я заслоню тебе солнце

Дело шло к полуночи, что ангелы, что демоны уже пьяны, но не все. Меньше всех выпил Хосок, больше - Юнги. Но Мин не пьянеет. Когда все разошлись, Чон моментально поднялся с дивана и подошёл к хозяину дома, влепив сильную пощёчину. - Та за шо? - фыркнул Юн, игриво глядя на Чона. - За что?! За что, блять?! - Тихо! Закрой рот и послушай, - Юн сел на кресло и взял стопку недопитого виски, - Стал бы я извиняться, если бы специально сбил твой клубок шерсти? - Эм... - здесь Хосок действительно задумался... это же Юнги, нахуй ему вообще извиняться, тем более, если он сделал что-то специально? - Ну вот. Вывод? - Ты не специально? - Аллилуйя! - осушив стопку, парень выбросил ее куда-то за спину. Стопка с характерным звуком разбилась об мраморный пол. - Окей, хорошо.. - Чон опустил взгляд полный слез, которые вот-вот ринут, и вдохнул полной грудью, - Но ты убил часть меня. - Да мне похуй, веришь? Веришь. - Господи, как я тебя ненавижу, блядский ты, Мин Юнги! - демон говорит от всего сердца, буквально кричит это. - Правда? - второй демон медленно поднимается и направляется к Чону. Мин на пару сантиметров выше Хосока, он идёт неспешно и прямо на него. Хосок бы с удовольствием уже ушёл, ударил или что-то в этом роде, но он будто замер, такое чувство, что все онемело и он не может двинуться с места. Юнги уже стоит практически в плотную к Хосоку. Между ними буквально пару миллиметров, вернее, между их лицами. - Отойди. - Хах, - Юн завёл одну руку за голову парню, зарываясь пальцами в тёмные волосы, - нет, - резкий рывок назад. Он оттянул голову Чона назад, заставляя того издать жалостный вскрик. Первый оставленный след на шее небольшой, но яркий и контрастный с бледной кожей демона. Губы и язык Мина влажные, они оставляют ещё следы, пятна. - Прекрати, блять! - Хосок попытался оттолкнуть, заставить одежду и тело Юнги полыхать, но увы, он не в состоянии вызвать пламя. Такой беспомощный, остолбеневший, зацелованный и помеченный, стоит посреди зала. Всхлипы и маты доносятся через каждые пару секунд, но Мину глубоко плевать. Разодрав когтями футболку, он расцарапал спину парню. Как же жжёт... больно, раны кровоточат. Юнги так нравится слышать маты, всхлипы и переодически мольбы прекратить это, что он набирается ещё большего азарта. Ему хочется изуродовать это тело, прогнуть под себя и сделать своей игрушкой. - Я заслоню тебе солнце, я заменю тебе социум. И наступая на горло, - отпустив спину и голову, Юнги схватил демона за шею, - Я перекрою тебе воздух. - Отпусти! - хрипит Хосок, он почти задохнулся, вся его спина кровоточит, голова болит, лицо жжёт от слез, - Прошу... - Я отпущу, - и отпустил. Не дав Чону сделать и нескольких глотков воздуха — повалил на стоящий рядом диван, сковывая их жутко влажным диким поцелуем. Хосок тяжело дышит, он закрыл глаза и не желает их открывать. Страшно. - Куда же делась твоя гордость и сила? - отстранившись, ухмыляясь спросил Юн. - Заткнись... - Ах, точно. Я ее сбил случайно. Прости, малыш. Но я здесь босс, я здесь король, и я сделаю тебя своей игрушкой. И хуй я клал на твою обиду или ненависть. Мне плевать. Ты будешь моим. Разорвав остальную часть футболки, Юнги впился зубами в бледную кожу на груди, кусая и оставляя засосы. Боже, какие же ужасные флешбеки ловит Хосок. И да, действия Юнги алкоголем оправдать нельзя. Он не пьянеет, опять-таки. Чон скулит под огромным давлением и от боли, не только физической. Парню больно осознавать, что ему это нравится. Нравятся эти зверские укусы и обращение с ним. Нравится наблюдать за этим снизу. И совершенно не нравится задумываться, а если он влюбился в эту тварь сверху?... - Ну же, прости меня за твою кошку, - язык Мина острый и ловкий, им он сейчас выписывает узоры на животе демона. - Помолчи, блять, просто заткнись! - Как часто ты говоришь мне заткнуться! Замолчи сам, бляденыш, у тебя слишком длинный язык, - удар по щеке и красный след — наказание за слова для Чона, - Будешь его применять по-другому, но не сегодня. - Я тебя ненавижу. - Да мне плевать. Покажи мне свои блядские лучшие небесные крылья, - Юнги оскалился. Больше всего в парне он ненавидел его крылья. Они были лучшими в этом мире: большие, красивого черно-бардового цвета с серебряными переливами. Лучшие. - Что ты, - не договорил. Крылья сами раскрылись, открыв вид на все переливы. Глаза Мина засверкали, в них читались лишь злость и сумасшествие, - Ай! Блять, не надо! Не надо, Юнги, нет! Не надо, перестань, умоляю! - крик Хосока до безумия громкий и жалостный. - Ты жалкий. Ты стал отвратительно слабым и жалким. Юнги со всей силы вырывает эти черно-бардовые перья, бросает их на пол, поджигает. Из крыльев сочится ручьём кровь, местами перья выдирает с кожей. Адски больно. У Хосока с каждой секундой все меньше сил кричать, но он кричит, он плачет. Ему до безумия больно, а Юну до безумия приятно и потешно. - Прекрати! Мне больно! Мне ужасно больно! - Чон уже почти задыхается от боли и слёз, а Мину все равно. На крыльях почти не осталось перьев, они выглядят ужасно, ущербно. Все тело демона в крови, из носа, изо рта сочатся струйки алой жидкости. Он еле дышит, глядит пустым взглядом в потолок, пока Юнги неспешно целует и местами слизывает кровь. Закончив, он встал с дивана и взял Чона на руки, направившись с полуживым демоном на второй этаж, в свою комнату, чтобы уложить того спать. Кстати, регенерировать кожу Хосоку не составит особого труда, наверное. Но вот восстановить крылья уже невозможно, это как с животным — невосстанавливаемая часть тебя. Положив тело на постель, Юнги ухмыльнулся. - Жалкий. - Сдохни, - прохрипел Чон, сплевывая кровь, постепенно закрывая глаза. - Обязательно, как только убью тебя, малыш, - но этого Хосок уже не слышал. Потерял сознание от огромной потери крови и стресса.