Непроизвольно закатив глаза, отставив ножку машинально

Девин таращился на чистый виртуальный лист бумаги. То есть в страницу, открытую для написания следующей главы своего макси. В голове свистел ветер, как в пустыне Лекахари. Никакие намеки Волчка, встревоженные отзывы ждунов и письма фанатов в личку не помогали. Фикрайтер даже себе боялся признаться в том, что гормоны, внезапно восставшие из мертвых, отключили мозги. Влюбился, попросту говоря. В животе порхали бабочки. Целая стая гребаных бабочек щекотала изнутри омежий организм, возрождая романтическое кино в голове. Но после третьего свидания с Колином, прошедшего под знаком высоких чувств, Девин немного опомнился. Все было чудесно-расчудесно настолько, что даже боязно. Они бродили по заснеженному парку, сидели в скромных ресторанчиках, неспешно беседовали о прошлом, о будущем человечества, немного о литературе. Омега признался, что пописывает всякое-разное в сетях интернета, но что именно, не уточнил. Старый-новый друг казался ему излишне правильным и чопорным. В обрывочных воспоминаниях сверкал задорной улыбкой настоящий спортсмен, звезда старшей школы и прочее, и прочее… Тогда, в далекой юности, Девин вращался не совсем в тех кругах. Да, скакал в группе поддержки, размахивая помпонами. Третьим в пятом ряду, скажем прямо. И будущего первого мужа подцепил еще в школе из серой массы таких же обычных, как и он сам. Короче, ничего он не помнил и не знал о Колине, а тот, похоже, о нем. Радовало, что вся эта запоздалая «любовь» не переходила в физиологическую плоскость. К этому Девин был совершенно не готов и подозревал, что Колин тоже. Хорошего собеседника найти в реале ой как непросто, пусть бы все так и оставалось. Однажды ранним зимним утром омега проснулся с четким пониманием того, что позабыл на чем закончились похождения Аэрина. То ли сном путано-приключенческим навеяло, то ли соскучился. Он полежал, припоминая, кто за кем там гнался и в кого стрелял, понял, что хочет записать это, расцветить остроумными разговорами, отсыпать счастья вымышленным персонажам. Но сначала выпить кофе и перечитать свое бессмертное творение, а то Волчок вчера в контакте пригрозил, что сам напишет проду, благо доступ беты позволял это. «С обменом телами или душами решили не тянуть. Султан, конечно, как лицо, облеченное властью, был занят, просто так сорваться с места не мог. Организовать пышный выезд в Заповедный лес было делом не одного дня. Свита, охрана, прислуга, встревоженные мамки-няньки. Гарем просто взорвался слухами, пересудами, предположениями. Я старалась отделываться общими фразами, хотя даже молчаливые ранее банщицы осмелели и пытались вытянуть из меня хоть намек на то, с чего я сделалась любимой наложницей. С того, блядь! Жалко мне стало этого неприкаянного султана. Может, гормональный фон у меня сбился, но я с трудом сдерживала слезы, стоило ему посмотреть своими воловьими очами. Малика еще повадилась заглядывать в мои покои каждый день и выносить мозг странными вопросами. Она прекрасно знала, кто живет в Заповедном лесу, да и вообще была ходячим сборником мифов и легенд. И мы устраивали соревнование — кто кого переврет, кто больше выудит полезной информации, отдав при этом минимум. Заедалось все это неимоверным количеством восточных сладостей. В результате дней через десять нервного напряжения я, собираясь на торжественный выезд, обнаружила, что растолстела килограмм на пять. И появился миленький такой животик. Девицы, что наряжали меня, хихикали и щебетали, заматывали в более свободные многослойные одежды, отпускали комплименты. А я бесилась. Мне была оказана великая честь ехать в вычурно разукрашенной повозке вместе с самим Сулейманом-черт-знает-каким! Я благословляла всех богов за то, что здесь принято прикрывать лицо на публике. Иначе меня бы скрутили и бросили в застенки, заподозрив в намерении угробить гаранта султаната. Чуть эмаль с зубов всю не стерла, стараясь не верещать в нетерпении. Бедняга Кевин был бледен и молчалив. Я ободряюще сжала его руку под прикрытием раскинутых веером юбок-туник-палантинов. — Мешочек с яблоками со мной всегда, величество, не переживай. А хочешь, кусочек дам? Полегчает, — тихо сказала я. — Давай. Ехать часа два. Султан катал во рту высушенный до деревянной твердости кусочек яблока полдороги. Лицо у него стало счастливым, как у ребенка, заполучившего вожделенный леденец. Лес был и в самом деле Заповедным с большой буквы. Деревья такие мощные, что я полагала, таких не бывает. Огромные раскидистые кроны каждого из них шатрами укрывали немалые пространства. Под ними мягко зеленели травы, цвели неведомые мне цветы, собираясь кучками по цветовой гамме. Как будто высокооплачиваемый дизайнер поработал над клумбами, расположением деревьев и художественно развешенными лианами на них. Вот оно — все было как в фэнтезийном фильме! Или на картине. Слишком идеально, но красиво. Разумеется, только в таких декорациях и мог обитать единорог-волшебник. Он вышел к нам, дождавшись, когда свита осталась позади, и только мы вдвоем с султаном, держась за руки, как истинные возлюбленные, шагнули на изумительно круглую полянку. — Какая интересная компания, — белая лошадь с витым рогом во лбу ржанула, разрушая атмосферу рисованной сказки. — Здравствуйте, — поклонилась я, — как мы можем обращаться к великому волшебнику? — Литтлпони, — важно произнес единорог и тряхнул розовой гривой. «Я не буду смеяться, я не буду смеяться», — твердила я про себя, крепко сжав губы. Волшебная тварюга покосилась на меня лиловым глазом. — Уважаемый Литтлпони, мы пришли просить тебя о помощи. Ты можешь поменять нас телами? — султан почтительно склонил голову. — Да я вижу, что у вас знатная путаница произошла, — покивал единорог, — а если вот так? И он принялся бить правым копытом. Трубы не вострубили, радуга не появилась, только вырванная травка полетела клочками. — Хм, кажется, это из другой сказки, — немного смутился Литтлпони. — У меня есть молодильные яблоки. Сушеные, если это не имеет значения, — скромно призналась я. — Так это же великолепно! Прекрасно! Чудесно! — единорог возбужденно приплясывал, — давай! Мне дай горсть, и сами по кусочку проглотите. А теперь встаньте лицом друг к другу, возьмитесь за руки, — четвероногий волшебник брякнулся наземь, поерзал спиной, дрыгая копытами. Ну вылитая собака или кошка, обожравшаяся валерьянки. Потом он ловко вскочил и сказал: «Його-го-па!» В голове моей все покачнулось, перевернулось, вывернулось наизнанку и снова собралось. Перед носом качнулось симпатичное женское лицо с расфокусированным взглядом. Нижняя часть тела странно потяжелела, и мы с бывшим султаном повалились в объятия друг другу. — Слезь с меня, локоть с почек убери, — проворчала я, вроде как через минуту. Но почувствовала, что руку успела отлежать, а значит… Вскочить получилось легко. Как раньше… Я посмотрел, да-да, именно посмотрел на сидящую у моих ног женщину, с чувством глубокого удовлетворения пощупал свой — спасибо, Литтлпони — член сквозь парчовые брюки, провел быструю инвентаризацию тела. Хотелось орать от восторга, сделать сальто с переворотом и завалить какого-нибудь омежку. Тут бездумная радость поутихла. — Вставай, Аэрина. Теперь это твое имя, твое тело, твоя жизнь, — я подал руку своей любимой наложнице. — Спасибо, — она споткнулась на именовании, — Сулейман, господин мой. Тут эта зараза томно улыбнулась. И положила руку на живот в извечном защитном жесте. А у меня сердце дало сбой. Что-то неуловимо изменилось в лице, которое я видел в зеркале каждое утро в течении нескольких месяцев. И не воспринимал его как бывшее свое, что ли. Пожалуй, я тоже буду запинаться на имени, которое было практически моим. Но ведь наедине мы сможем называть друг друга как угодно… — Единорог ушел. — Ушел. И нам пора. Свита заждалась, — я кивнул на нескромный, разноцветно-шелковый палаточный лагерь на опушке. — Что будешь делать, новый султан? — склонила набок голову Аэрина. — Предложение. Руки, сердца и сокровищницы султаната, — я хмыкнул, — как там насчет сокровищ? — Есть. Принимаю. Мысли скакали сумасшедшими хомячками. Но я решил, что подумаю чуть позже о том, как править расфуфыренной толпой и целым государством, как общаться со своей теперь уже невестой, куда бежать, где прятаться и искать свой-не-свой мир. И надо ли. Определенно, я подумаю об этом завтра» Девин выдохнул, пробежался еще раз по тексту. Вроде нормально? Что скажет Волчок, он сейчас узнает. Читатели, может, даже не побьют тапками за розовые сопли. Омега отправил послания куда надо и с чистой совестью завалился спать. Никакие кошмары не мучили, привидения цепями не звякали. Умеренные восторги беты Девин принял стоически. И открыл на сайте собственный текст. Ну, вы же понимаете, свежим взглядом окинуть, убедиться, что мистики не… В конце текста, после черты, было три предложения: «За тело спасибо. Баба у меня хорошая, не вздумай похитить или что. Привет от Литтлпони» Откуда-то донеслось тихое, довольное ржание. Мурашки размером со слона промаршировали по спине фикрайтера.