Secure me, my Son

@ ТЫ СЫЧ 18 ЛВЛ @ ЗАЛИПАЕШЬ В КОМПИК НА СЛАДЕНЬКИХ АНИМЕ-ТЯНОЧЕК В ЧУЛОЧКАХ @ В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ТВОЙ БАТЯ САМ ПОХОЖ НА АНИМЕ ДЕВКУ С ХВОСТИКОМ И ОЧОЧКАМИ @ БЛЯ ГДЕ БАТЯ @ БАТЯ ВЕРНИСЬ НЕ ВЫХОДИ ЗА СИГАРЕТАМИ

***

Обычно с утра на кухне всегда пахнет луком. Стоит тарелка горячего супца, пара ломтиков хлеба рядом. Папа всегда заботился о сытости наших с…хм, другим папой, животов. Сейчас же было пусто. Слишком тихо и пусто. Но чайник был теплый, значит, на работу они все же отправились. Но почему нет лукового супа?.. Я закрыл квартиру и двинулся в универ. Минут 20 на автобусе, и я уже, задыхавшись, сидел в БАЗе, в полной готовности записывать лекцию по страноведению в тетрадку. На обложке была Аска, кстати, хехе. Мне осталась лишь параша на задних местах в самом конце зала. Я плюхнулся на стул и начал конспектировать слайды презентации, которые едва мог разглядеть даже сквозь толстенные линзы на очках. Спасибо, папочка, за зрение -7, аригато. Слева от меня сидела девчонка, размашисто повторяя в своей лекции слова преподавателя. А я уже сбился. Позалипал на белую блузочку этой тни, на юбку и черные капроновые колготочки. Ня! — Эм…пук-пук, — промямлил я, смотря на блондинку, — а какая последняя дата…? — 1649 — казнь Карла Первого, — сказала она довольно низким голосом. И я заметил кадык. И немного грубоватые черты лица. Нет, про трапов я, конечно, знал из аниме, но чтобы вот так, вживую встретить… Я аж вспотел от напряжения, не переставая переминаться с ноги на ногу. — А что там написано под картинкой? — осмелел я, щурясь в сторону экрана. Он странно оглядел меня и мои окуляры, диоптрии которых делали мои глаза малюсенькими, как у крыски. — Эта дата и написана, — ответил он, изогнув бровь. Я сглотнул. — М-меня Игорь зовут, — откуда-то набравшись смелости выпалил я и протянул руку. И его холодная, с изящными длинными пальцами рука схватила мою покрытую потом и стрёмностью конечность, вяло потрясая её. — Томас, — представился он.

***

На самом деле до семинаров было ещё довольно далеко, однако Игорь, любящий делать все задания чересчур заранее, предложил Томасу раскрасить карту Великобритании и нанести на нее отметки. Тот, конечно, ничего не имел против того, чтобы скопировать карту у главного любимчика Бронич, но, сидя за одним столом с ним, иногда причитал, что как-то слишком заранее они принялись за карты. Это был советский раздвижной стол, которым можно было здорово ушибить ногу, пока раскладываешь его. Парни раздвигали его вместе, разложили материалы — один комплект на двоих — на нем и принялись за работу. И тут, стоило руке Игоря потянуться за пособием по географии Британии (осторожно, ведь пособие было того же возраста, что и сама Британская империя, ещё развалится), как Томас сделал то же самое. И их руки соприкоснулись… Как раздался шум ключей в замке, и в коридор ворвался встревоженный отец Игоря. — Сусурити пропал, он не отвечает на звонки, — прочеканил герр Фербойген, что-то с ужасом в глазах высматривая в комнатах. Сердце Игоря ёкнуло. Как так? Сусурити всегда ходил с гарнитурой, он не мог не ответить на звонок, тем более на звонок от второй половинки! Томас сидел в недоумении, а Герр вроде бы даже не заметил женоподобное чудо рядом со своим сыном. Чем-чем, но вкусами сын явно пошёл в него. Батя сказал, что ему нужно было обсудить какой-то очень важный вопрос с отцом во время семинара, но в итоге, Фербойген провел всю оставшуюся пару, пытаясь связаться с Сусурити, все эти попытки были тщетны. Игоря охватило гложущее чувство отчаяния. Сусурити всегда, всегда был на связи. Не мог же он просто исчезнуть? Они с Герром слишком были привязаны друг к другу. Или нет? А что если нет?! Кажется, и сам Игорь замечал, что отцы как-то меньше стали уделять внимания друг к другу… Неужели их пыл иссяк? Неужели его семья распадается? Игорь почувствовал, как будто и его душа распадается на части. Он не мог это терпеть. Они же любили друг друга! Игорь даже думать не хотел об их разводе… Слишком много мыслей, их требовалось куда-то выплеснуть. Парень потянулся к компьютеру. Привычное средство для вымещения чувств пришло ему в голову в этот момент — написать бугурт-тред…