Потайные желания

Одиночество практически заполнило его изнутри. Он никогда не думал, что можно чувствовать такую боль от сидения в пустой, глухой комнате совершенно одному. Без друзей, родных и окончательно потеряв себя. Это был очередной путь Геноцида, который приносил максимальное количество боли в и так искалеченную душу монстра. Стараясь убивать каждого, кто попадëтся ему на пути, человек совсем забывал про то, что чувствуют остальные. Как страшно маленьким детям выходить на улицу, зная что по ней ходит убийца с кристальным ножом. Как страшно гвардейцам искать ребёнка, сотворившего столько проблем и убившего практически всех монстров, которые вообще существовали в этом месте. Как страшно Сансу понимать, что он остался совсем один в этом пустом месте, без единого варианта на жизнь. Зная, что скоро придут по его душу, убивая каждого на своëм пути, не щадя никого. Но лишь единственное оставляло его здесь, не сводя с ума бешенными мыслями. Брат. Младший братец, который был чертовски добрым и милым к окружающим. Его звонкий голос постоянно будил старшего рано утром, давая знать о том, что новый день начался удачно. Санс всем сердцем переживал за него из-за его чрезмерной доброты, не давая ему уходить куда-либо без предупреждения. Страх окутывал его разум, затуманивая сознание белой дымкой. Он боялся потерять его снова. Как и в прошлые пути массовых убийств от рук маленького ребëнка, который был когда-то ему другом. У скелета уже не осталось слëз, чтоб оплакивать алый длинный шарф младшего брата, валяющийся в кучах из снега и серой пыли. Постоянный шум и тихий звон в «ушах» от шока преследовали его по пути к их последней встрече с человеком в очередном таймлайне. Наверное поэтому он стал таким. Но это знал лишь Санс. И определяли это лишь его искренние чувства к младшему из братьев, который не был так близок к нему, как хотелось бы этого комику, погрязшему в своих грязных фантазиях.

***

— Ты опять был с ним? — Санс приподнял одну бровь, разглядывая гостя в темном углу гостиной. Тот не решался выйти на свет, поэтому просто остался стоять там, ковыряя носком сапога пол возле двери. — Санс, ты меня пугаешь.. — Папирус неловко посмотрел на брата, когда тот начал подходить ближе с незаметным раздражением, — почему ты так реагируешь на это? — Он не в первый раз видел эту реакцию на их прогулку с Метаттоном, но всё равно каждый раз стоял в этом самом углу в недоумении и чувством непреодолимого страха. — Разве ты не понимаешь? — Санс подошёл как можно ближе, прикасаясь фалангами к скуле брата. Тот вспыхивает нежным оранжевым румянцем, но сразу же пытается его убрать, невозмутимо отводя взгляд в сторону, что особенно забавляет Санса, — я давно говорил тебе не ходить вместе с ним. Почему ты не слушаешься меня? — Потому что я не твоя собственность, Санс! У меня есть свои права и выбор. И с кем проводить время тоже решать мне! — не ожидая от самого себя, вскрикнул Папс, притопнув ногой. Его немного раздражало происходящее, так как это было не в первый раз. Определённо не в первый. — Ты ошибаешься, Папс.. — младший совсем не понимая, что происходит, приподнял одну бровь, смотря на брата. Ему страшно. Первый раз ему неподдельно страшно возле своего родственника, который дарил ему лишь добро и ласку за все эти годы. Немного подрагивая от затянувшейся паузы, младший вцепился пальцами в красный шарф на своей груди, ожидая очередных упрëков. — Ты и есть моя собственность, — улыбнувшись шире, Санс щëлкнул пальцами. Его глаз засветился синим, что придало обстановке ещё более жуткую атмосферу. Внезапно Папируса притянуло к полу огромной силой, заставляя того сесть на колени. Громко вздохнув от шока, будущий гвардеец поднял голову вверх, в ужасе смотря на старшего брата. Его охватывает ещё большее беспокойство, так как знакомая синяя магия не даёт ему пошевелиться, удерживая сидеть в очень странной позе на пыльном полу. Из-за долгих прогулок и ссор со старшим братом у них совсем не было времени на уборку дома. — Са-а-анс! Что ты делаешь?! — монстр проскулил довольно жалостно, что вызвало у Санса лишь мелкий смешок. На глаза стали наворачиваться слëзы от страха и безысходности этой глупой ситуации. Не веря своим глазам, Папирус пытался всеми силами думать о том, что это лишь сон и Санс всë такой же ленивый добряк, не обидевший на своем веку даже муху. Но ему и не нужно было это. — Я просто хочу преподать тебе урок.. — Санс ухмыльнулся, снова щëлкая пальцами, создавая длинные щупальца сзади себя. На миг закрыв глаза, он задумчиво хмыкнул и как будто дав приказ своим «питомцам», отправил их в сторону растерянного и напуганного младшего брата. С диким удивлением и желанием Папирус наблюдал за последующими движениями монстра. Руки застряслись сильнее, когда он почувствовал сладкие прикосновения в районе позвоночника. Отдавая лишь лёгкой дрожью по всему телу, не давая успокоиться, это чувство растекалось везде, подкатывая к душе. Ему нравилось. Это было очень странно и непонятно со стороны Санса, но эти прикосновения были чем-то новым для него. — Н-нет! — Папирус дëрнулся, отгоняя оживших «питомцев» старшего брата, — С-санс! Хватит, у тебя нет моего разрешения, я не хочу этого! — Внутри бурлила злость на него из-за того, что тот даже не попытался объяснить ситуацию. Что происходит? Почему он так тщательно пытается отговорить Папируса проводить время со звездой Подземелья и почему именно таким грязным способом. Пока он сидел в оковах густой магии, прикосновения перешли на рëбра, поглаживая их сквозь броню. Кости стали более чувствительными, от чего дрожь усилилась, разливаясь по всем частям тела. Смешанные чувства. Это было невыносимо приятно. Нежные касания, иногда переходившие в немного грубые, пересчитывание каждой косточки монстра, лëгкие постанывания. Но когда твой любимый брат даже не пытается оправдать свои действия, то в душе накапливается непреодолимое чувство страха. В один момент в черепушке низкого скелета что-то перемкнуло. Резко остановившись, он щëлкнул пальцами, заставляя длинные щупальца исчезнуть вместе с аурой из голубой магии, нависающей над братом. Повертев головой, он переместил свой взгляд вниз, на пол. Перед ним была та же картина что и раньше, но именно сейчас Папирус мог встать и уйти, без всяких криков и умоляющих стонов. Но он этого не сделал. — П-папс, прости, я.. Не хотел — запинаясь, Санс попятился назад, нащупывая ногами деревянный пол. Ища в голове оправдания, он отошёл назад на несколько шагов, резко остановившись. На глаза хотели навернуться слезы, но он быстро ударил себя по переносице, предотвращая наступление. — Санс.. Что происходит? — Папирус виновато оглядел старшего брата с головы до ног. Он не хотел убегать с криками, сейчас ему нужны были лишь ответы. — Я.. П-папс, Папирус. — Санс запинался на каждом слове, подбирая правильную формулировку предложений. Язык заворачивался на пустом месте, яркий голубой румянец всплыл на лице из-за горького чувства стыда и страха. Он боялся посмотреть брату в глаза, но решился и поднял взгляд, быстро остановившись на месте, — Прости, пожалуйста. — Я.. Не понимаю, почему ты— — Ты моя единственная родная душа, мой смысл жизни. Я не хочу, чтоб ты отдалялся от меня. И видеть тебя с тем ублюдком — для меня просто невыносимо! Ты же знаешь, что ему нужно только одно, Папс! — на последней фразе глаз скелета загорелся недавно потухшим синими цветом, выдавая всю степень его переживаний и ярости. — Никто меня не уводит от тебя, Санс! Я нравлюсь Меттатону, а он нравится мне, — из громкого, звонкого, голос Папируса быстро перешёл в настороженный и спокойный. Он с тем же любопытством и нежностью смотрел на брата, не думая отрывать глаз, — но я ему ещё давно сказал, что моё сердце принадлежит только тебе.. Рыжий румянец появился на скулах скелета так же быстро, как он и успел встать с колен. Яркие голубые огоньки в глазах старшего загорелись сильнее, чем обычно, лишь он опять удивлëнно взглянул на брата. Их глаза встретились, пересекаясь. — Что ты.. Сейчас серьёзно? — Конечно, братец! — Папирус подошёл немного ближе, обнимая старшего за плечи, отдавая лëгким теплом. Румянец смешивался с друг другом, освечивая комнату ярким светом. Души горели в их грудных клетках, не думая успокоится и перестать бешено биться. Лишь учащенное дыхание старшего скелета выдавало всю суть его волнений. — И.. Если ты так хочешь, мы можем пойти наверх и продолжить то, что ты начал только что, — легко ухмыльнувшись, Папирус прошептал это так тихо и возбуждающе, что Санс не сдержался и выдал громкий вздох удивления. Сердце забилось с невыносимой скоростью, сгусток магии резко сформировался в чëрных шортах, а два брата спешили наверх, в своë гнëздышко любовных утех.