Проклятие
14 сентября 2020 г., 01:11
— Сяо Синчэнь! С самого начала, во всём, что случилось, виноват только ты один… — Задумчиво смотря куда-то в сторону, заключил Сюэ Ян. — Тебе не следовало ввязываться в чужие препирательства. Кто прав, а кто нет; сколько добра, сколько зла… Разве посторонний может разобраться во всём?!
Синчэнь стоял в напряжении и слушал заносчивые россказни. От нахлынувшего смятения брови сошлись к переносице, а губы сжались в тонкую линию. В глазницах щипало, кровавые слёзы беспрестанно копились, просачиваясь сквозь ткань, и стекали по щекам. Дыхание его сбилось и потяжелело, ноздри нервно вздымались.
Голос напротив переливался всеми возможными эмоциями и интонациями, и все они смешались в один большой ком бреда, лжи и унижения. Такой знакомый, лишь отдалённо напоминающий тот, который стал привычным за последние несколько лет. От него хотелось невольно вздрогнуть, будто на рану резко высыпали соль. Сюэ Ян впился взглядом в окровавленную повязку. Не сделал шага вперёд, но наклонился, потянулся ближе, выплёвывая в лицо то, что хотел сказать ещё давно.
— А может тебе вообще не стоило спускаться с горы? Твоя наставница Баошань-саньжень и впрямь мудра. Почему ты ослушался её и не остался смиренно достигать бессмертия в горах? Если тебе не понять распри этого мира, то нечего было возвращаться!
— Сюэ Ян! Ты действительно… отвратителен до тошноты.
— Сяо Синчэнь… Вот именно поэтому я и ненавижу тебя. — продолжал Сюэ Ян, с широкой улыбкой наклонив голову, однако в глазах копилась влага. — Больше всего мне противны люди, подобные тебе, хвастающие своей праведностью, возвышенностью и чистотой! Дураки, считающие, что одни их добрые дела сделают этот мир лучше! Глупые, наивные дураки! — Голос сорвался на рычащий крик, отзываясь эхом в голове заклинателя в белом, но тут же сменился на смешливые нотки. Он будто приближался к истерике на каждом слове, отдавая безумием. — Тебя от меня тошнит? Ха, замечательно! Мне ли бояться подобного?
И Сюэ Ян привычно окунулся в безумие с головой: голос наполнился шипящей ненавистью и холодом.
— Однако… В праве ли ты считать меня отвратительным? — вкрадчиво протянул босяк, заглядывая в лицо, будто стремясь встретиться со взглядом ярких глаз, какими он их помнил. — В последнее время… Мы ведь с тобой частенько ходили расправиться с толпами нечисти.
— Почему ты вдруг заговорил об этом?
— Да так, к слову! Просто, весьма досадно, что ты слеп. Ты вырвал оба своих глаза! — Сюэ Ян, активно жестикулируя и упиваясь удавшимся забавам и мести, еле сдерживался, чтобы не разразиться смехом на весь городок. — И потом не мог видеть людей, которых убиваешь! А ведь, когда твой меч пронзал их сердца. Они были так напуганы, так мучились! — Довольный реакцией, он продолжал веселиться. — Некоторые даже падали на колени и рыдали, умоляя отпустить стариков и детей! И не отрежь я им языки, они бы точно выли и стонали, крича «пощади, пощади нас»!
Наконец он с большим нездоровым удовольствием рассмеялся, а Сяо Синчэнь отшатнулся — ноги отказывались слушаться, как и всё тело. Как и сознание отказывалось воспринимать всё произошедшее.
— Ты обманул меня… — пытаясь ухватиться за рассудок, заклинатель вытянул свой меч нетвёрдой рукой в сторону врага. — Ты хочешь меня одурачить! — И его голос тоже сорвался, звуча так надломленно, наверное, впервые в жизни.
— Верно! Я тебя обманул. И всё это время обманывал! — Недолгое торжество Сюэ Яна сменилось на огорчение, так, будто он вот-вот заплачет. — Но кто бы мог подумать… Что ты примешь за чистую монету мою ложь… Но поставишь под сомнение слова правды?!
Терпение и самообладание даочжана были на исходе, он хрипящим голосом, всё громче и громче, повторял «замолчи!». Шуанхуа слепо разрезал воздух, криво, отчаянно, а Сюэ Ян, если можно вообще так сказать, уворачивался от ударов. Сяо Синчэнь пытался задеть его, желая защититься скорее не от него, а от ужасающей правды.
Что нужно этому человеку, чего он добивался все эти годы, и что собирается делать теперь? Заклинатель не знал, куда деться, хотелось просто исчезнуть. Меч вонзился в землю, служа единственной опорой, всё тело пробивало дрожью от переизбытка эмоций, от невозможности всего.
— Как пожелаешь. — Смягчился Сюэ Ян и вальяжно приблизился, одной рукой держа закинутый на спину Цзян Цзай, а другую, с торчащим фальшивым мизинцем, прислонив к своим губам. — Я замолчу. А если ты не веришь мне. То обменяйся парой ударов с тем, кто стоит за тобой. Пусть он поведает тебе, лгу ли я сейчас.
Сяо Синчэнь отразил удар меча, который направился в его сторону по щелчку Сюэ Яна, дрожащими пальцами прощупал металл до рукояти, и ему хватило несколько секунд, чтобы почувствовать, понять — это вправду был его друг, Сун Лань. Он задрожал сильнее, судорожные вдохи и выдохи стали переходить во всхлипы. Встреча чего-то, а вернее кого-то давно знакомого на миг прозвенела в голове спасительным светом.
— Цзычень?.. Цзычень. — С отчаянной надеждой стал звать он, слыша в ответ лишь тишину. — Это ты? Что случилось?! — Синчэнь сжал ледяную руку так сильно, как мог. Под разразившийся смех Сюэ Яна он не оставлял жалких попыток. — Скажи что-нибудь… Что-нибудь, скажи!.. Может хоть кто-нибудь что-то сказать?!
Голос даочжана шёл волнами, срывался на высокие ноты, а слова были полны слёз. Он понял, что его друга здесь нет, выронил свой меч и, опускаясь на ватных ногах, заревел. Кровь капля за каплей стала окрашивать подол ханьфу, а пальцы впились в землю.
Реальность будто обернулась адом, и осталась единственная возможность спастись от неё.
— Что такое? — деланно удивлялся Сюэ Ян. — Встреча со старым другом так растрогала тебя, что ты расплакался? Может, ещё кинетесь в объятия друг друга?! — Он окинул взглядом Сун Ланя, застывшего на месте, чьи глаза заволокла тьма, и покосился на Сяо Синчэня, указав на него пальцем. — Умираю со смеху! Ты не способен спасти даже самого себя!
Царапая грязными пальцами кожу головы, даочжан зажал уши от слишком громких и правдивых слов, понурившись, но это ничуть не помогало.
— Сяо Синчэнь… У тебя ничего не вышло. Ты разбит в пух и прах! И это — только твоя вина! Ты сам напросился!
— П-пощади меня…
— А разве не ты хотел пронзить меня мечом несколько минут назад? А сейчас просишь пощады? — С насмешкой в голосе громко вопрошал Сюэ Ян.
Завыв от безысходности, Синчэнь судорожно нащупал на земле рукоять Шуанхуа, не без труда его и, пока Сюэ Ян продолжал торжествовать свершению мести, прошёлся лезвием по своему горлу. Сознание тут же стало уплывать в непроглядный тёмный туман.
Смех прекратился — Сюэ Ян, пытаясь понять, что только что произошло, с животным ужасом наблюдал за падающим телом. Рука, державшая Цзян Цзай, бессильно опустилась, едва не выронив его.
— …Т-так даже лучше! — вопреки очень пугающим мыслям пытался уверить себя босяк, вот только обманывать самого себя сложнее, чем других. Подавляя рвущуюся наружу истерику и дрожа как заклинатель в белом совсем недавно, Сюэ Ян упал на колени и склонился к нему. — Мёртвым он даже станет послушнее!
Со двора похоронного дома раздавались то смех, то плач, но слышать это было уже некому. Привыкнув держать любую ситуацию под контролем или по крайней мере считать, что это так, нагло улыбаться риску в лицо, сейчас Сюэ Ян чувствовал непомерно сильную панику. Такую, что распирает изнутри, заполняет мысли до краёв и щемит в груди, да так, что сложно дышать.
Ещё никто не смел его так одурачить! К чему несколько лет притворства, к чему все старания? Вот уж у кого ничего не вышло. Весь его план разрушился в миг. Но есть… есть ещё призрачная надежда. Хорошо, что некогда ещё адепту Ланлин Цзинь, практикующему тёмный путь, попали в руки настоящие записи Старейшины Илина.
Уже смерклось, а Сюэ Ян непрерывно смотрел на бледное лицо. Бережно отмытое от крови, оно почти сливалось с цветом чистых одежд. Но от белой ткани её отличало одно: тёмные образования, похожие на вены, на узор раскидистых ветвей, которые тянулись к лицу, рассеиваясь на подбородке. Сердце даочжана не билось, дыхания не было, однако тело не окоченело. Сюэ Ян очередной раз проверил правильность написанных талисманов и, находясь в непрекращающемся напряжении, продолжил бдеть над ним. Как же сейчас хотелось просто поужинать, погреться вместе у очага и спокойно заснуть…
При попытке передать энергию ци подтвердилось то, чего Ченмэй боялся больше всего: душа Сяо Синчэня повреждена. Он не знал, как это работает. Ведь при жизни она была целая, да? В голову ударили мысли о том, что ничего не выйдет, что всё кончено. И от того тело затрясло, наружу стали рваться отчаянные всхлипы, переходящие в рёв, а перед взором всё поплыло от нахлынувших слёз. Но наконец Сюэ Яну удалось обмануть себя, ухватившись за идеальную, как показалось, идею.
— Мешочек цянькунь, мешочек цянькунь, да… — Судорожно повторял он полушёпотом, словно мантру, будто боясь забыть, и в сознании вновь проступали страх и ярость от того, что такая нужная вещь не может появиться прямо здесь и сейчас. Продолжая вторить себе и неразборчиво шептать что-то ещё, Сюэ Ян притих.
— Даочжан. Сяо Синчэнь, ты меня слышишь?
Освободив левую руку от перчатки, он прошёлся четырьмя пальцами бледной шее, слегка коснувшись раны, с замирающим дыханием склонился над лицом, огладив щеку, и заглянул под чистую повязку. Хоть он и видел, и трогал все прелести человеческого естества, а без нормальных источников света пустые глазницы выглядели просто бездонными чёрными провалами, именно они заставляли чувствовать себя не очень хорошо.
— Глупый… Тупой даочжан. С твоей бессмысленной самоотверженностью в реальном мире не выжить!
Ведь наивный монах с горы не знал настоящего устройства мира. Намеревался спасти его, восстановить справедливость, думал, что всё так просто, не понимая, что у жалких людишек извращённое понятие об этой чёртовой справедливости! Даочжан вырос в свете и не был готов столкнуться с тьмой, с грязью, в которой он, Сюэ Ян, купался с рождения и сам стал этой тьмой, неся всюду страдания и разрушения. То из мести, то ради выгоды, или просто так, разогнать скуку, а скучать он ненавидел.
Ну, а что? Все хотят выжить, и сирота из богами забытого города тоже хотел, поэтому жил для себя, плевав на чьи-то там чувства.
— Как ты этого ещё не понял?!.. ну ничего, поймёшь. Тебе некуда деваться.
На самом деле Сюэ Ян не мог найти себе места. С того дня единственным смыслом его жизни стала месть. За свершением одной вскоре начинало гложить чувство опустошённости, но быстро находилась другая, более или менее серьёзная. А что с нынешним планом, который он так старательно вынашивал более пяти лет? Все обвели его вокруг пальца и бросили. Сюэ Яну к одиночеству не привыкать, это было скорее возвращением к старому жизненному укладу. Однако его не покидало странное чувство, и он не сомневался, что дело в несвершившейся мести. Сюэ Ян не сдастся, идя до конца, обещая себе «все они получат сполна», а в глубине зачерствевшей души будет скромно таиться надежда на что-то совершенно другое.
— Решил поиграть со мной, ха? — Сюэ Ян окинул пронзительным взглядом неподвижное тело, покоившееся на соломенном ложе в центре замысловатого круга, начерченного кровью. — Это я должен мстить тебе, а не наоборот!
Где-то в уголке сознания Сюэ Ян понимал, что не столкнись Сяо Синчэнь с такой большой тьмой как он, то скорее всего чего-нибудь бы достиг: согласился бы вступить в именитый орден, который конечно же готов утащить его с руками и ногами, стал бы одним из сильнейших и знаменитых заклинателей, может даже основал бы свой орден, как мечтал. Но точно остался бы наивным добряком.
Однако убийца по жизни не признает, что поступал неправильно, впадал в крайности. Ему всегда было плевать на чужие жизни, так почему сейчас так паршиво на душе? Этот проклятый даос сделал с ним что-то непонятное, заставил помешаться на себе.
— Ты такой эгоист, Сяо Синчэнь. Ушёл, а я продолжу убивать невинных! Убью всех в ближайших городах, медленно и мучительно, всех до единого. Оставлю тела гнить на солнце, пусть бездомные псины обглодают их до косточек. А потом с их неупокоенными душами подниму их мертвецами! Продолжу истреблять мелкие кланы, и никто меня не остановит! А знаешь, кто мне в этом поможет? Ахах, твой дражайший друг — Сун Лань! И ещё… — Только сейчас он вспомнил о главной причине, из-за которой всё рухнуло в миг, как карточный домик, — А-Цин. Эта дрянная девчонка. Знал, что надо было сразу от неё избавиться…
Шипя от злости, Сюэ Ян вскочил с места и качнулся, чуть не разрушив цепь талисманов. Нет, надо взять себя в руки, ведь есть более важная цель. Слепышке в рваных одеждах, была она слепа в самом деле или нет, никто не поверит, да наверняка даже слушать не станет, и куда бы она ни спряталась, ей не скрыться от Сюэ Яна. Успокаивая себя подобными мыслями, он лёг подле Синчэня, а на лицо вернулась привычная улыбка.
— Даочжан, а знаешь, как я впервые убил? Это очень интересная история!
Представляя, будто его вправду кто-то слушает, Сюэ Ян беспрестанно говорил почти до рассвета. И всё же это было что-то не то: никто не улыбался, не смеялся над шутками, не причитал и не спрашивал, как прежде. А когда его голос затих, осталась лишь давящая тишина. Кажется, всё живое молчало в этом проклятом месте. Он погрузился в чуткий сон, обнимая холодную руку, а за тонкими стенами стоял лютый мертвец, неподвижно и безвольно, с парой вбитых в череп гвоздей.
Утром леса, поля в округе и улочки города И окутал густой туман. Прохлада стелилась по земле, проникая в дома через мелкие щели. Солнце давно встало, однако горы не давали ему осветить и согреть город, оставляя в своей огромной тени. Сюэ Ян медленно открыл глаза и осмотрелся, присев. Как же хотелось, чтобы всё это оказалось просто кошмарным сном.
Один вид чёртового дворика с гробом посередине заставлял кровь вскипать. У ворот всё так же валялась корзина с повядшей зеленью и овощами. Скрипя зубами, Ченмэй собрал вчерашние покупки и принялся разводить огонь. Получилась пресная похлёбка, но она хотя бы разнесла тепло по телу, а жар пламени прогрел воздух.
Наконец солнце поднялось в одиночестве над видимым горизонтом — малочисленные облака расступились в стороны. Очень кстати, ведь Сюэ Яну не терпелось отправиться в путь. Когда начнётся сезон осенних дождей, дороги превратятся в непроходимую кашу.
Он подошёл к лютому мертвецу, что едва заметно покачивался и смотрел не понятно куда пустым взглядом.
— Ох, Сун Лань, не ценишь ты подарков друзей. — Покачивая головой, нарочито весело начал он, — Сам прогнал, а потом одумался? Тупица, если бы не ты!.. Я ослепил тебя не для того, чтобы Сяо Синчэнь отдал тебе свои глаза!
Сердито шагая по скрипящим половицам, Сюэ Ян вернулся к телу Синчэня, невесомо касаясь повязки на месте глазниц.
— Даочжан, зачем же ты так? Сам ушёл от проблем, а друга бросил. Тебе больше не дороги ни жизни незнакомых людей, ни его? Может, всё-таки вернёшься, если он с тобой поговорит? Он здесь, недалеко, сейчас позову. — Парадируя интонацию, с которой обычно взрослые стыдили и примиряли поссорившихся детишек, Сюэ Ян невольно представил себя кем-то таким. Образцовым господином, благородным, придерживающимся высокой морали. Подобным Синчэню. Но самого даочжана он никогда не понимал и сомневался, что в состоянии это сделать. Выдержав паузу, босяк рассмеялся. — Ой, он не может, у него же нет языка!
Над кроватью покоились метёлка и Шуанхуа, прислонённый к стене. Сюэ Ян долго буравил взглядом морозные узоры, понимая, что не хочет уходить, оставлять без призора ни Сяо Синчэня, ни его вещи, и в итоге повесил меч себе за спину, замотав в неприглядные куски ткани.
До ближайшего города лежал привычный путь длиной в не более чем десять ли. Тропа то сужалась, пробиваясь через густой лес, то расстилалась на полях и лугах. Повсюду было слышно пение самых разных птиц, которые радовались тёплым денькам позднего лета. Но Сюэ Яну было не до красот природы. Он жаждал разыскать А-Цин по горячим следам и расправиться с ней. «Договоры» с торговцами пришлось отложить на потом, зато у болтливых крестьян было легко разузнать о поселениях в округе, которых, к сожалению, оказалось немало.
Шепча ругательства себе под нос, босяк спешно прошерстил знакомые улочки, заглянул во все постоялые дворы, чайные, лавки, кабаки и другие заведения. Но как ни старались глаза выцепить в толпе знакомый силуэт, всё безрезультатно.
«Эта дурочка где-то прячется, не мог же её кто-то за день и ночь к себе пригреть? А может, в лесу?.. Да даже если так, ей придётся выбраться к людям, чтобы стащить у кого-нибудь кошелёк.»
Чем больше Сюэ Ян думал об А-Цин, тем больше злости рвалось наружу, и всё же он двинулся дальше, в ближайший город, надеясь, что угадает течение её мыслей.
Сгущались сумерки и остывала земля, заполняя воздух своим приятным ароматом, когда по лесной тропе шёл молодой заклинатель. Резкими и быстрыми шагами, несмотря на усталость, с мечом за спиной и корзиной в руке. Сюэ Ян не знал, куда деть злость и разочарование, и, кажется, он убил бы сейчас любого встречного. Но таких поблизости не было, поэтому приходилось пинать мелкие камешки под ногами и смаковать сладкие мысли о расплате. Погрузившись в них с головой, он смотрел перед собой, но сквозь, не замечая ничего вокруг.
И не заметил бы, если бы не едва уловимый запах дыма. Откуда-то слева доносились человеческие голоса, смех, и Сюэ Ян насторожился, бегая взглядом по лесной зелени и бесконечным стволам деревьев, утопающим в темноте. Среди них еле-еле пробивался тёплый свет, и Ченмэй, сжав руки в кулаки, без раздумий направился к нему. На пути постоянно попадались ветки, норовившие ударить по лицу, массивные корни, стремящиеся сбить с ног, а земля была усыпана щедрым слоем хвороста, поеденных шишек, хвои и листвы.
Пробираясь не самым тихим способом, Ченмэй остановился у выхода на небольшую поляну, в нескольких чжанах от шумных людей. Прислонился к стволу, спрятавшись, и стал слушать. Сидевшие у костра даже не обратили внимания на подозрительные звуки.
— Ну ты и сказочник, Джун-сюн. Дай-ка мне ещё сосуд! — прогремел задорный голос.
Звякнув фарфором, другой возразил:
— Зачем бы мне тебе врать? Случай очень странный, никто не знает, что случилось в той деревне.
— Да нечего тут придумывать! В этой глуши нет ни орденов, ни кланов, вот им никто и не помог.
— Но это не объясняет всей ситуации. Пойми наконец!
— Тао-сюн, Джун-сюн, вы же помните, что в этих краях давно есть нечто ещё более странное и жуткое? — Пресекая возможное начало спора, заговорил третий, мягко и неуверенно, будто боялся того, о чём говорит.
— А-а, это ты про город, в котором «издавна люди умирают в раннем возрасте или позже»? — Некто по имени Тао наоборот говорил непринуждённо, как о повседневных делах.
— Да, тот самый. Город И. Многие из них не доживают до совершеннолетия, кто умирает от болезней, кто от несчастных случаев… Как думаешь, почему? Мне кажется, это какое-то проклятие, и деревня с этим городом как-то связаны. — Ужасался и одновременно кичился своей догадкой юноша.
— Вот и ты туда-же, сяо Шэн… — Ухмыльнулся Тао и щедро отпил, довольно хмыкнув после, — Вот сейчас и проверим, каков этот город И! Или вы, юные девы, боитесь?
Парень по имени Джун простодушно залился смехом, ни разу не оскорбившись, в отличие от друга.
— Не боимся, гэгэ, но, если тебе так хочется, мы уступим, а ты спрячешь нас за своей спиной~
— Ах ты ж-
Сюэ Яну надоело терпеть, и кроме того, он не собирался одаривать незваных гостей тёплым приёмом. От названия города из их уст внутри что-то переклинило, и он направился к привалу. Трое, как и ожидалось, заклинателей, наконец встрепенулись, вскочили с насиженных мест и обнажили свои мечи.
— Кто ты такой?! И зачем так подкрадываешься? — Крикнул самый крепкий из них.
Сюэ Ян поднял правую ладонь и состроил удивлённое лицо, показывая, что не собирается драться.
— Товарищи, вы что, спутали меня с тварью? Я всего лишь бродячий заклинатель. Видимо, вы так веселились, что не услышали меня, поэтому я захотел присоединиться. — Самое вежливое, что смог выдавить из себя босяк в сложившейся ситуации. Все трое пялились на него, внимательно, едко, неприятно.
— Так и шёл бы своей дорогой. Чего тебе от нас надо? — Юноша с воинственным видом, казалось, пытался больше защитить дорогие сосуды с вином и еду, что была разложена вокруг костра, чем своих друзей. Впрочем, будь у него хоть алмазы, Сюэ Яну плевать, но в любом опасении есть доля правды.
— Надо? Ничего. Вы вроде говорили про город И, а я кое-что знаю про это место.
Игнорируя острия мечей, что всё ещё были направлены на него, Сюэ Ян присел на ближайшее брёвнышко, аккуратно положил корзину рядом и замолчал, смотря на языки пламени. Со стороны могло показаться, что кривая улыбка заверяет о безобидности её носителя, но на деле он чувствовал жажду крови: свою и Цзянцзая. Злость перетекла в предвкушение, такое же рвущееся наружу, но не застилающее разум.
Зачем ему было терпеть? Сюэ Ян знал, что разберётся с наивными простаками на раз-два. Но вместо того чтобы молча и без церемоний ринуться в бой, хотелось немного поиграть.
Приятели переглянулись между собой, пошептались и сели обратно.
— И что ты знаешь про него? — Недоверчиво спросил Тао.
— Город и вправду проклят. Там оставались только ходячие мертвецы, но и их всех я уже истребил.
— Значит ли это, что… — озадачился низкий, хрупкий на вид юноша, но его перебили.
— Всех ли? Неужели там не осталось ничего, чем бы мы, заклинатели, могли поживиться? Нечисти мало не бывает!
— Вам нечего там делать. — На лицо Сюэ Яна будто пала тень. Игра определённо пока шла ему не в удовольствие.
— Ну нечего, так нечего. Если это так, мы проверим и уйдём, нам не жаль времени. Какое тебе дело?
Ченмэй хотел уже перейти на угрозы, что им лучше туда не соваться, но в разговор вклинился рослый юноша:
— Тао-сюн, вдруг у этого человека там жилище, а мы вторгнемся к нему и тем самым поступим неподобающе? — Предостерёг он как друзей, так и себя, словно чувствуя неладное.
— Да что в этом неподобающего? Мы просто не будем трогать его дом, делов-то.
Даже если из троих упёртым бараном оказался только один, Сюэ Ян не отпустит их, нет. Кто бы ни попался ему и как бы ни обещал, что уйдёт и навсегда забудет дорогу обратно, он убьёт любого. Это самый простой и эффективный способ сохранить покой в городе И. Покой… для даочжана, для его возвращения.
Когда Синчэнь был жив, Сюэ Ян спокойно отпускал его одного на ночную охоту, и ему не было дела до такой ерунды как случайные люди, забредшие к ним. Да и в сам город никто не совался… Кроме Сун Ланя. Всполохнувшая от воспоминания о «старом добром знакомом» ярость на удивление быстро сменилась блеском в глазах.
— Ладно-ладно, оставим мы твой город. — Махнул рукой Тао, скорее не вправду отступаясь от своего, а соглашаясь лишь для продолжения разговора. — Как звать тебя, кстати?
— Вам ни к чему знать моё имя, а мне — ваши. Мы всё равно больше никогда не встретимся. — А возможно и не совсем, подумал он, если сделает из них мертвецов, превратит в хоть сколько-то полезных марионеток.
— Наверное, но ведь нельзя знать наверняка. Мир тесен, и судьба может столкнуть людей вновь в самых неожиданных местах и времени. — Дружелюбно вмешался Джун, чувствуя исходящую от незнакомца неясную опасность и желая развеять её, расположить к себе. Как глупо. Но при этом сказанный бред про судьбу для Сюэ Яна не был простым звуком.
В памяти всплыл момент, уже размытый и покрытый пылью, как он стоит со связанными руками и смотрит в спины уходящим даосам. Кличет Сяо Синчэня и обещает, что они встретятся вновь, говорит не забывать о нём. А несколько лет спустя, израненный и жалкий, просыпается в чёртовом дворе похоронного дома и шарахается от слепца, хотя, наверное, должен был радоваться. И он радовался — тому, что грандиозному плану мести дали гарантию на продолжение.
Теперь Сюэ Ян знал точно лишь то, что это он никогда не забудет Синчэня. Он покачал головой, тихо смеясь над собой, над иронией всего, что произошло за года, над комком самых разных смешавшихся мыслей и чувств. Чужие надоедливые голоса вернули его в реальность.
— Может, не хочешь говорить, потому что родители дали неблагозвучное имя? — предположил и тут же захохотал Тао, вызывая слабый отзвук смеха у друзей. Для них это было обычным делом, которое часто встречалось среди простых людей. Не дожидаясь ответа, заклинатель продолжил. — Скажи хоть имя своего меча. Зачем ты его прячешь?
Сюэ Ян сжал грубую ткань ханьфу на коленях. Когда праведный даочжан любезно не выпытывал у него совершенно ничего, это забавляло своей абсурдной вежливостью. Но когда люди так любопытствуют, не понимая с первого раза слово «нет», словно тупые бродячие животные, что упорно суют свой нос куда не надо, хочется этот нос отрезать, оставляя захлёбываться в боли и крови.
Юнцы конечно же говорили о мече, что за его спиной, и Ченмэй мог бы показать его, чтобы проверить, слышали ли они о Синчэне, а если слышали, поверят ли, что это он собственной персоной. Но притворяться кем-то благородным было уже поздно, хотелось быстрее приступить ко второй части игры, хоть сколько-то интересной.
— Имя меча вам ничего не даст. — Улыбаясь пока сдержанно, не показывая клыки, он неспешно сунул руку за пазуху. — А вот эта вещица — ещё как.
В тусклом свете огня заклинателям потребовалось немного времени, чтобы понять, что находится в руке незнакомца, охнуть с раскрытыми в ужасе глазами и потянуться к оружию.
— Ты… Это Стигийская Тигриная печать! Она же была уничтожена Старейшиной Илина!
— Ну-у, он уничтожил только половину, а я восстановил, как видишь. — На страх в лицах и дрожь в движениях Сюэ Ян ответил задорным оскалом и как бы невзначай щёлкнул пальцами.
— Ты пошёл по бесчестному, порочному пути! Он разрушит твои тело и душу!
— О, правда? — Ченмэй сделал шаг навстречу, с показным притворством удивляясь, и юноши вновь воспрянули. — Управлять тёмной энергией я научился раньше, чем читать, но со мной почему-то всё в порядке. Зато знаешь, сколько интересного можно с этим сделать?
Явно не желая получать ответ, троица промолчала, а Тао, выполнив не озвученное обещание, загородил собой товарищей.
— Сколько разных способов причинить боль, убить… а главное, весёлых. Хотите, покажу? — Ещё один резкий шаг, и два клинка с лязгом скрестились. Сюэ Ян без особых усилий не сбавлял напора, а рука напротив дрожала с каждой секундой всё заметнее, сдавая позиции.
Хмурые, широко раскрытые глаза Тао блестели, выражая и злость, и презрение, и непонимание от того, что меч за спиной незнакомца остался на месте, а другой возник в момент откуда-то, словно из пустоты. Вторая рука в странной перчатке по-прежнему держала печать, окутанную потоками тёмной энергии, на виду. Хватило бы лишь выбить её, взять в свои руки, но на практике воплотить это непросто, если не хочешь получить смертельный удар. Где-то сзади, вдалеке, зашуршала листва, недовольно закаркали улетающие птицы.
— Собираешься натравить на нас стаю мертвецов?!
Заклинатель зашипел, опустив меч, увернулся от удара, юркнув в сторону, и тут же пошёл в нападение, готовый замахнуться. Сюэ Ян покосился на костёр — «это что, попытка загнать меня в ловушку?» — и перепрыгнул его, не отворачиваясь от соперника, или, правильнее сказать, жертвы.
— Хорошая идея, товарищ, но нет, — улыбнулся он парню, побежавшему на него с рыком, и вновь блокировал удар. — одного вполне хватит.
Тао уже открыл рот, чтобы сказать что-то, но резко обернулся на сдавленный высокий вскрик.
— Шэн Пин!
Пользуясь замешательством юноши, Сюэ Ян пронзил его грудь, вгоняя клинок почти до конца, и выдернул щедро обмазанный в крови Цзянцзай. Тао с хрипом согнулся, и хватило небрежного пинка, чтобы он свалился наземь. Задышал тяжело, затрясся, но меч слабеющей рукой не отпускал и упорно смотрел ненавидящим взглядом. Босяк, хмыкнув, решил добить его позже, если тот сам не подохнет, ведь рядом уже вовсю звенел металл, со свистом рассекая воздух.
— Стоп.
Вернув Тигриную печать под слой ханьфу, Сюэ Ян неспешно прошёл мимо застывшего на месте Сун Ланя к запыхавшемуся рослому парню. Его лицо, покрывшееся множеством порезов, выражало привычные страх, ужас, ненависть и, к удивлению, напряжённую задумчивость.
— …Это не простой мертвец.
— Верно. Лютый мертвец.
— Значит… Он как Призрачный генерал? Тогда.
— Было бы замечательно, но до Призрачного генерала он не дотягивает. Пока что. — Хихикнув, Сюэ Ян покосился на тело самого младшего и беззащитного из компании, которое орошало почву ещё тёплой кровью, и вернулся взглядом к Джуну. Тот всё стоял, вцепившись в рукоять меча обеими руками до побелевших костяшек, и смотрел в ответ, будто спрашивая: «Кто ты? Что ты? Зачем ты?», не спешил ни идти в глупое нападение, ни выплёвывать оскорбления или падать на колени. Вероятно, он очень хотел жить и с усилием воли пытался выпутаться из ситуации. Как жаль, что Сюэ Яну всё равно.
— У тебя есть мешочек цянькунь?
— Есть, да, есть конечно. — затараторил юноша и одёрнул себя.
— Отдай его мне.
Ченмэй отвернулся к огню, блаженно щурясь тёплым волнам воздуха, и демонстративно вложил испачканный меч в ножны. Он ожидал, что мальчишка воспользуется шансом ранить его, чтобы ослабить и, возможно, убить, вот только если попробует хоть замахнуться — даочжан Сун помешает этому.
За спиной слышалось, скорее ощущалось осторожное приближение, что-то лёгкое упало на траву, и шаги так же тихо отдалились. Сюэ Ян с ухмылкой выдохнул — неужто парень надеется на какое-то мирное решение? Это было бы очень интересно, но продолжать игру не было смысла. Если его сейчас не обманули, следовало как можно быстрее вернуться к Синчэню, убедиться, что всё в порядке, если разбитую душу и мёртвое тело можно считать порядком.
Он собирался уже развернуться, чтобы поднять брошенный под ноги заветный мешочек, как вдруг услышал быстрый глухой топот — паренёк подорвался с места и побежал прочь. Сюэ Ян с азартом рассмеялся и пустил Цзянцзай в погоню. Меч пролетел по дуге, ломая тонкие ветви, полоснул по чужим ногам, разрывая высушенную кожу сапог, слои ткани и вместе с тем человеческую плоть, и вернулся к хозяину. Под судорожные стоны и вскрики Сюэ Ян приблизился к юноше, по пути зажигая огненный талисман.
— Нет уж, дружище, отпустить тебя я не могу.
— По-пощади. — Нелепо развернувшись к нему, Джун пытался отползти и шипел при каждом движении ног, будучи уже не в состоянии встать. — Прошу, я сделаю всё, что угодно, только не убивай.
— Хм? Что угодно? Ты уже оказал мне добрую услугу, — Ченмэй опустился рядом, потряс мешочек и спрятал в рукав, довольно заглядывая в несчастное лицо в свете магического огня. На щеках свежие влажные дорожки, лоб блестел от холодного пота, а каждый нерв лица то и дело дёргался от эмоций и физической боли. Жалкое и противное зрелище, но вместе с тем приятное. — а теперь мне придётся убить тебя.
— З-зачем? Что я тебе сделал? Если мой друг обидел тебя. Я- я могу извиниться за него. Можешь взять у нас всё, что хочешь. — Так как лицо незнакомца оставалось неизменным, с жуткой улыбкой и чем-то бурлящим во взгляде, паренёк истерично пытался понять, что тому нужно, что будет спасением.
«Спасибо за разрешение.» — усмехнулся Сюэ Ян и поднял с земли Цзянцзай. Можно было бы заставить жертву умолять о быстрой смерти, ведь Ченмэй любил растягивать удовольствие (только если это не конфета — съедал в момент), но он посчитал, что и так потерял много времени.
Нужно немедленно вернуться к Сяо Синчэню и собрать его душу. Иначе, иначе… Босяк не хотел, боялся думать, что осколки могут разлететься по всей Поднебесной и, мало того, раствориться, исчезнуть, и их больше будет не найти.
— Кроме вас кто-то ещё отправился сюда на ночную охоту?
— Н-не знаю про остальных, — Джун сжался от вспыхнувшего яростью взгляда. — но из нашего клана больше никого. Клянусь!
Сюэ Ян приподнялся, направил меч на юношу, что затараторил неясные раздражающие мольбы, и стал наносить удар за ударом, одной ногой давя на чужой живот, пачкая одежды и прижимая к земле, пока слова вперемешку с воплями не стихли. Тело оказалось похожим на решето, снаружи почти полностью покрытое алой жидкостью. И один порез — поперёк горла.
Пахло дымом, смолой и железом. Чувствуя в некотором роде удовлетворение и облегчение, Сюэ Ян окинул взглядом поляну и цыкнул от того, что со всем этим беспорядком придётся возиться. Но потом, всё потом.
В комнатушке с прогнившими стенами было два источника света. Первый — одинокая свеча на столе, жёлтый язык пламени которой горел размеренно и спокойно. Второй — холодное дрожащее свечение в руках Сюэ Яна. Он держал мешочек обеими ладонями, ощущая небольшой вес и слабую жизненную энергию. Как ни «прислушивайся», было не понять, угасает она или возрастает.
Ченмэй не решался открыть мешочек вновь, лишь прокручивал увиденное в памяти: осколков было довольно много, но они не соединялись, отталкивались друг от друга, как одинаковые полюса магнита.
— Даочжан, ты не хочешь возвращаться, — задуманный вопрос прозвучал утверждением. — Но у тебя нет выбора. Разве что в том, как долго ты будешь тянуть с этим.
Сюэ Ян уверял себя, что половина работы уже сделана. Только… что надо делать дальше? Как исцелить душу умершего человека, такую же упрямую, как и её владелец? В груди проснулось знакомое с прошлого дня пожирающее чувство, отдающееся покалыванием в девяти пальцах и болью в глотке. В глазах скопились слёзы, но Сюэ Ян с силой зажмурился и подавил позыв. Он с нервным смехом подметил, что стоило попросить Сяо Синчэня обучить его каким-нибудь даосским практикам. Ради забавы, ведь какие-то медитации не усмирят ураган внутри.
— Помогла тебе эта даосская хрень? Да ни черта!
Шумно дыша и пытаясь вобрать в лёгкие побольше воздуха — кажется, его не хватает — Сюэ Ян немного успокоился и с излишней осторожностью спрятал мешочек в укромное место, настолько близко к себе, насколько возможно. Под слои всех одежд, рядом с сердцем. Во время этого дела послышалось тихое бумажное шуршание, и он достал конфету, застывая и смотря на свёрток в полумраке.
Впервые даочжан подарил ему такую после «сказки» о бедном мальчике. Закончить её тогда помешали капризы надоедливой Слепышки, но, Сюэ Ян уверен, слова Синчэня от этого бы не изменились. «Не важно, что произошло позже. Сейчас твоё положение вполне благополучно, и тебе незачем жить прошлым.» — сказал тот, кто сам не очень-то забыл своё прошлое, в добавок подставив себя несколько раз из-за тупых принципов.
— Разбрасывался добрыми поступками направо и налево, хах. Твоих доброты и всепрощения хватит на всех, но не на одного человека. Твоя ненависть ко мне и впрямь безгранична, да? Я уж думал похвалить тебя за каплю разумности, только из всех возможных действий ты убил себя!
Постоянные рассуждения вновь и вновь распаляли босяка, но не поддаваться этому, не думать и молчать в этой противной терпкой тишине было невозможно. Чтобы было не так отвратно на душе, он попытался представить будущее, а не копаться в прошлом.
— Когда ты станешь моим лютым мертвецом, хоть раз десять полосни себя мечом, снова уйти так просто не сможешь! — Сюэ Ян представил, что, если даочжан отрубит себе какую-нибудь конечность, в особенности голову, это будет проблематично. — Хотя нет, я не дам тебе и этого сделать. Ты будешь подчиняться только моей воле, осознавать всё, но не сможешь противиться! Звучит замечательно, правда?
Это была ещё одна ночь непрекращающихся жутких и странных рассказов, одна из десятков, а может быть сотен предстоящих.
