поцелуй из нежного и трепетного превратился в страстный и горячий, от которого сжималось все внутри — и Бет, за неимением опыта, неловко пыталась повторить все движения, из-за чего Баки пару раз улыбнулся прямо в губы, вжимая в себя сильнее. Она никогда подобного не испытывала. Весь прошлый опыт с двумя отвратительными поцелуями оказался просто ничем — даже в подметки не годился. Баки посасывал ее губы, изучал языком рот изнутри, обжигал горячим дыханием и заставлял всхлипывать от наслаждения и желания получить больше. И после, когда поцелуй прервался, Бет невольно потянулась за новым. Ниточка слюны между их языками будоражила, побуждая сердце стучать быстрее. Баки облизнулся как самый настоящий кот, смотря прямо в глаза, и в одно мгновение повернул ее на спину, сам нависая сверху. Невольно замерев, Бет не могла свести с него взгляда. Красивый. Этот мужчина действительно поражал. Его поступки, слова, действия, эмоции, — она любила в нем все. — Малышка, — хрипло прошептал он, опускаясь, чтобы оставить короткий поцелуй на ее губах, — я могу немного изучить тебя? Бет замялась. Ей хотелось сразу, не думая, ответить заветное «да», но разум бил по голове, умоляя остановиться, пока все не зашло слишком далеко. Страх и желание смешались в одну смесь, впились друг в друга клещами — и она не могла вымолвить ни слова из себя. Плечи начали подрагивать. — Я не буду делать что-то против твоей воли, — тихо продолжил Баки, шепча прямо в губы, — у нас будет стоп-слово… — он на секунду задумался, —… «вишневый сок». Как только ты почувствуешь, что хочешь остановиться — сразу скажешь. И все прекратиться. Бет, не давая себе времени на раздуммия, кивнула. И нисколько не пожалела. Баки улыбнулся — его искренность и мягкость ничем нельзя было спрятать или скрыть — и Бет расслабилась. Ситуация будет под ее контролем. Два слова прекратят все его действия в любой момент. Только… скажет ли она их? И судорожно выдохнула, когда Баки провел губами по ее шее, нежно касаясь кожи. По телу пробежались мурашки, а внизу живота свело с новой силой. Тихо, почти беззвучно простонав, откинула голову назад, неосознанно давая больше площади для изучения. Пожалеет ли она о своем решении позже? — его язык коснулся ее плеч, выводя причудливые узоры, и мысли тут же улетели куда-то в неизвестность. Он действительно изучал ее. Сильная рука нежно гладила вдоль талии, то поднимаясь вверх, почти до самой груди, то вниз — к бедрам, не позволяя грубости или нетерпения. И от этого Бет сгорала с каждой секундой сильнее. Ей хотелось, чтобы его ладонь сжала ее ягодицы, начала страстно мять, коснулась горевшей от желания промежности; чтобы его губы припали к ее соскам, будто хотели съесть — и от своих представлений, мыслей, она, потеряв всякий стыд, зарылась руками в его волосы, томно простонав: — Баки… И он словно понял. Широкая майка, и так еле державшаяся на плечах, скользнула вниз, оголяя ее небольшую грудь. Смутившись, Бет хотела закрыться, но не успела — его горячий язык опередил. От новых ощущений она чуть не задохнулась, прогибаясь в спине навстречу чужим губам. Большая ладонь Баки накрыла вторую грудь, мягко, почти не ощутимо сминая. Бет простонала, не в силах найти себе место на кровати, и вцепилась пальцами в его черную майку, несильно дергая вверх. Боже. Боже. Что они творят? Что она творит? Собственное противоречие самой себе побуждало метаться из стороны в сторону. Она пугалась и распалялась одновременно. Нужно все прекратить. Сказать чертово стоп-слово: «вишневый сок», но не могла вымолвить ни буквы. Его язык слишком горячий и приятный, а руки вытесняли все силы и желание остановить это безумие. А когда на мгновение все прекратилось — протестующе простонала, мысленно умоляя продолжить. Баки снял с себя верхнюю одежду — и воздух словно выбило из груди. Сейчас темно, окно было единственным источником света, но даже так она смогла увидеть, насколько тело было фигурным и красивым. Задрожав, Бет, не ведая, что творит, протянула руку вперед, касаясь его твердой и теплой груди. Хотелось включить свет, чтобы увидеть больше, но так и ее нагота станет ничем не скрыта. Судорожно выдохнув, когда Баки мягко перехватил ее тонкое запястье, почти задохнулось, когда он, улыбнувшись и игриво сверкнув светло-голубыми глазами, провел ее ладонью вниз — Бет чувствовала кожей его крепкие мышцы, задерживала дыхание, когда пальцами ощущала резинку боксеров, выглядывающую из-под спортивных штанов, и выдыхала, стоило ему снова подняться выше. Это было пыткой. Сладкой. Горячей. Сокрушающей. — Ты прекрасна, — прохрипел Баки низким голосом, наклоняясь к ней, чтобы оставить на губах короткий поцелуй. Бет зачарованно потянулась за новым — и ее рот тут же оказался в его власти. Язык вылизывал изнутри, касался нёба, внутренней стороны щек, игрался с ее языком. Сильная рука больше не удерживала ее запястье, но она все равно продолжила водить ладонью по твердой груди, торсу, скользила к широкой спине, царапая ногтями кожу. И ахнула, стоило руке Баки коснуться ее бедра, провести по линии трусиков вбок и остановиться внизу живота. Испуганно сжав ноги, Бет всхлипнула, но тут же утонула в наслаждении, когда его губы опустились к шее, оставляя мокрую дорожку. Тело задрожало, непроизвольно прогибаясь в спине, и она совершенно пропустила тот момент, когда горячие пальцы коснулись клитора, приятно надавливая. —… Б-ба… ки, — тяжело задышала Бет, сжимаясь. — Все хорошо, — сразу прошептал он прямо в губы, — не бойся, малышка. Я не сделаю ничего, что тебе не понравится. Обещаю. Его палец снова надавил, делая круговые движения — и внутри нее будто что-то взорвалось от новых ощущений. Ноги подрагивали, как и бедра, глаза заслезились от удовольствия — и Бет, зарывшись руками в его волосы, притянула к себе, целуя. Что-то неведомое захлестнуло разум, и она, поддавшись этому чувству, не могла себя остановить, языком вторгаясь в его рот и повторяя все то, что недавно делал он. Его пальцы творили невероятное, заставляя метаться по кровати, желая большего; промежность горела будто пламенем, требуя внимания внутри — и Бет, наплевав на собственные принципы, правила и мысли, сгорала от страсти. И как только ощущение его ладони внизу пропало, жалобно прохныкала. Баки отстранился на миг, чтобы горячо — сексуально — облизать собственные пальцы, не сводя зрительного контакта, и впился в ее губы снова, позволяя себя вести. С удовольствием переняв на себя инициативу, Бет замерла и, кажется, задержала дыхание, когда почувствовала, что его рука забирается под ткань трусиков. О боже. Боже. Боже. Боже. Удовольствие пронзило до пяток, когда влажный палец коснулся клитора. Бет выгнулась, задрожав всем телом и заметавшись по простыни, громко вскрикивая. Не зная, как теснее сжать ноги, практически задыхалась от удовольствия, то впиваясь поцелуем, практически хозяйничая у Баки во рту, то цепляясь ногтями в широкие плечи, оставляя короткие красные полосы. Все тело будто било током, она не могла прекратить ерзать, в одно мгновение невольно прижимая бедра, буквально вжимая широкую ладонь в промежность, в другое наоборот — раздвигала их шире, прогибаясь в спине. Внизу живота будто что-то копилось: томное, тягучее, невыносимо приятное, и Бет не могла понять, как взорвать в себе эти чувства, отчего не находила себе места. Баки целовал ее шею, губы, иногда доминируя сам, а иногда отдавая инициативу ей, поддаваясь напору. Прикусывал мочку, водил языком за ушком, втягивал в себя кожу возле плеча, и когда Бет задрожала, не понимая, что происходит, простонал вместе с ней: — Давай, малышка, — и прижал к себе. Внутри нее, кажется, и на самом деле что-то взорвалось, растекаясь по всему телу, отчего все конечности будто стали веревками, мгновенно ослабнув. Бет всхлипнула, отходя от пережитого, и часто задышала, когда Баки нежно поцеловал ее сначала в лоб, затем в скулу, а после — нежно чмокнул в губы, улыбаясь совсем не так, как обычно: по-настоящему, искренне, обворожительно. — Это… — почти беззвучно вырвалось из груди, и Бет поджала губы, смущаясь и совсем не зная, что сказать. — Ты умница, — ласково проговорил Баки, снова целуя, — и… … он запнулся, глядя на свою руку. Молчание. Испугавшись, она приподнялась следом, чтобы посмотреть, что там, но ее тут же сгребли в охапку, поднимая над кроватью. Вскрикнув и обвив руками чужую шею, Бет моментально вспомнила, что единственная одежда на ней — кружевные трусики — и прижалась сильнее к широкой груди, прячась от собственной наготы. В ванной комнате они оказались быстро. Баки включил свет, проходя внутрь, и бережно усадил на узкий бортик. Смущенная, не понимающая, что происходит, Бет скрестила руки, обнимая себя за плечи, тем самым закрывая вид на обнаженную грудь, и всхлипнула, задрожав. — Малышка, все хорошо, — тихо выдохнули ей в ухо. Сильные руки обняли сзади, а к оголенной спине прижалась горячая грудь. Кожа к коже. Мурашки пробежались по всему телу, — ты великолепна, от тебя я теряю голову. Поэтому не думай ни о чем, кроме того, насколько сильно возбуждаешь и притягиваешь к себе. Бет с каждым словом краснела и смущалась сильнее. Его слова грели, радовали, но и тревожили, побуждали волноваться. И вздрогнула, когда чужие губы коснулись шеи почти у корней волос, отчего плечи задрожали. — Что-то случилось? — нервно вырвалось у нее. — Ничего страшного, — сразу служило ответом, — тебе нужно сейчас умыться и сказать мне, где лежат твои прокладки. Бет замерла. Ей послышалось? Зачем… … и опустила взгляд вниз, отрывая одну руку от груди; задержав дыхание, моля, чтобы реальность не оказалось такой жестокой, неуверенно провела ладонью по промежности, и, почти простонав от стыда, увидела кровь на пальцах. Хотелось расплакаться, навзрыд, громко, сжаться где-нибудь в уголке и больше не показываться Баки на глаза. У нее начались месячные. Прямо тогда, когда Баки ласкал ее своими пальцами. От стыда захотелось закричать — почему именно сейчас? Неужели нельзя было дотерпеть до завтра, когда ее не увидят? Боже… это… черт… — Тише, — теплая ладонь погладила по плечу, а сильное тело сзади прижалось теснее, — малышка, все нормально. Посмотри на меня. Бет замахала головой, сжимаясь, но ее тут же перевернули к себе лицом. Баки, раздвинув ее ноги, уместился меж них, заставив запаниковать и попытаться отстранится. — Стой… — почти плача прошептала Бет, — ты же испачкаешься. Не нужно. Я… — Это домашние штаны, — мягко ответил он, аккуратно придерживая ее за спину, — их можно постирать, — вторая рука скользнула на щеку, приятно обдавая теплом, а после на губах был оставлен нежный поцелуй, отчего сердце пропустило удар, — где лежат твои прокладки, милая? Бет смутилась, опуская голову, и уткнулась в широкую грудь лбом. Взгляд пробежался по накаченному торсу, бедрам, резинки боксеров, расположенную чуть выше, чем сами спортивные штаны, выпирающему внушительному бугорку в паховой области. И судорожно вздохнула. Она и представить себе не могла, что он такой красивый. Рельефный. И, почти задыхаясь от смущения и стыда одновременно, еле выдавила из себя: — В комоде возле кровати. Самая первая полка. Коснувшись ее подбородка, Баки вернул к себе взгляд и запечатал еще один поцелуй на губах, нежно поглаживая кожу пальцами. — Хорошо, — и кивнул, смотря прямо в глаза, после бережно подхватил на руки, заботливо поставив в чашу ванной, — нижнее белье там же? Бет кивнула. Казалось бы, что краснеть уже некуда, но почему-то было ощущение, что ее щеки уже фиолетовые. Развернувшись, Баки направился к выходу, давая теперь обзор на свою широкую спину. Засмотревшись, неожиданно вздрогнула, когда дверь за ним закрылась, и тут же присела на корточки, сжимаясь в комок и обхватывая голову руками. Внутри все металось от волнения, паники, стыда, смущения, неловкости — хотелось отмотать время назад, чтобы предотвратить этот позор, но такое вовсе невозможно. Черт побери. Какого черта у нее начались месячные именно сегодня? По циклу оставалось еще пять дней — и она даже не была готова. Ни предвестников, ни боли — ничего. Остается надеяться, что хотя бы прокладки с прошлого раза остались. Бет точно помнила, что в упаковке есть немного, но на день этого не хватит. Сходить купить сейчас не представлялось возможным — чертова авария спутала все карты. Черт. Черт. Черт. Черт. И вздрогнула, когда дверь открылась. — Малышка, я принес прокладку и нижнее белье, — мягко проговорил он, — осталась одна, упаковку я не выбросил. С утра схожу в магазин за новыми. — Прости, — только и смогла выдавить из себя Бет, сжимаясь сильнее. — Тебе не за что извиняться, — мягко проговорил он в ответ совсем рядом. Следом послышался шорох — кажется, Баки сел — и, не сумев долго прятать лицо в коленях, Бет приподняла голову. Он расположился прямо на полу, спиной к ней, чтобы не смущать, возложив мускулистую руку на ногу, согнутую в колене. И как такой мужчина может существовать? Он не испугался крови, успокоил, не дал впасть в истерику и сам ее не устраивал. Маргрет однажды как-то рассказала историю, как у нее начались месячные немногим позже после секса, когда они лежали с любовником на кровати. И тот, увидев кровь, сразу отвратился, начал кричать, словно впервые узнал, что у женщин это естественный процесс, а после вовсе поставил в черный список, как только выставил за порог. Это было жутко. К тому же, это было не единственным инцидентом. Мужчины буквально боялись месячных: кто-то сильно, кто-то слабо, но все равно проявляя отвращение. Что уже говорить о покупке прокладок — на пальцах можно сосчитать, кто мог сходить в магазин за таким «ужасным» средством. Баки в корень отличался от них. Расскажи она подруге об этой ситуации — ни за что не поверит. Скажет, что Бет это приснилось. И вздохнула, сама не веря в происходящее. Сначала бешеный Марк, потом прорыв трубы с неадекватным соседом, после чертова авария и Маргрет с презервативами, а сейчас — неловкие месячные в неподходящий момент. Это точно какой-то розыгрыш со стороны судьбы. Боже. Настоящая катастрофа. — Маргрет рассказывала, что мужчин пугают месячные, — и проговорила, укладывая голову на колени и неотрывно начав сверлить взглядом собственные пальцы на ногах, — советовала шифроваться в самом начале отношений, чтобы не травмировать. И вот тут так все случилось — и я испугалась, растерялась, запаниковала. На пару секунд повисла тишина. Баки тяжело вздохнул, но не промолчал, как обычно, тихо отвечая: — Меня напугали твои травмы после аварии. Не вид, а то, что ты могла пострадать сильнее, чем есть сейчас, — небольшая пауза, — малышка, пусть у меня давно не было отношений, но такие мелочи как месячные едва ли меня травмируют. Бет улыбнулась, возвращая взгляд на темную макушку, растрепанный хвост и широкие плечи, завораживающие своей силой. — А у меня их совсем не было, — призналась она, — поэтому во многом не знаю, как поступать и что делать. — Я уже понял, — улыбнулся (кажется по голосу) Баки, — друг твоего отца это не особо скрывал. — Это уж точно, — подхватила Бет, вспоминая их неловкий разговор в магазине, — мне хотелось выглядеть перед тобой уверенной женщиной, и факт того, что… — и внезапно замялась, стесняясь слова, опять утыкаясь носом в колени, —… по картинке… ну… что видела только там, разбил мой образ в пух и прах. Баки рассмеялся, а следом послышался шорох одежды. Сердце ухнуло вниз, а в голове забилась мысль, чтобы тот вдруг не снял штаны, демонстрируя ей зрелище в живую. Напрягшись, Бет замерла, вздрогнув, когда на спину легла горячая рука. И снова шорох. Облегчение она испытала только тогда, когда Баки уместился сзади нее, обнимая и опираясь подбородком о ее плечо. Открыв глаза, со вздохом обнаружила на нем штаны. — Не бойся. Я не смотрю, — выдохнул он прямо в ухо, — просто посижу рядом. — Х… хорошо, — неуверенно отозвалась Бет, ощущая приятное тепло его груди своей спиной. — И как были ощущения? По картинке? — неожиданно продолжил Баки, опаляя дыханием шею. Мурашки пробежались по коже, заставляя несильно вздрогнуть. — Это было ужасно, — и честно признаться, — я тогда только закончила колледж, работы не было и мне пришел заказ от дамочки за сорок, которая попросила нарисовать ей обнаженного мужчину на огромном ватмане. Она как сейчас помнила эту историю. Боже. Столько нервов и сил она никогда не тратила ни на один заказ. — И ты нарисовала? — участливо полюбопытствовал Баки. — К сожалению, — кивнула, — никогда не подумала бы, что в меня будут тыкать нарисованным причиндалом в лицо, спрашивая, что это такое. Хриплый смех раздался возле уха. Теплые и сильные руки, крепко обнимающие ее за плечи, притиснули ближе к себе. Бет чувствовала спиной широкую и твердую грудь, греющую и очень приятную. Она никогда бы и не подумала, что контакт кожа к коже может быть настолько будоражащим. Ей не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. К тому же, Баки впервые был таким разговорчивым и милым. Он словно раскрывался маленькими шажками, показывая свои только самые лучшие и манящие стороны. — И ты ответила? — усмехнулся он, снова целуя за ухом. — Я перерисовывала, — угрюмо ответила Бет, — раз двадцать точно. Под самый конец мне хотелось нарисовать выглядывающий баклажан под листочком липы, но я упорно боролась до конца, пока той женщине не понравилось. Оказывается, нужно было сделать третью ногу кверху. — Как бы я хотел на это посмотреть, — прошептал он, и невзначай добавил: — И, может, стать твоей моделью? Внутри все будто шандарахнуло током от накатившей ревности. — Ага, как же, — ощетинилась она, недовольно нахмурившись, — старая карга обойдется. Пусть забавляется с баклажаном. Баки неожиданно замер. — Ты рисовала с баклажана? — озарило его. — Поделом ей, — мстительно не стала юлить Бет, совсем разговорившись, — за основу только. Далее просто подрисовала по картинке из гугла. Вены там… бугорки всякие, морщинки странные, впадинки — и все в этом духе. Мне потом сны снились такие… боже, — перед глазами проносились все пытки того заказа, заставляя неприятно поежиться, — до сих пор со страхом вспоминаю. Я довела себя да такого, что каждый раз, закрывая глаза, видела, как рисую… — и снова замялась на прямом слове. — Член, — шепотом подсказал Баки, заставив смутиться, — малышка, в этом слове нет ничего плохого. — Боже, — сокрушилась Бет, отчаянно закрывая глаза и снова пряча лицо в коленях, — ни за что бы не подумала, что мы будем разговаривать о ч… половых органах, сидя полуголыми в ванной. — Членах, — снова прошептал ей на ухо Баки, — давай, попробуй. От стыда хотелось провалиться хоть куда-нибудь. Будь на его месте Маргрет, — а она тоже выуживает из Бет подобные слова чуть ли не клещами, — может бы что-то, да получилось. Однако сзади сидит не бесстыдная подруга, а красивый и очень привлекательный мужчина, обладатель злосчастного члена и потрясающих рук, крепко прижимающих к себе, а посему язык вовсе не хотел двигаться, чтобы хотя бы попытаться произнести смущающее слово. Сжавшись и притиснувшись чуть ближе, спряталась в своей скорлупе, боясь показать оттуда и носа. И почти пропищала: — Вишневый сок. Баки сначала замер, вероятно вспомнив, что у них было стоп-слово, и усмехнулся, целуя ее в шею, чтобы после подняться со своего места — прохлада тут же коснулась нежной кожи. — Малышка, я подожду тебя возле двери. Как только закончишь — позовешь. Хорошо? — и поцеловал в макушку, приятно проведя пальцами по ее оголенному плечу. Буркнув что-то наподобие «угу», расслабилась, когда дверь в ванну тихо закрылась. Боже. Этот мужчина сведет ее с ума. Если уже не свел. И ведь Бет совсем не сожалеет о том, что произошло: ни тревожных мыслей, ни переживаний, ни раскаиваний перед собой, только неприятный осадок стыда из-за своего организма, решившего, что сегодня — именно тот самый момент. Стоит только подумать об этом, как нервная дрожь охватывает все тело. Представить страшно, если бы Баки не был вот таким: понимающим, мягким, не настойчивым и заботливым. Пусть характер чересчур противоречил суровой внешности, от которой Бет в восторге с первого дня их знакомства, но это ничуть не отталкивало. Наоборот: манило. Там, на кровати, она была готова позволить ему все, что угодно. Поджав губы, Бет заставила себя встать, стягивая себя нижнее белье и сразу кидая его в раковину, чтобы постирать после душа; задвинула шторку и включила горячую воду, тяжело вздыхая. Задерживаться надолго не хотелось, поэтому пришлось переступить через себя и быстро помыться, морщась от боли в конечностях. После выключила воду и насухо вытерлась полотенцем, чтобы натянуть на себя свежее белье с большой прокладкой и быстро приняться стирать старое, со вздохом наблюдая, как алая вода исчезает в сливе. И только после всего раздался стук в дверь. — Малышка, в порядке? — послышался взволнованный голос Баки. Метнувшись к полотенцу и обернув его вокруг тела, пряча грудь от взгляда серо-голубых глаз, только тогда смогла дать ответ: — Да. Я все. Дверь щелкнула, и на пороге показалась массивная фигура Баки: он так и не накинул майку, из-за чего краснота напала на щеки. Бет с усилием перевела взгляд с торса на лицо, и выдохнула, когда теплые и сильные руки подхватили и прижали к себе. Рефлекторно обняв за широкие плечи, уткнулась носом куда-то в шею, прикрывая глаза. И глубоко вздохнула, когда ее уложили на прохладную кровать. Рядом лежала ее майка, поэтому, не задумываясь, Бет сразу натянула ту на себя, чувствуя облегчение не только от того, что почувствовала комфорт, но и от того, что на простыни не осталось никаких следов ее позора. Баки, убрав полотенце на комод, присел рядом, прижав к себе, и тихо прошептал, вызывая трепет внутри из-за хрипотцы в своем голосе: — Ты прекрасна, — теплый поцелуй в лоб, — какие еще у тебя есть истории в запасе, милая? Приятная дрожь коснулась тела, а мурашки пробежались по коже на спине и плечах. Ткнувшись носом в колючую щеку, улыбнулась. — Когда я еще училась в колледже, редко, но все же рисовала на заказ, если платили хорошо, — слегка отстранилась, чтобы посмотреть в красивые глаза напротив, и вздохнула, набираясь больше смелости, чтобы продолжить рассказ: — Одна женщина решила заказать для своего мужа портрет, и попросила изобразить его тело рельефным, прислав фото жирного буйвола до пояса. Баки усмехнулся, накрывая ее щеку своей рукой, и нежно погладил кожу пальцами, глубоко посадив в ней чувство защищенности и спокойствия, когда находится рядом. Бет продолжила: — С лицом не было сложно, с помощью фантазии и усилий мне удалось его сделать немного худее и более подходящим под заказанное тело, но вот… — вздох, щеки покраснели, —… далее дела обстояли похуже. Фото из гугла не давали ясной картины, и как бы я ни старалась, ничего не получалось: то грудь выходила слишком большой, то кубики кривились и расплывались, то руки становились непонятными базуками. Боже, сейчас даже вспоминать страшно результаты. — У тебя есть пример прямо перед носом, — почти прошептал Баки, слегка отстраняясь, чтобы дать себя рассмотреть. И Бет сглотнула, действительно скользнув взглядом по накаченной смуглой груди, передней зубчатой и прямой мышце живота, красивой линии до паха и… … закрыв глаза, смущенно накрыла лицо руками. — Я не училась на художника, поэтому у нас не было анатомии. Мне приходилось искать помощь в интернете, но даже он не помогал, — продолжила она, чувствуя жар на щеках, — Маргрет была в другой группе, но мы с ней сдружились почти с первого курса — в столовой на нее случайно опрокинули еду, а я всегда носила под батником майку, поэтому так случилось, что я спасла ее от перспективы ходить в грязной блузке до конца пар. Вот и начали общаться. Мягко отстранив руки от лица, Баки, сжал их в своей руке, нежно заправив выбившуюся прядь волос за ухо, и Бет не нашла в себе сил спрятаться от его взгляда вновь. — Однажды она увидела, как я умираю на столе в библиотеке под горой книг по анатомии, — и завороженно проговорила, улыбаясь, когда сухие, но теплые губы оставили поцелуй на скуле, — и выведала у меня причину моего состояния. Идея решения моей проблемы была абсурдна, но если Маргрет что-то решила — остановить ее может только конец света. В этот момент Баки отчего-то напрягся. — Малышка, только не говори, что… — он глубоко вздохнул, словно старался справиться то ли с волнением, то ли с раздражением. — Нет! — тут же догадалась Бет, о чем он думает, — Маргрет пусть и безрассудная, но ни за что бы меня не подложила под кого-либо, — и выдохнула, покраснев, чтобы после удрученно добавить: — Она закрыла меня в шкафчике мужской раздевалки вместе с собой. Боже, мы там просидели два часа, чтобы потом вывалиться с диким криком, когда два парня почти занялись любовью перед нами. Кажется, выражение лица Баки было нечитаемым в этот момент. Вероятно, он даже не ожидал, что такое могло произойти — в принципе, как и Бет, когда они с Маргрет с огромными глазами смотрели друг на друга, слыша, как с другой стороны два парня засовывали языки друг другу в глотки и почти сносили двери шкафчиков своими спинами. Конечно, она не имела ничего против однополых отношений, но тогда это привело в ужас. — Ты полна сюрпризов, — усмехнулся Баки, — дорисовать получилось? — С трудом, — нехотя ответила Бет, — спустя месяц мучений, женщина осталась довольна, а я морально вымотана. И травмирована. После этого даже взгляд боялась кинуть на дверь мужской раздевалки. Баки провел ладонью по ее щеке, приподнимая, чтобы оставить нежный поцелуй на ее устах. — Даже не знаю, чем мог тебя заинтересовать, малышка, — и проговорил, снова касаясь губами ее губ, — в клубе было много мужчин… — Ты был самым ярким, — перебила его Бет, не давая закончить, — тогда… помнишь мудака, которому залила глаза перцовкой? — взгляд серо-голубых глаз потемнел, и Баки кивнул. — Это был мой одногруппник. С самого начала встречи выпускников он положил на меня глаз, и я чувствовала, что все могло закончиться очень страшно, поэтому пыталась придумать хоть что-то. И тут заиграл медленный саундтрек. Стараясь не замечать хмурого взгляда, тихо продолжила, надеясь, что не роет себе яму собственным языком: — Я увидела мужчину, от которого сердце упало в пятки. Он сидел один, выделяясь из серой массы, и настолько привлек взгляд, что мой план спрятаться под столом у бармена упорхнул вместе со всеми остальными мыслями. Я боялась подойти и быть отвергнутой, потому что в моем женском арсенале был только поверхностный опыт, но что-то неведомое несло к нему. Я не могла остановиться, смотря на его тяжелый взгляд, сильные руки и массивную фигуру. — И предложила потанцевать, — закончил за нее Баки, — значит, я был твоим спасением? — Ты был моим безрассудством, — тихо рассмеялась Бет, не в силах остановиться, — кажется, я влюбилась в тебя с первого взгляда. Когда ты впервые взял меня за талию, мои ноги подкосились от того, насколько нежно это было. Я молилась всем богам, чтобы ты прижал меня ближе и сокрушалась на себя, когда ноги подводили. Серо-голубые глаза смотрели на нее в удивлении. Баки будто не верил в то, что слышал; его мышцы на руках то напрягались, то расслаблялись, а пальцы замерли на ее щеке. Вероятно, перед ним проносились все моменты их первой встречи: как она неуверенно подошла к нему, чтобы пригласить потанцевать, как цеплялась за него во время танца, стоя на треклятых каблуках. И всхлипнула, когда его губы прижались к ее, сминая. Язык тут же скользнул внутрь, собой заполняя весь ее рот, вылизывая, показывая, кому это все принадлежит. Сердце забилось сильнее, а ладони зарылись в его волосы. Бет отдавала себя полностью, без остатка. Ниточка слюны протянулась между их языками, когда Баки отстранился, касаясь носом ее носа. — Милая, почему ты сразу не сказала, что за тобой ходит мудак? — в лоб спросил он. — Я боялась, что испугаю тебя, — честно ответила Бет, — и совсем забыла обо всем, когда на крыльях счастья полетела в туалет. И столкнулась с жестокой реальностью. Баки вздохнул, прижав ее к себе. — Что там было, малышка? Бет обняла в ответ, дрожа от того, насколько было приятно прижиматься к его оголенной груди и чувствовать себя в безопасности. — Особо ничего, — и почти прошептала, — увидела Марка, когда уже заходила внутрь. И поняла, что не смогу выйти самостоятельно. Если честно, то я не знала, что делать. В моей голове крутились различные варианты: от бегства из окна, до просьб у какой-нибудь девушки, чтобы она позвала тебя. — Но ты не позвала, — грустно заключил Баки. — Не позвала, — согласилась Бет, — мне помогли две девчонки. Одна дала перцовый баллончик, вторая — кроссовки. И вышли вместе, стараясь незаметно пройти мимо, потому что Марк ждал моего выхода. Но что-то пошло не так: он заметил нас, схватил, и я от испуга залила ему глаза. Боже, мы давали деру все втроем кто куда. Я чуть не убилась, пока летела к тебе на всех порах и не смогла остановиться, даже когда увидела. — И не испугалась, когда я сломал ему нос? — тихо спросил он почти в ухо. — Расстроилась, что не сумела сделать так же, — рассмеялась Бет. Неожиданно Баки опрокинул ее на спину, удерживая тонкие руки за запястья своей огромной ладонью, и наклонился, нависая сверху. — Милая, ты сводишь меня с ума, — почти прорычал он, впиваясь в губы поцелуем — властно, требовательно, совсем не давая шанса на инициативу, и Бет судорожно выдохнула, стараясь ответить со всей своей страстью. Но не смогла. Баки оторвался от ее губ, смотря в глаза. В душу. — Баки? — недоуменно прошептала она, ничего не понимая. — Раньше я был солдатом. И убивал. Много, — вдруг признался он, не отпуская, — за плечами очень много грехов, ошибок, проблем. Это изменило меня. Я стал отстраненным, холодным, возвел вокруг стены, ненавидя Мир, что он сделал меня таким. В его голосе было сожаление, Бет чувствовала его искренность, чувство вины и досаду, от чего хотелось прижать сильное мужское тело к своей груди, поцеловать, согреть и показать, что она не отвернется от него. Будь в его глазах безразличие, она бы испугалась — несомненно — но в них отражалась боль. Это меняло все. — С тобой я забывал о том, кто я и что делал, — выдохнул он, не отводя взгляд, — я боялся… боюсь, что, узнав правду обо мне, ты испугаешься, уйдешь, поэтому молчал. Но когда-то ты узнаешь об этом, и лучше всего, если это будет от меня. И, несомненно, был прав. Скажи подобное кто-то другой, Бет бы даже не знала, что делала. И искренность, с которой Баки ей преподносил свое прошлое, ни разу не сравнится с кем-то другим. — Да, — и проговорила, пошевелив руками и молча прося освободить. Ее поняли сразу же — и, не теряя времени, обняла его за шею, прижимаясь всем телом, — спасибо, что рассказал. И от этого ничего не поменялось. Я по-прежнему вижу в тебе мужчину, за которым готова пойти и в огнь, и в воду, если это потребуется. Поэтому… — Бет отстранилась, заглядывая в сего-голубые глаза, и улыбнулась, —… ты позволишь и дальше принимать твои ухаживания? Глаза в глаза. И после тихий выдох в губы: — Да. *** Время пролетело очень быстро. Баки с каждым днем открывался ей все больше. Редкие улыбки и беседы перестали быть такими редкими после разговора по душам, по крайне мере, для Бет. Через две недели у Бет сняли последние швы, и работа пошла своим привычным чередом. Мистер Грен отыгрывался на ней как только мог, выискивая ошибку в каждой мелочи, Джерри старалась незаметно помочь, а Баки приходил в ярость, желая в какой-то момент выйти на работу вместе с ней. Через месяц они съехались в его… доме. Когда она впервые была у него в гостях, то первое, что испытала — шок. Бет долго привыкла, боясь сделать что-то не так, но Баки был неумолим, выделив ей сначала полку в ванной, потом и целый шкаф, медленно, но верно перетаскивая ее вещи к себе в берлогу. Поэтому, когда чужой уголок перестал быть чужим, а она перестала задавать вопросы, вроде: «можно сходить в душ, открыть дверь или приготовить поесть?» — от него поступило предложение жить вместе. Бет согласилась. И ни разу не пожалела. Баки каждый день отвозил и забирал ее с работы, помогал готовить, убираться, иногда вел себя как большой кот, требуя излишне много внимания, и которое сразу же получал. Спустя два месяца она познакомилась с его друзьями. Бабником-Стивом, который постоянно говорил как старик на пенсии, и красоткой Наташей, пообещавшей, что оторвет всем причиндалы, если Бет обидят. И наконец увидела, в чем заключаются таинственные «тренировки» Баки. И, честно, не могла оторвать взгляда. Спустя полгода ей сделали предложение. Неожиданно, без какой-либо подготовки или сюрприза. Бет тогда увидела клоуна, впадая в истерику, а Баки, одним взглядом давая тому понять, чтобы в сию секунду исчез, начал успокаивать. Они сидели на лавочке почти час — и после многочисленных извинений, которыми осыпала Бет за свое поведение, Баки просто спросил, не хочет ли она стать его женой. Бет заплакала снова. От счастья. И согласилась. Снова. А через год узнала, что ее мужу сто шесть лет. И с тех пор называла его «любимым старичком».

_________________________ ☆☆☆ Послесловие ☆☆☆

Для начала хочу сказать спасибо, что дочитали до конца, а тем, кто ждал конец — дождались до завершающей главы. Автор искренне извиняется, что столько не выкладывал продолжение: осознание последней главы било по голове, а поэтому заканчивать упорно не хотелось, и вот так продолжалось до этого момента. К слову, история не несла в себе никакого глубокого смысла. Это простая и легкая работа, в которой просто можно немного отдохнуть от извечного ПТСР, грубости, замкнутости, бегства героев друг от друга и нервности из-за того, какое напряжение происходит между ними. Об этом было предупреждение сразу в описании, поэтому если вы не нашли того, чего хотели — не нужно кидать тапки за потраченное время. Касательно внешности Бет — вы его найдете, кажется, в третьей главе. Там описаны и ее глаза, и цвет волос, и фигура в целом. Также, перед написанием заключительной главы, я слегка пробежалась по прошлым, исправила несколько моментов, что-то добавила, что-то убрала. Нашла пару ошибок и ляпов, которые быстро залатала, и с чистым сердцем приступила заканчивать эту затянувшуюся историю. Возможно, в будущем выйдет несколько синглов к этой работе. Набраться бы на это сил и времени, поэтому обещать не могу, но честно постараюсь. Героев я старалась делать легкими. Без излишнего драматизма и страданий, но с собственными переживаниями. В силу неопытности Бет мне виделась вот такой скромной, стеснительной, но способной переступить через себя и свои чувства. И это нормальное поведение, даже адекватное. В силу опыта могу сказать, что видела девочек намного хуже и скромней, чем она. Своей невинностью, честностью и добротой Бет и покорила зимнее сердечко Баки. Возможно, у меня не удалось до конца раскрыть их характер, поэтому спустя время — ибо сейчас мой взгляд замыленный — постараясь немного раскрыть их в некоторых ситуациях. И, да, буду благодарна публичной бете. Не все увидела, когда перечитывала, поэтому буду надеяться на вашу помощь. Спасибо еще раз всем, кто решил прочитать эту короткую, но милую историю. С уважением и любовью, Amy Grace. P.S. Сингл точно выйдет.