Змеиные кольца

Северус растерянно оглядел висящие в шкафу мантии. Он совершенно не знал, в чем спускаться на ужин к старшим Поттерам. Стук в дверь заставил вздрогнуть и разрешить войти. Гриффиндорец влетел, будто за ним на метле гнались. — Так и думал, никаких мантий, рубашки и брюк в классическом стиле будет достаточно. Давай, поторопись. — А Кальцифер? — Северус закрыл шкаф и с сомнением оглядел себя в зеркале. — Он приедет только на само Рождество, — Поттер отмахнулся. — Издеваешься, — Снейп перехватил пальцами одной руки, запястье другой, — ты не уточнил этот факт! — Северус, ты думаешь, что мои родители тебя съедят? — гриффиндорец улыбнулся, — успокойся, моя мать, как и все из рода Блэк, заканчивала Слизерин, так что вы найдете общие темы для разговоров, да и отец пусть и Гриффиндорец, но далеко не дурак, в отличии от меня. — Как самокритично, — кисло пробормотал Снейп, — и зачем я согласился. — Это был риторический вопрос или можно ответить? — Поттер почти вытащил его из комнаты и теперь вел по уютным коридорам стены которых скрывали многочисленные гобелены. — А ты сможешь? — Северус фыркнул. — Частично, впрочем, этот ответ тебе нужен, а не мне. Дальнейший путь они продолжили в молчании до самой малой столовой, где Снейпу, наконец, удалось расслабиться. Оживленная беседа за столом очень способствовала этому, пусть и не была положена по этикету. Тело передо мной конвульсивно дернулось и застыло, а я со вздохом отрываю руки от его висков и брезгливо обливаю пальцы и ладони дезинфицирующим зельем. Провал, уже который по счету. Сила сноходца мне почти неподвластна, разум человека во сне настолько отличается от бодрствующего, что все мои попытки вложить нужный сон проваливаются. Иллюзия либо тает, не имея поддержки и силы, либо же я просто выжигаю разум, убивая подопытного. Поднимаюсь с колен, и магией перетаскиваю труп в угол, чтобы развернуться к следующему подопытному. Последняя на сегодня. Слава магии, силенцио работает более чем надежно, не позволяя сбиться на чужие крики и мычания. Размазанная по лицу дешевая маггловская косметика, волосы в совершенном беспорядке, а попытки вырваться из цепей привели её и так не слишком скрывающую одежду в совершенное непотребство. Небольшое парализующее и перенести в центр на рунную цепочку. В карих глазах ужас и мольба, но через пару мгновений она засыпает, и я приступаю к работе, чтобы спустя час выпустить из рук очередной труп. Тяжело вздохнув, выхожу из зала и добравшись до кровати падаю не раздеваясь. Трупы уничтожат домовики, у меня уже нет на это никаких сил. Голова гудит как колокол и никакие зелья от этого не спасут, ведь ментальное перенапряжение это не просто физическая боль. Один из домовиков, щелчком пальцев разоблачает меня и накрывает одеялом, а я переворачиваюсь на бок и обнимаю подушку, пытаясь прийти в себя после восьми провалов подряд. Для отца я был не только любимым сыном, но и самым невероятным и главное, удачным, экспериментом. Пески времени, отчаянная попытка привести мой разум в порядок, ведь к шести годам я демонстрировал все признаки недоразвитого ребенка. С трудом говорил, не владел простейшими математическими навыками, и чего греха таить, не желал контролировать свои нужды. Вечный взгляд в пустоту и глупая улыбка, надо мной властвовали инстинкты зверя, а не человека. Пески заставили разум проснуться, хотя казалось бы, в таком месте выживет только животное с их нормами и правилами, но нет, только сознание человека позволило мне выжить. Первые годы я помню слабо, как в тумане, ведь к храму я пришел далеко не сразу, лишь когда мне по сути исполнилось восемь, я добрался до этого места. Сознание вытащило все, что с упорством вкладывал мне отец, а звериное нутро позволило не только выжить среди кандидатов, но и найти самый подходящий выход из ситуации. По возвращению мне вновь было шесть, но я уже не был тем ребенком, и отец радостно приступил к моему обучению. Не знаю, что послужило толчком, то ли мое излишне взрослое поведение, то ли моя неправильная ориентированность в добивании своего, но к десятому дню рождения я разделил ложе с собственным отцом. Тут сыграла свою роль моя ментальная сила Эджгеров и наше не слишком нормальное отношение к семейным ценностям. Вот только разумом я был готов, а физически — нет. Тело-то детское, и отреагировало с вывертом. Я наложил проклятье на своего отца. Медленно но верно его начинали ненавидеть окружающие, от друзей, до едва знакомых людей. Тогда и прибыл дед, попытался ослабить проклятье, но снять его мог только я сам. Именно тогда, старший Эджгер, как глава рода, наложил на меня чары вето, с одной единственной целью снять чары. Шесть лет я этого добивался, но в итоге детская сила победила, и лишь со смертью отца чары пали, и друзья семьи смогли осознать содеянное. Я нашел личный дневник дяди Рика, в его покоях в Цитадели, где он писал, что жить не может от осознания своих деяний. Как приходил в ужас от того, что убил друга, более того, побратима и всю его семью. Как пытался понять, за что же старший Эджгер так возненавидел зятя, что проклял его, ведь вину за это взял мой дед. Глубоко вздыхаю и жмурюсь в отчаянной попытке сдержать слезы. Портрет отца, эту вещь я никогда бы не хотел находить, ведь власть, которую он надо мной имел как создатель, простиралась даже сейчас, пусть и не с такой силой. Действие моего проклятья было таково, что уничтожить его можно было только чужими руками, ведь за собственноручное убийство можно было получить мощный откат, вплоть до смерти. Сейчас же, мне каким-то чудом нужно превратить портрет в ничто, чтобы окончательно освободиться от его контроля. Вот только как это сделать не нарушив запрета на вход кого-либо в комнату — мне неведомо. Чарльз встретил Кальцифера у главного камина. Как Лорд своего рода, он должен был предстать перед гостем при полном параде, но когда это Поттеров волновали подобные мелочи? Именно поэтому, он встретил новоявленного Лорда Эджгера в домашней мантии и со стандартными защитными амулетами, дабы показать гостю, что его принимают не просто в доме, но и в круг близких людей. Юноша не подвел, сориентировался сразу же, перестроился с ожидаемых светских бесед на дружественный лад, и даже ощутимо расслабился. Старший Поттер едва заметно усмехнулся. Каким бы хорошим зельеваром ни был Кальцифер, он, как и многие другие, довольно зашорен в простейших зельях, о которых, кстати, часто задумывается молодой Принц. Простейшее, всего в три компонента зелье, нанесенное на тыльную сторону ладони, и даже самая агрессивная змея становится спокойной и ласковой. Что интересно, тот же состав используют для маленьких детей, чтобы они быстрее успокоились и уснули. Эджгер был первым вариантом, с сильным тотемным зверем, но ведь и на взрослых детское зелье хорошо действовало. Спокойный разговор, плавные движения, и никаких громких звуков в поместье, позволили довести Кальцифера до состояния умиротворения. Они выпили чай в более уютной гостиной, разговаривали о несущественных мелочах, и Чарльз все больше убеждался, что перед ним не законченный лжец и мерзавец, а жутко издерганный, усталый и нервный ребенок, который не верит никому, не желает никому открыться и все свои проблемы тянет как может. Он даже не видит такой возможности, как кому-то довериться, и настолько спрятал свое истинное «я», что и сам не найдет при всем желании. Чарльз едва заметно покачал головой, тут же отмечая, что Эджгер заметил его движение, но не отреагировал, хорошо. Пусть хоть немного отдохнет, привыкнет к тому, что в поместье Поттеров ему ничего не угрожает, а потом он поможет юноше, просто потому, что Кальцифер очень помог им.