mostro

pg-13

***

Тонкие пальцы ложатся в мозолистые руки, охватываемые их жаром. Теплота удушающая, неприятная до боли в груди. В груди вмятина Рваные выдохи покидают деформированную грудную клетку. Птичьи кости неприятно ощущаются в жиже крови. Сердце гулко стучит в ушах, заглушая тишину комнаты. Темнота выжигает глазные яблоки до вида и осязания говяжьего стейка. Те едва видимые полосы на руках, бёдрах, животе жжёт нечеловечески по-издевательски. Как будто специально он поддевает засохшую корку острым ногтём, приоткрывая еле зажившую рану снова, заставляя кровь почуять свободу действий и единственной каплей вытечь на бледную кожу. В отместку помеченные руки пауками пробираются под висящую на одном честном слове майку, приподнимая над напрягающимся торсом и натягивая на самой шее в образе и подобии удавки. Направляясь прямо по животу и вверх, прокладывая себе путь разогретыми до степени красных углей, останавливаются и накрывают сомкнутой ладонью точно отмеренную часть. Дыхание ни к чёрту Тело крупно дрожит, позволяя ногам расползтись под давлением чужого, более массивного тела. Суставы с каждым движением хрустят, и звук этот бесповоротно тонет в шуме скольжения кожи о кожу; в голове относительно пусто ещё с момента неловкого соприкосновения пальцами ног, вокруг витает только жар и сладкий запах пороха. Он кривится и резко начинает выворачивать себя из-под прикосновений, снова хватая в руку, как в плен, чужие пять пальцев. Ему никто не препятствует. В конце концов тут только что была совершена попытка снять гештальт сроком во всю естественную сознательную жизнь. Шершавый язык на пробу касается самых концов, после пуская в ход зубы, которые закрепляются на ослабшей ногтевой пластине. С каждой пронзительной секундой давление увеличивается, а воздуха на миль десять вокруг не существует в конкретном данном жалком отрезке времени. Влажность ползёт всё выше и выше по ладони, слюной мажа по неровным линиям в оттенках розового. Вымученно складывается улыбка в уголках белых губ, и беззвучно произносятся слова всего того, о чём предпочтительно сегодня смолчать. Мозоли терзают тонкую кожу, режа её и не стыдясь внимательных выжженных глаз. Возможно, что-то есть и было в этой слюне. Остаётся позволить наполнить ей весь рот под завязку. Шар из конечностей, переплетённых на манер старой тростниковой корзинки, хранит в себе леденящий холод тех, кто давно не дышит. Барабанные перепонки рвёт шелест наполненных неизведанным, но до страха знакомых по своему значению слов:       — Хочу оставить на тебе как можно больше своей любви. Конечно, вслух будет неэтично упомянуть, что их любовь — настоящее извращённое уродство

16 декабря 2020 г.