mostro

pg-13 лапслок

***

шаг вперёд, после развернуться и успеть переставить вторую ногу, остановиться для сохранения драматической паузы, повторить. разорванные пальцы неловко цепляются за ворот выстиранной майки, оттягивая её чуть ниже, оголяя белую шею. кожа холодная, как лёд. даже не дотрагиваясь, не проезжаясь сгрызенными ногтями, оставляя чёткие следы, можно почувствовать разящее мёртвенное несоответствие комнатной температуре. вокруг не видно ни черта, зияющие пустые прорези чернеют в прыгающих тенях на лице. мерные покачивания вгоняют в тянущую меланхолию, она сжирает заживо, хочет переломать все рёбра. сдавить, уничтожить, а потом дать новую жизнь кому-то более прекрасному и значимому. достойному. человеческие эмоции не значат ничего — испытывать их на практике ни к чему хорошему не приведёт. вдох, сжать диафрагму до боли, задержать дыхание, толчками выгнать из себя воздух, повторить. Дилан ловко притягивает его к себе ещё на пару дюймов, сжимая горячую ладонь в неловкую жмень, поглаживая кончиками его мозолистые пальцы. большая рука змеёй оплетает тонкую, почти женственную талию крепче, как узорный корсет, костяшками и потемневшими синими венами вгрызаясь в атласную кожу сквозь чёрную ткань. дыхание смешивается в общий поток, и скапливается в месиво из остатков ужина. он мстительно давит на острое плечо, тянется к напряжённой челюсти. скользит по рубцеватым отметинам, бьёт ногтём по доверчиво раскрытой кисти, словно нехотя извиняясь. пододвигает своё маленькое худощавое тело ещё чуть ближе, врезаясь носком в чужую голень. встречает оскорблённый изгиб бровей с покровительственной улыбкой. собрать слюну в полости рта, поперхнуться ей, приближаясь, шумно сглотнуть, заставляя кадык подпрыгнуть, повторить. магнитофон кряхтит, слегка потрясывая атмосферу, натужно выдавая аккорды из недавно вышедшего альбома горячо любимого индастриала. они двигают конечности совершенно в разрез ритма и такта, вступая раньше и гулко топая в неподходящий момент. тяжело поют, рвано, хрипя между нот и, впрочем, они все тут неплохо сочетаются в своём стиле убогой драмы. выгибаясь кошкой, он концентрирует на себе всё возможное внимание, играется, дразнит. Эрик краем глаза следит за неподвижной ручкой подвальной двери, отчего пространство вокруг мутнеет, и непрошеные слёзы застилают уже немногогранный обзор. думать в такой момент — грязно, а он всегда ненавидел то, что не подходило под параметры блистательной чистоты. но тут Клиболд, и мысли пускаются в пляс, подхватывая поражённый разум чуть выше роста друга. испытать симпатию, разочароваться, любить так, будто от этого зависит собственная жизнь, забыть, как страшный сон. песня почти закончилась, он знает её наизусть, а потому вцепляется крепче, приковывая, заклиная остаться рядом и дать возможность быть у раскалённого бока, скрутиться верным питомцем у ног умирающего хозяина. Дилан отчего-то слышно хмыкает и обольстительно по-собственнически проезжается большим пальцем от виска до опущенного подбородка, невесомо поглаживая неровную кожу. и смотрит безжизненно, кукольно. Харрис хватает его за горло бескомпромиссно, уже чуть робея, сжимая и наклоняя ниже к полу. поддев чужую ногу своей, скидывает безвольное тело на неустойчивое предплечье. встречает взгляд. улыбнуться бледными губами во весь рот, оголить зубы, встретить широко раскрытый рот, разгрызть всё хрупкое мясо. чужой холодный нос на кровоточащем обрубке. кумовские пустые глаза вместо добрых глаз матери. а потом Дилан выпрямляется и стискивает его в подобии дружеского объятия, как тогда давно ребята в Платтсбурге. сердце заходится галопом, трезво оценивать ситуацию уже не выходит, и Эрик заключает, что они бы неплохо смотрелись, вальсируя на чужих костях.

17 октября 2020 г.