Благими намерениями

Если огибать остров Святого Лаврентия по главному бульвару Иль-де-Сер, а затем свернуть направо, к улице Берлиоз, можно, наконец, выехать прямиком к парку Сен-Поль и общеобразовательной старшей школе, в которой я когда-то училась. От неё до той самой самой улицы, на которой все произошло, идти несколько минут пешком, но сегодня я не спешу так, как спешила тогда, боясь нарваться на гнев отца за опоздание, а потому весь путь у меня занимает больше десяти минут. И вот она — одна из главных улиц. Здесь, около знака «парковка запрещена» все и случилось. Какой-то урод на дорогом авто сбил меня, а Люцифер меня спас. На этом самом месте лежало моё бездыханное тело, и дьявол — наследник адского престола, склонялся над ним в надежде меня воскресить. Зачем он сделал это? Зачем решил усложнить себе жизнь? Прошло несколько дней с того момента, как Селеста рассказала мне правду, а я до сих пор не могу ответить на этот вопрос. Несколько дней с момента, когда Люцифер велел мне захлопнуть дверь. — Мадемуазель, вы, кажется, уронили, — на чистом французском, который я знала с детства, произносит кто-то за моей спиной. Я оборачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с девушкой. Она протягивает мне блокнот, разрисованный яркими воздушными шарами, рожками с мороженым и кричащей надписью «Айси Рэббит». В глазах темнеет, а в ногах поселяется слабость. Это название кафе, в которое каждый день после уроков меня водила бабушка, чтобы напоить меня чертовски вкусным какао и отчитать за то, что я получила недостаточно хороших оценок. Это название кафе, в которое однажды явился Люцифер и наложил на меня заклятие проводника. Ничего не ответив незнакомке, я разворачиваюсь и поспешным шагом направляюсь по наизусть выученному адресу. Прилетев в Монреаль не в лучшем расположении духа пару дней назад, я совсем не ожидала, что город моего детства почти не изменился за эти несколько лет. Всё осталось на своих местах. Я была разбита, уничтожена, мне было не к кому пойти, моя душа кричала и болела о Люцифере, и я блуждала по этим улицам, точно призрак, заглядывая в здания, с которыми связано столько воспоминаний... первый купленный мне телефон, первый поцелуй, первая ночёвка с друзьями. Я насмотрелась на все эти места памяти и твёрдо решила, что настало время начать новую жизнь и сменить континент. Никакого прошлого, ничего, что могло бы заставить меня снова почувствовать эту разрушающую пустоту в изодранном сердце. А затем ноги сами понесли меня в Иль-де-Сер. — Добрый день. Хотите занять столик? Или присоединитесь к чьей-то компании? — задаёт свой привычный вопрос девушка у стойки, когда я вхожу в ярко-розовое помещение. Я оглядываюсь, чувствуя, как в душе гуляет ледяной ветер. Мазохистка. Не надоело из раза в раз делать себе больно? Надо уходить отсюда, бежать, что есть мочи, и никогда не возвращаться! Но я вздыхаю и улыбаюсь девушке. — Займу столик, — отвечаю ей и вхожу в зал, радуясь тому, что тот самый стол, за которым я всегда сидела, свободен. Мой взгляд блуждает по каждой детали в этом кафе, начиная пластмассовыми розовыми стульями и заканчивая фотографиями детей в забавных рамках на стенах. Здесь ничего не поменялось. Сажусь на этот жутко неудобный стул, упираясь коленями в стол, и вздрагиваю, когда официант в костюме клоуна кладёт меню рядом с моим локтем. — Я буду какао, — даже не открывая меню, заявляю я. — Что-то ещё? — Нет, спасибо. Он кивает и уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями. На фоне играет музыка из «Телепузиков», они же транслируются на экране висящего на стене телевизора. Только сейчас понимаю, насколько сильно у меня болят ребра от того, как часто я задерживаю дыхание и всем телом напрягаюсь, оглушенная воспоминаниями. Они вытягивают из меня все жизненные силы. Заставляют постоянно находиться настороже. В какой момент та или иная фраза ударит меня по затылку? Какая из них в очередной раз вырвет сердце? Но сказанные фразы не так сильны, как неозвученные. Почему я не призналась Люциферу в том, что я тоже его люблю? Изменило бы это наш «конец», или отношения, в которых вы из раза в раз вынимаете друг из друга душу, просто обречены на провал? Интересно, как бы он отреагировал, узнав, что я его люблю? Наверняка это его позабавило бы. Ведь дьявол твердил мне это едва ли не с первого дня нашего знакомства. Горькая улыбка расцветает на моих губах, стоит мне только вспомнить, как все начиналось. Обнажённый танец в его покоях взамен на снятие заклятия с Дино, секс, много секса, много его идиотских шуток, пугающий обмен силами и одержимость друг другом... мы были в подвешенном состоянии и мы были счастливы. Мы не умеем тихо любить, оберегая наши чувства, не умеем быть нежными и не ядовитыми. Такова наша суть, и мы так просто друг от друга отказались. Ну почему он задал этот чёртов вопрос, почему отстранился и посмотрел на меня так, будто все кончено? Разве могла я наступить себе на горло и во имя любви ответить иначе? Он ударил меня, и по закону жанра я должна была ударить ещё сильнее. — Ваше какао, мэм, — голос официанта вырывает меня из мыслей. — Спасибо. Коснувшись пальцами горячей чашки, я прикрываю глаза и подношу её к губам. М-м-м, невероятный молочно-шоколадный вкус — как же мне этого не хватало! Делаю ещё один глоток и улыбаюсь. Вместе с напитком разливается и эндорфин. Снова чувствую себя маленькой девочкой, которая плевать хотела на причитания бабушки и просто наслаждалась любимым лакомством. Это почти заставляет меня забыть о том, что моя жизнь разрушена. Но скрип стула заставляет меня резко распахнуть глаза и уставиться перед собой на мужчину, подсевшего за мой столик. Органы в животе делают сальто, сердце уходит в пятки. Люцифер? Я не верю своим глазам. Несколько раз моргаю, ставлю чашку на стол и приоткрываю рот. Люцифер ухмыляется — соблазнительно, искушающе — давая понять, что это не плод моего воображения. Одетый в белую рубашку и эту свою неизменную дьявольскую физиономию, он ни на секунду не отпускает мой изумленный взгляд. И, не выдержав, произносит: — Мне понадобилось четыре минуты, чтобы понять, что я совершил ошибку, отпустив тебя. И три дня, чтобы смириться с тем, что я больше не дьявол, дождаться из-за непогоды рейс в Монреаль и найти тебя в этом кафе. Вики, мы можем ранить друг друга, иногда нам вообще опасно находиться в одном помещении, и кто знает, может, это кафе ты заминировала, зная, что я приду, а может, это сделал я, зная, что придёшь ты. Какая к черту разница? Я люблю тебя, а ты любишь меня, и даже не пытайся это отрицать. Меня же невозможно не любить, правда? — он закатывает глаза, усмехается и берет меня за руку. — Вики, ты ошиблась, когда сказала, что гонка закончилась и мы пришли к финишу. Нет, он ещё далеко. И я не сдамся. Я хочу быть с тобой, сколько бы увечий это нам не принесло. И я знаю, что ты тоже этого хочешь. Завороженная, влюблённая и абсолютно счастливая, я не могу сдержать улыбки. Не могу поверить, он нашёл меня! Нашёл, не сдался... боже мой, он меня любит, любит! Люцифер прав: нам опасно находиться вместе. Но порознь и вовсе смертельно. Я потерянный призрак без него, он — пустая оболочка дьявола без меня. Мы построим что-то удивительное вместе, а потом спалим это к чертям и будем плясать на пепелище. Наша любовь — болезненная зависимость, и мы не собираемся от неё избавляться. Поймав мой искрящийся радостью и согласный на все взгляд, Люцифер самодовольно улыбается. Я знаю, чего он ждёт, и обязательно ему это дам, но сейчас не могу удержаться, чтобы с наигранно-недовольным видом проворчать: — Я хочу допить своё какао, сэр.