Непроизвольно закатив глаза, отставив ножку машинально

Погода шептала просто оглушительно. Сентябрьское солнце добавляло золота на желтеющие листья, небо ослепляло синевой. Девин брел по парку и блаженно щурился. Он то задирал лицо вверх, ловя тот самый витамин Дэ, то утыкался взглядом в шуршащее великолепие под ногами. И, конечно же, пинал листья. Осень пока радовала сухостью и теплом. А на ходу лучше придумывались сюжеты. Он иногда пугал прохожих бормотанием: вслух проговаривал диалоги, пытаясь определить естественность звучания. И погружался с головой в вымышленный мир. Сыновья, к счастью, выросли самостоятельными, не слишком беспокоили папку. И даже то, что он стал более рассеян, на звонки отвечал коротко и торопился прервать разговор, их не слишком волновало. — С дороги, шляпа! — рявкнули над ухом. Девин шарахнулся, велосипедист промчался чуть не по ногам. — Да чтоб у тебя колесо на повороте отвалилось, — прошипел Девин досадливо, — ненавижу велосипедистов. А шляпа у меня самая модная. Он забился в самый глухой уголок парка, присел на недоломанную скамейку, прикурил, достал смартфон, посмотрел, нет ли отзывов на новую часть его бессмертного шедевра про попаданца. Были, были отзывы. Девин двинул языком сигарету в угол рта, прищурился от дыма и принялся набивать ответы. Душа пела, хотелось поделиться с кем-нибудь своей радостью. Волчку он напишет, конечно, но из дома уже. А пока… — Вот в мое время омеги не курили, — прошамкал старческий дискант чуть не над ухом. Девин аж подпрыгнул, оторвался от гаджета, аккуратно притушил окурок и кинул его в урну. — Спасибо за комплимент, дедушка, — вежливо ответил он престарелому альфе. И почувствовал себя молодым бунтарем. — Чего это сразу дедушка? — тот обиженно вытянул губы в трубочку, — я может подкатить хотел к тебе. Сам-то тоже не мальчик поди? — Благодарю, но ваше предложение меня не интересует, — омега встал, корректно склонил голову в вежливом поклоне. — Ишь, воспитанный какой. Значит, еще старше, чем я думал. Не журысь, пойдем ко мне, коллекцию марок покажу, — дедок оскалился пластиковой улыбкой. Девин, только что чуть не обидевшийся на «старше, чем думал», обалдел. Проглотил смешок и ответил надменно: — Пошел на хуй, старый пердун. И быстро зашагал к дому, не вслушиваясь в посылаемые проклятия. Припал к ответам своего беты. Отставил кружку с кофе подальше от клавиатуры, подумал. «Волчок, слыш, а я вот подумал про сказку. Чот старый альфа сёдни в парке меня снес своим предложением. Дерьмо. Настроение обломал хорошее, как мордой в грязь на самом деле. Хихи-хаха и все дела. Но чот реал иногда достает» «Дык чотыхошь? Отмудохать старого пенька штоле?» «Неееее. Сказку написать захотелось» «Жми жеверс свой. Пока в тренде, тычо. Быстрее пиши» «А может, я Аэрину еще раз куда попаду?» «Нипоил. Это как? Она там у тебя вроде должна быть беременной» «Думаешь, она готова родить? Не тот типаж. Да и не смирился наш альфач все еще» «Аборт???? Ты ахуел? Разорутся блюстители» «Идиты. Какие блюстители? Чего? Чтоб альфа рожал? Да нивжись» «Ну смари. Твой фик, делай что пожелаешь» И омега сделал. Снова его понесло так, что отвалился от компа ночью, обнаружил, что даже остывший кофе пропал нечувствительным образом. Встал с кресла, чувствуя себя тем самым дедком, которому уже нужна палочка для ходьбы, а не дубина альфья для ебли. Значит, на КФ часть залил, грубые ошибки подчистил, чаю выпить успел, внуку младшему позвонил… Дальше пришел сон. «Я сидела в очереди к гинекологу и думала. О том, что мне все-таки больше повезло, чем нет с этим попаданием. Второй шанс не всем дается! Язык понимала, даже ошметки памяти тела остались в голове. Во всяком случае, никаких проблем, кроме страшного мандража, поначалу не было. Жилье, работа, неплохие подруги, да и мир, почти неотличимый от нашего. Кроме самого главного. Я, блядь, был тут омегой, тьфу, женщиной то есть. — Девушка, у вас талон на скольки? — раздался писклявый голос. — На пятнадцать тридцать, — машинально ответила я. — Значит, будете за мной, — радостно объявила толстая баба. Она еще пыталась втянуть меня в разговор, но я закрыла глаза, уперлась затылком в стену и сделала вид, что сильно страдаю. Вообще-то так и было. Я страдала, но привычка тщательно анализировать вводные помогала изрядно. Гадский организм снова меня подвел. Госспади, как же долго я привыкала и к этому женскому роду, и к этому восклицанию, и к этим ежемесячным мерзостям. Тягу к противоположному полу мне не надо объяснять! Там, в прошлой жизни, я испытывал, испытывала гораздо более сильные чувства, то есть притяжение, то есть не знаю что. Доиспытывалась, короче. На кресло, которое было простой кушеткой с подпорками для ног, я влезала, как на эшафот. Спокойно, Аерин, спокойно! Представь, что это из тебя пулю извлекают. Без наркоза. А не лезут железом в сокровенное. Приговор я подозревала. Гребаная беременность! Не собираюсь плодить ублюдков, так и озвучила молоденькой врачихе. Она что-то пела про уходящие годы, про то, что сейчас не важен замужний статус, про выплаты… Но я была тверда в принятом решении. Вручили мне пачку направлений на анализы, и я вылетела из душного помещения, как пробка из бутылки. А на улице было замечательно! Я бы предпочла, чтоб моросил мерзкий дождик под стать моему настроению. Автобус подошел полупустой, а я только было со злобным хихиканьем представила сценку из анекдота моего мира, где тощий омега отпихивает всех претендентов на сидячее место и заявляет, что он беременный и ему все должны. Все пять остановок я таращилась в окно и на глаза мне попадались исключительно женщины с колясками или огромными животами. Как шары. Что-то неприятно скрипнуло по стеклу, а лицо задела легкая веревочка. Я недовольно сморщила нос, подняла взгляд и поразилась. Большой красный воздушный шарик приплясывал сам по себе под потолком автобуса. Иногда он снижался, ударялся об окна, елозил тонкой белой ленточкой по пассажирам. Но замечала его я одна, походу. Все равно было пора выходить, и я встала, машинально схватила бесхозный шарик и сошла. Да. Именно это слово. Или я сошла с ума или я опять попала. Город исчез, я стояла посреди поля пожелтевшей травы. В первую очередь я ощупала себя и разочарованно застонала. Грудь никуда не делась, член не появился. А шарик этот идиотский и не думал отлипать от меня. Ленточка обмотала палец и довольно чувствительно перетянула его. Красный шар рвался вперед. — Мне что, идти туда? Тоже мне, клубочек путеводный нашелся, — я неуверенно хихикнула. Тишина стояла такая неестественная, что стало не по себе. И я пошла по еле заметной тропинке, ведущей прямо к горизонту. Нет, это оказалось некоторой иллюзией. Купы деревьев стали возникать то справа, то слева, однообразно-серое небо пошло трещинами. Стало понятно, что сквозь облака пробиваются солнечные лучи, и мир приобрел объем. Я приободрилась, все стало не таким угнетающим и похожим на бредовое видение от некачественного наркоза. Шарик задергался интенсивнее, намекая, что мне пора свернуть направо. Я послушалась и увидела возникший ниоткуда дом. Вот тут меня пробрало так, что я икнула. Это же был дом моего прадеда! Покосившийся, темный, но такой знакомо-родной, что я плюнула на полный абсурд ситуации и рванула бегом. Стоило мне взлететь на скрипучее крыльцо, как красный шар ударился о занозистые доски двери и лопнул с оглушительным грохотом. А я спорхнула с крыльца перекатом, чтоб залечь за преграду. Рефлексы, блядь! Никакие сиськи не помешали. — Ты изменился, внучок, — глумливо захихикал Шон. — Деда? Это правда ты? Ты же помер пять лет как, — я почти не заикалась. — Ну так и ты погиб при исполнении, Аерин, — могучий альфа, седой как лунь, пожал пудовыми плечами, — заходи что ли. Внутри было так, как я помнила с детства. Или помнил? Пришлось снова себя ощупать. По-прежнему женщина, мда. Дед гремел посудой у огромной устаревшей газовой плиты, что-то резал, ставил вариться, заваривал духовитые травы, которые только и пил, не признавая никаких других напитков. Я ерзала на неудобной табуретке и все думала, как спросить, что, черт возьми, происходит? — На, испей. И успокойся, не дергайся. Ты в сказке, внучок. А я тут главный волшебник, хе-хе. — Что за глупости? — Пряник хочешь? — Де-ед, не увиливай! Что за сказка такая дебильная??? Зачем? Может, я лежу в бреду и мне все мерещится? — я сдерживалась из последних сил. Слезы закипали на глазах, в груди пекло и я боялась устроить истерику. Но дед Шон! Это же для меня был непререкаемый авторитет всегда. Как можно? Я же альфа! Ой, блядь, я же давно слабая женщина. Я облегченно разревелась. И так самозабвенно хлюпала носом и завывала жалобы на жизнь, что не замечала ничего странного. Меня никто не утешал. А так хотелось, что я непроизвольно потянулась к сильному плечу. И получила затрещину. — За что? — слезы мгновенно высохли. — Тебе, похоже, понравилось быть сисястым омегой, дружок? — дед угрожающе навис. А я сжалась в комочек и призналась в глубине души, что да, понравилось. Один раз, с одним конкретным мужчиной. Но этому альфачу не скажу. — Нет! Хочу обратно! Домой! Сделай это, если ты тут главный в сказке! — рявкнула я. — Сделаю. Только ты должен кое-что исполнить для меня. Добудешь…» «Позднейшие примечания: автор, скотина, если я еще раз непроизвольно потянусь куда-нибудь, пиздюлей получишь ты. Сказка накурена у тебя была от пива с димедролом? Ты мерзкая тупая жопа. Верни меня назад, а то буду приходить к тебе во сне и царапать ножом окна» Девин проснулся рывком, как от будильника. Но разбудил его омерзительный скрежет железа по стеклу. Он передернулся и побрел умываться. А потом, не емши, не пимши, кинулся к компу. Перечитал то, что написал во вчерашнем угаре, недоуменно поморгал на последние строки, сунулся к бете в личку. «Волчок, ты точно не правил ничего?» «Нет. Срубило чот. Ща припаду» «А кто тогда примечания написал?» «Не я» «Там бред какой-то. С этим, бля, "непроизвольно" я переборщил, канеш, но что такое пиздюли? Ты знаешь?» «Нет» — ответил Волчок. И Девин почувствовал, как потусторонним холодком продрало по спине. Непроизвольно.