Потайные желания

— Папирус? Зачем ты выключил-УАХ! — Низкий скелет упал на пол посреди темной комнаты. Не в силах пошевелиться, он упëрся локтями в ковëр, пытаясь понять, что или кто толкнуло его. Боковым взглядом Санс заметил движение в левом углу. Прищурившись, чтоб увидеть хоть что-либо, он провалил эту задачу, тяжело выдохнув. — Бро, я знаю что это ты. Выходи давай, — уверенно заявил скелет. Шевеления в углу показались ближе и через секунду неведомая сила подхватила тело старшего и уронила на кровать с громким лязгом пружин. Комнату озарил тихий вздох, вскоре сменившийся удивлением. Руки скелета чем-то затягивали. Туго и пытаясь не вызывать много внимания. Когда дело было закончено, Санс увидел силуэт. Это точно был его брат. Вот только что он задумал ему было непонятно. Силуэт двинулся в сторону и остановился напротив ног старшего. Папирус немного постоял так, в темноте, прежде чем включить одну несчастную лампочку, озоряющую лишь немного пространства. — Воу. Папс, ты меня пугаешь. Что происходит? — Санс заметно занервничал. Его глазницы потухли и прищурились, ожидая вразумительного ответа. Он ждал хоть какого-то звука от брата, сидящего неподвижно напротив него самого. Было немного жутковато наблюдать за этим. Как вдруг Папирус наконец заговорил. — Почему бы нам не сыграть в игру? — он ухмыльнулся. Это не было похоже на Папируса, как будто его телом овладел другой монстр. Но что он задумал? — Хорошо, сыграем, но сначала развяжи меня, чтоб я смог участвовать, — Санс с нетерпением заглядывал в глазницы брата, ожидая увидеть как он подойдет к верёвкам на его запястьях. Столько мыслей бегало у него в голове, пока раздумья не прервал монотонный голос стражника. — Дорогой братец. В этой игре главный — я. Ты не сможешь никак взаимодействовать. Прийдется лишь наблюдать, — Папирус облизнулся и сел ближе к брату. Тот незаметно дернулся от перемены обстановки. Он был в жутком предвкушении и одновременно разочаровании, что все его действия крепко сдерживают узлы толстой верёвки. — Папс, развяжи меня и даю тебе слово, я— — Ну уж нет. Теперь в роли судьи, — Папирус хмыкнул, — здесь выступаю я. — Высокий скелет продолжал всё так же пялиться на беззащитного брата, прикованного к кровати. Он не думал вредить ему. Лишь немного помучать, чтоб он понял, с чем связывается. Но самое главное — получить из этого максимум удовольствия. Выждав подходящий момент, пока Санс прекратит попытки выбраться из узлов, Папирус подсел ближе. Пересев на колени брата, младший лишь продолжал любоваться тем, как же всё-таки он нетерпелив. Ноги так и пытались сделать всё возможное, чтоб перекинуть мальца на другую сторону кровати, чтоб Санс смог хоть как-то с ним взаимодействовать. Но у Папируса были другие планы. Плотно прижавшись грудина к грудине, он аккуратно вытащил руку из кожаной алой перчатки. Приподняв футболку брата, он прошёлся по гладким ребрам, издав приятный его слуху звук. Из груди Санса выглядывала неоново-голубая душа, искажая свет вокруг них в нежно синий. Стражник аккуратно перешел от рёбер вниз, потирая позвоночник. Санс же неспокойно лежал и ждал последствий. Руки тряслись, а из груди вылетали тихие рваные звуки, похожие на вздохи. Таз брата, плотно прижатый к тазу низкого скелета, тёрся о него, вызывая судорожные потоки мурашек. Душа вспыхнула особенно ярко, когда Папирус наконец добрался до резинки шорт и неспеша стянул их вниз. Пристально наблюдая за реакцией брата, Папирус протянул руку к уже сформировавшемуся неоново-голубому члену. Прищурив глаза, он положил руку на головку, оттягивая выступающий предэякулят по всему периметру. Санс протяжно выдохнул от ощущения болезненного удовольствия. Скелет выгнулся на кровати на сколько позволяли жгуты, чувствуя как чужая рука продолжает в медленном темпе водить рукой по органу. Скочки возбуждения отображались на душе. Она пылала голубым, не вынося давление со стороны брата. — Па-а-апс.. — комик задрожал. Он сильно сжал кулаки, пытаясь аккуратно выбраться из своей ловушки, но все попытки были тщетны. Только повредив запястья, он тихо заскулил, запрокидывая голову. Он давно понял, в чём заключается наказание. Папирус лишь ухмыльнулся и провёл языком по своим зубам, предвкушая наступающее веселье. Он никогда себя так не чувствовал и не думал, что это правильно. Но видеть брата в таком виде ему нравилось больше, чем какие-то принципы. Ладонь высокого скелета переместилась на головку. От ожидания, Санс уже успел дойти до тяжёлого дыхания. Опустив руку на возбужденный орган, Папирус быстро начал водить ладонью вверх и вниз, набирая определённый темп. Резкая смена скорости отразилась на скелете сильной дрожью. Издав громкий стон, он сцепил зубы, не отрывая взгляда от потолка. Санс всё тщательнее ощущал толчки вниз и вверх, изнывая от длительной задержки в начале. Душа Папируса быстро билась в груди. Выдавая все его переживания, он пытался не отвлекаться от процесса. Он продолжал работать рукой, наслаждаясь сладкими звуками где-то спереди. Папирус массажными движениями пытался принести удовольствие, что делал впервые. Яркие вспышки распределялись по всему телу низкого скелета, заставляя его вскрикивать. Чертовы верёвки, которые мешали его движениям, впились в запястья, не давая подвинуться ближе и насладиться работой братца получше. Санс пытался всеми силами держаться и не кончить в этот же момент, когда гвардеец с новой силой прошёлся рукой по члену. Еле слышимые вздохи были слышны с его стороны, давая понять, что он сам возбужден до предела. Санса удивляло то, как Папирус сдерживал себя. Предвкушая конец первой части сего веселья, Санс судорожно выдохнул, продолжая стонать в умеренном темпе, поглядывая вниз сквозь приоткрытые глазницы. Выпустив член брата, Папирус отодвинулся. Ухватывая все недовольные поскуливания, он ухмыльнулся. Папирус опять прошелся по обнаженной кости Санса, вызывая судорожные мурашки. Не остывший от наступающего оргазма, комик тихо ерзал на кровати, пытаясь привлечь внимание брата. Но тот был неприклонен. Санс выдохнул и уже хотел потянуться рукой до плеча младшего, как Папирус сам подвинулся ближе. Он сидел, тяжело дыша, отблëскивая оранжевыми вспышками под чёрной водолазкой. Возмущаясь над своей слабостью, Папирус перебирал пальцы, скрывая волнение. Он хотел продержаться как можно дольше, чтоб отыграться на брате, но чувство собственного возбуждения делало всë возможное чтоб этого не произошло. Перейдя одним пальцем на тело Санса, он залез рукой под синюю куртку, аккуратно подымая её. — Папс, что ты удумал? — тяжело дыша, скелет сьëжился от приятных прикосновений в районе рёбер. Он перевёл взгляд на взволнованного брата. Тот елозил на кровати, пытаясь расстегнуть застëжку на синих шортах. Учащëнное дыхание обоих сблизилось. Успешно избавившись от ненужной в данный момент тряпки, Папирус окрасился в апельсиновый цвет. Скулы монстра до предела украшал густой румянец, выдавая всю степень переживаний. Санс лежал и нетерпеливо поскуливая, наблюдал за дальнейшими действиями. Папирус перекинул ногу через ноги брата, оказываясь сидящим у него на коленях. Санс, поняв, к чему идёт дело, рвано выдохнул. Рука дернулась от неожиданности, издавая громкий лязг. Возбуждение Папируса было видно как неоновое отверстие внутри таза. Немного поблескивая и освечивая комнату, оно пульсировало и давало о себе знать хозяину, который от непривычки, потëрся тазом о стояк брата, вызвав у того новый поток мурашек. Подвинувшись как можно ближе, Папс приподнялся, аккуратно насаживаясь, без предупреждения. Член туго проходил внутри сжатой магии, отдавая пульсацией по всему телу каждого из монстров. Комнату озарило два стона, из которых один перерос в тихий всхлип. Папирус как можно бережнее опускался вниз пытаясь принести удовольствие и не получить от этого лишь боль. Санс тем временем лежал и подавлял дикое желание поддаться в тёплое пространство и начать двигать бедрами в такт. Когда гвардеец окончательно сел, он выдохнул. Боль исчезла и осталось лишь жгучее желание двигаться. Как можно быстрее, как можно грубее. Но не сейчас и в этот момент. Наказание только начинается. Медленно и монотонно, Папирус поднимался и опускался, создавая лишь трение между ними. Тело под ним дрожало от ожидания и неспокойного желания. Санс стонал, прося большего, стараясь хоть как-то взаимодействовать с телом брата. Папирус, поняв что братец слишком возбужден, принялся насаживаться как можно медленнее, вызывая у комика поскуливания и тихие ругательства. Ухмыльнувшись, Папирус продолжил наслаждаться хорошим продолжением работы. — Папс, я.. Гха—пожалуйста! — Санс простонал, прежде чем закинуть голову и умоляюще прорычать. Поняв намëк, Папирус сжалился над братом. Потянувшись вперёд, он дотянулся до затянутых жгутов, развязывая их и выпуская наружу «зверя». Как только комик почувствовал свободу, он дернулся вперед, валя брата на кровать, нависая сверху. От резкой смены положения, Папирус взвизгнул, прежде чем упасть спиной на матрас. Член оставался всё ещё в теле младшего из братьев, доставляя вспышки мимолëтного удовольствия при каждом движении. Ухмыляясь, Санс наклонился и продолжил начатую работу брата, но уже в своём темпе. Когда был сделан первый толчок, младший вскрикнул, закрывая рот рукой. Второй держась за плечо брата, он зажмурил глаза, рвано выдыхая на каждом движении. Со лба старшего стекал пот, на скулах горел яркий голубой румянец, а из-за рта лишь иногда вырывались тихие постанывания. Схватившись за бедренные кости, Санс вошёл как можно глубже. Громкий стон сам собой вырвался из груди Папируса, из-за чего старший забыл как дышать. Рвано выдохнув, он продолжил толкаться в поддатливую магию брата, вызывая крупные мурашки от каждого толчка. Тела действовали в такт. Комик как можно сильнее вбивался в разработанное отверстие, а младший работал бедрами, насаживаясь на член всё глубже и глубже. Руки Санса удерживали бедра Папируса, помогая себе входить быстрее. Член с хлюпающим звуком выходил из Папируса, прежде чем с хриплым стоном владельца войти обратно. Держась за скомканные простыни, Папирус уставился в потолок, широко распахнув глазницы. Он медленно доходил до вершины, пытаясь каждой частичкой тела прочувствовать сладкое наслаждение. Старший тоже не отставал. В самый последний момент, перед кульминацией, Санс вцепился в тело брата, входя до предела. Папирус выгнулся в позвоночнике, прежде чем издать пронзительный вскрик. Комик вышел из брата с томным вздохом, откинувшись назад. Тяжело дыша, он закрыл глаза. Рядом, тихо поскуливая от наступившего оргазма, лежал младший брат, весь измазаный в остатках магии. Спустя мгновение, Папирус подвинулся ближе, приобнимая тело комика как можно крепче и бережнее. Тихое сопение Санса дало понять Папирусу, что после хорошей встряски, он всё-таки уснул. Лицо растянулось в уставшей улыбке. Они рядом. И всегда будут.