Непроизвольно закатив глаза, отставив ножку машинально

Сообщение от Волчка было длинным, изобиловало подколками и наисвежайшими интернет-перлами. Но конструктивную критику тоже содержало. «Девин, я считаю, что главу о свадьбе надо урезать на четверть, не меньше. А, я понял. Это твои нереализованные мечты, бро. Все эти дорого-бохато, затейливые танцы, сумасшедшие наряды и происки завистников прямо в тронном зале. Заговорщиков казнить будешь завтра? Или опять сольешь? Добавь немного стёклышка. Ну на крайняк, пусть их прямо в казематах отравит грибами чьянить верная любовница, а? А потом будет страдать и носить цветочки на могилку» Омега хмыкнул на такой пассаж и принялся сыпать своими предложениями: «Идет она такая по темному коридору, факел капает ей на платье искрами, она шипит и ругается, потому что вторая рука занята котелком с волшебным супчиком. Под ногами прошмыгивает мышь, девица визжит и шарахает о стену ценный сосуд. Половина супа разливается. И в результате хватает не всем. Она немного рыдает, глядя на своего лорда, возвращается назад по мышиным трупикам. Сие готовит почву к ее будущей жизни, полной страданий. Те, кто не подох в камере, проклинают ее с эшафота. Гонимая и страдающая…» «Так, ты там не увлекайся. А вообще линия хорошая, объему придаст, без смехуёчков. Я те серьезно говорю». «Бля. Ты чо? Я с Сулейманом и Аэриной разобраться не могу. Куда еще вторую линию». «Нормально ты справляешься. Идипеши. Первую брачную ночь давай. Потом второй день свадьбы, в смысле публичная казнь, танцы до упаду, гости, храпящие мордой в салате и с куриной ляжкой в зубах. Ну и разврат в каждом углу» «Триединый, что ты несешь! Ржу с тебя. Ладно, сейчас попробую постельную сцену изобразить. Есличо, выпорешь меня виртуально» Девин негромко похрюкал, сходил попить чаю, мысленно набрасывая диалог царственных супругов. Сам же чуть не поперхнулся от представленной картинки, потому что получалась она, мягко говоря, нестандартной. И помчался записывать, пока кураж не пропал. «В пышные покои мы, новобрачные, шли по живому коридору. Расфуфыренные придворные кланялись, бросали под ноги лепестки роз. Наложницы, вопреки обычаю выпущенные из гарема, изображали радость своими танцами. Лиц под газовыми накидками было не различить, но зубовный скрежет выдавал их с головой. А также громкое бряканье украшений друг о друга. — Мне кажется, у них сейчас отвалятся руки, ноги и головы. Нельзя же столько золота на себя цеплять, — процедил я сквозь зубы. Еще подумал, что зря я настоял на таком празднестве. Сидели бы эти курицы крашеные в своем гареме, не отсвечивали. А так они, похоже, проникаются к моей жене глубокой и широкой нелюбовью. — Они решили, что ты их прогоняешь. Весь золотой запас на всякий случай прихватили, — Аэрина свистнула это тоже суфлерским шепотом, слегка склонив голову к моему плечу. — Блин. Не подумал. Еще и эти, заговорщики, мать их, — добавил я совсем беззвучно. Резные ворота — язык не поворачивался назвать их дверями — распахнулись. До циклопического ложа нас сопроводили чуть не на руках, кинулись раздевать. И даже после моего командного рыка: «Все вон!!!» остались банщица и двое слуг. Вероятно, к категории «все» они себя не относили. Аэрина ободряюще сжимала мне руку, шепотом просила потерпеть, томно скидывала покровы один за одним. А они все не кончались и не кончались… Из бассейна, который тут назывался ванной, слуг я таки прогнал. Пришлось стукнуть. Я смотрел на свое бывшее тело, на свою жену, Триединый! Просто смотрел и понимал, что прихожу в возбуждение. Воспоминания о родном мире шли белым шумом, как плохо прорисованный фон в театре, на сцене которого идет захватывающее действо. Эти тонкие, но сильные руки, ловко скручивающие волосы в хвост, эти крепкие ноги и подтянутая задница, этот слегка округлившийся животик… Так. Выше лучше не смотреть. Налитая грудь меня по-прежнему не вдохновляла. — Сулейман, — проворковала Аэрина. Я встрепенулся, чисто формально окунулся в бассейн и вылетел оттуда пулей. — Да, Аэрина. Ты прекрасна, твоя кожа… Мм-м-м. Вот так, ложись. О, блин. А можно как-то сделать, чтобы я не видел это, это… — Сулейман, муж мой, я сейчас расстроюсь и закачу истерику. Чем тебя грудь не устраивает? Мне нравится. И она увеличена временно, я же беременна! — Это мой ребенок, — буркнул я, — я, знаешь, непосредственно участвовала, то есть участвовал. Да блядь! — Мы трахаться будем или как? — рассердилась Аэрина. Она села, сложив ноги бубликом и бесстыдно выставив все свои прелести. Я сглотнул. — Куда подевались твои манеры? — Я тут подумала, что наедине мне твой стиль общения нравится намного больше. — Ну извини. Не аристократ ни разу. — А я аристократ. И что? То есть аристократка. Блядь, — нерешительно добавила Аэрина. Я постарался не рассмеяться и подтащил жену поближе. Целовать эти растерянные глаза и робкие губы было упоительно сладко. Я и сам терялся и робел. Это же был и в самом деле первый раз. У меня с женщиной, у нее с мужчиной. И мы как два придурка постоянно путались с естественными отверстиями тела Аэрины. То я без подготовки толкался в ее упругий зад, то она сама шипя и неумело матерясь пыталась направить меня не во влагалище, а рядом. А когда она в запале страсти сжала мою полупопицу хозяйским жестом, я просто обалдел. Но был ли я против, не успел понять — ладонь испуганно отдернулась. В целом все прошло неплохо, попытки поговорить я пресекал поцелуями. Мое бывшее беременное тело получило удовольствие, но слишком быстро утомилось. Аэрина выключилась, как лампочка. Засыпая, я успел ностальгически пожалеть о том, что женщины не омеги. Невыносимо не хватало еще одного члена в игре, зато дырок был переизбыток. А к сиськам я уже привык». Девин дописал, залил кусок на КФ, маякнул бете и побрел перекусить. Сидел потом на балконе, курил, прихлебывая кофе и думал, что Колин давно не звонил, а ему самому совершенно не хочется напоминать о новом свидании. — Идите все в зад, — пробормотал омега, выдохнул дым, затянулся, попытался выпустить кольцами, закашлялся. Колечки получались овальными, а вовсе не тугими, ровными, как мечталось. Девин поржал про себя на непристойные ассоциации.  — Не надо мне никаких любовей. Пойду пироженку куплю и съем в одну харю. Пока Девин не спеша прогуливался до супермаркета и обратно, разразилась гроза. Прямо Вконтакте. «Дев, ты охренел? Это чо было? Я подавился бутером, чуть не залил клаву пивом и ваще! Поржал, пасиб, но блядь! Где красивая НЦа? Ты же умеешь, не прикидывайся валенком. Где шелковистые стеночки, упругие колечки, невольная дрожь и мурашки, размером с лошадь, я тебя спрашиваю??? Не, на крайняк пусть пот струится по спине, капает с носа, то есть с виска, нет, с кончиков волос. Да ёпта, я уже сам херню несу с тобой». «Ну ок, давай так, — написал, посмеиваясь, Девин, — про смазку забыл, каюсь. Налью побольше, да помню, помню, не верещи, Аэрина не омега, так что все в меру. А потом хорошо, пусть скользят влажными телами друг по другу. А, Триединый и все его ангелы, ты можешь представить как скользить с такими буферами? Я же даже рисовал. И ты видел арты этого Кинзы? Его все тырят на визуалы. Какие женщины, вах! Но. Ты понял. А, да, кароч, может пожестче? Типа БДСМ?» «Ты же не любишь даже читать! Какое СМ, если ты страдаешь по сломанному ногтю, Дев. Отставить жестче. Посопливее надо, наоборот. Точно, ладно, пусть типа остается этот дурной диалог, но потом жми на жалость и ностальжи. Самое то. Порыдать над утерянными омежьими жопками. И члениками, члениками еще!» «Угу. Аккуратные и розовые. Кстати, Волчок, а у тебя какой?» «Чо какой?» «Членик, ессно. Ты омега или натрындел мне? Альфа что ли? Не, я своего брата чую даже через инет» «Аккуратный, твоего папу в дышло. Канонический, блядь. Но знаешь, моему второму мужу нравилось» «Да ты чо? Дал???? З — зависть. И как оно? Тока честно, а то врут, как дышат некоторые» «Я не писатель, я бета. Это не описать словами, Дев. И дело не в физиологии, если ты понимаешь. Подрочить можно и так» «А в чем? Ой, ты не говори, чота я обалдел, лезу в интим. Совсем старый стал дурак» «Дело в доверии. Ты же понимаешь, эти стереотипы в генах уже. Типа альфе лечь под кого-то западло» «Ты ваще. Я даже теряюсь. Ну вроде сейчас не так давят. Геев не сажают, и то хорошо» «Угу. Давай вернемся к нашим баранам-Сулейманам» «Прости. Но я не могу. Только не бей тапками, спрошу все равно. Можешь промолчать. Я честно, не стану вставлять в фик твои слова. Что ты чувствовал? Тогда? В первый раз?» Девин закурил, не отходя от компа. Огонек зажигалки подрагивал. Волчок молчал. Омега поплелся плеснуть себе остывшего кофе. Сахар забыл, и сигарета горчила. На блямк сообщения кинулся, как влюбленный салага, сожалея о своем тупом любопытстве. «Я плакал» — Вот блядь, — Девин зажмурился. Он развернулся и снова отправился к своим стимуляторам на кухню. Глаза открыл, но окружающее все равно расплывалось и ехало куда-то в ебеня. В горле давило, в переносице застрял тяжелый шар. — Две сиги, и я в порядке, — пробормотал любимое заклинание омега, запуская кофемашину. — Мы ребята крепкие, нервы, правда в хлам, но ладно. Не убьет же он меня. Я в другом городе.