The Blackest Day

      Поттер спит, а я пытаюсь понять, что делать дальше. Прошло полторы недели с того момента как я был у своих «хозяев» и в ближайшее время я не смогу почтить их своим вниманием. И ладно Дамблдор — ему я всегда смогу что-то наплести. А Лорд? Конец моей шпионской деятельности? Хотя, пока он меня не вызывал, всегда есть шанс, что бросать столь не любимую, но нужную «работу» не придется.       А еще надо разобраться с тем, сколько Поттер сможет продержаться без меня. Сможет ли Люциус подменить меня в случае чего? Да и с самим Поттером… Сегодня он был на удивление спокоен, словно ничего и не произошло. Разве что просьба явно не вписывается в характеристику «в порядке».

***

      — Гарри, вставай.       В ответ на мои слова мальчишка зарывается носом в подушку и что-то невнятно бормочет, явно отказываясь просыпаться. Прихожу к решению действовать более настойчиво и дотрагиваюсь до плеча с намерением встряхнуть парня. Только вот совершенно не успеваю. Мальчишка напрягается и практически сразу резко перекатывается на другую часть кровати, где усаживается на колени и по напряженной позе видно, что он готов либо бросится на меня, либо бежать. В глазах же ни капли узнавания, лишь паника и мрачная решимость.       Он сильнее, чем можно было подумать.       — Гарри, все хорошо. Я больше тебя не трогаю, успокойся, — говорю нарочито медленно, выставив вперед ладони, показывая что у меня нет палочки и что бы ему было проще следить за моими движениями. Даже делаю маленький шаг назад. А когда вижу, что сон его отпускает и поза становится более расслабленной, а глаза проясняются, опускаю и руки, правда так же медленно.       — Профессор? — хмурится в явной попытке сообразить что здесь происходит, а я с непривычным мне любопытством и даже каким-то наслаждением наблюдаю за сменой эмоций на его лице, пока он соображает что чуть было не кинулся на меня, своего профессора. Самого нелюбимого профессора… но там можно перечислять еще много, но явственный шок и смущение на лице Поттера даже поднимают мне настроение.       — Именно, — киваю с легкой усмешкой на губах, — жду вас в гостиной.       Разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Только вот далеко не ухожу, а останавливаюсь в конце коридора, так, чтобы было видно дверь его комнаты, и засекаю время. Хочу узнать, сколько его у нас есть и чего в целом мне стоит ожидать. А еще надеюсь, что этого самого времени у нас больше, чем я предположил.       Когда проходит десять минут я начинаю беспокоится. Не из-за того, что Поттер может что-то натворить, но из-за того, что срыв становится все более вероятным развитием событий. А мне, как бы то ни было, все же не очень хочется сталкиваться с ним и с его последствиями.       Спустя три минуты, когда я уговариваю себя подождать еще чуть-чуть, дверь открывается. Мальчишка бледен, руки трясутся и глаза лихорадочно блестят. Близко. Слишком близко был срыв. Вот только что ему позволило удержаться? По закушенным губам хорошо видно, как он напряжен. И только когда его взгляд натыкается на меня напряжение уходит. Кулаки, до этого сжатые до побелевших костяшек, расслабляются, а после глубоко вздоха, из него словно и кости вынимают и мальчишка чуть не оседает на пол от нахлынувшего облегчения. Я же наоборот напрягаюсь. Связь между нами оказывается куда как сильнее, чем я рассчитывал изначально. Казалось бы мне просто следует быть рядом, чтобы его магия вела себя спокойно и только. Оказывается все куда сложнее. Он действительно чувствует себя спокойнее и защищеннее в моем присутствие. От этого хочется и плакать и смеяться одновременно. Но я позволяю себе лишь вздохнуть и, кивком головы, позвать мальчишку за собой.       В гостиную спускаемся молча, и заговариваю лишь тогда, когда перед нами оказываются чашки с чаем и сандвичи, приготовленным расторопными эльфами. Жду, пока Поттер подкрепится.       — Нам нужно узнать, сколько ты сможешь обходится без моего присутствия, — говорю спокойно и тщательно подбирая слова. В прочем даже с подобным старанием вряд ли мальчишке стало сильно легче от осознания своей зависимости от моей персоны.       Мне, откровенно говоря, все чаще хочется разобраться с тем, что у него в голове. Он слишком спокоен в моем присутствии, словно до этого у нас не было столь богатой на события истории, а я то ли его дальний родственник, то ли хороший знакомый, если вовсе не друг. И это совершеннейший бред. Не мог он столь разительно изменить свое мнение. Не с чего. Только вот я вижу как он напрягается после моих слов, словно я предложил ему не одному в комнате побыть, а как минимум исследовать дно Черного Озера так же в одиночку.       — Вы же понимаете, что я не могу находится подле вас круглые сутки? — спрашиваю по возможности мягко, хоть и не сдерживаю чуть заметный усталый вздох. Поттер кивает и тушуется, явно стыдясь такой своей реакции. — И потому лучше в спокойной обстановке выяснить чего нам ждать и через сколько.       — Да, профессор, — сутулится и прожигает взглядом ковер.       Если бы не ситуация, то я бы даже повеселился от выразительной скорбной позы парня. Но нет, я лишь киваю, поднимаюсь с кресла и, проходя мимо Поттера, легко сжимаю его плечо. Дверь закрывается без малейшего скрипа. Остается только ждать.       Время тянется словно резиновое, секундная стрелка еле двигается, а я застыл в напряжении не отводя взгляда от часов и напрягая слух, готовый в любой момент среагировать. И только когда по стенам проходит дрожь, я понимаю, что рассчитывал что у меня в запасе будет как минимум те самые тринадцать минут. Из-за этого я медлю. Слишком медлю, как по мне и стены словно заходятся в судороге, когда я все же отрываюсь от стены и резким шагом приближаюсь к двери, за которой чувствую бушующие волны магии. Дверь поддается неохотно, словно ее чем то подперли с обратной стороны, или, точнее, держат. Мне приходится приложить усилия, но резкий рывок помогает открыть комнату. В первый момент мне малодушно хочется закрыть дверь обратно и просто уйти отсюда. Наблюдать за тем, как мальчишка, свернувшись в клубок, скулит по животному отчаянно, в окружении беснующихся предметов, оказывается тяжело. Мне приходится напомнить себе, что я не имею права сдаваться, раз затеял очередную миссию по спасению Поттера. И только поэтому я нахожу в себе силы сделать шаг вперед. Магия бушует, заполняет собой все пространство. Она не пытается собраться в вихрь, нет, она словно желает заполнить собой все пространство, разорвать в мелкую пыль все, что ей мешает. Только меня не трогает, хоть и скалится, словно бешеная дворняга готовая вот-вот кинутся и растерзать ради собственного спокойствия. Но узнает, отходит и пропускает к своему хозяину. И чем ближе я подхожу к нему, тем лучше понимаю, что ему куда как хуже, чем показалось изначально. Гарри сжался, но при этом все мышцы напряжены, его бьет крупная дрожь и мышцы заходятся в судороге, но он сжимается лишь сильнее, что явно не помогает. А скулеж прерывается невнятным бормотанием, из которого я могу вычленить разве что «хватит» и «пожалуйста» и то лишь догадываясь по движению губ.       Наверное только в тот момент, когда я прижимаю к себе мальчишку, глубоко погруженного в свой кошмар, я начинаю понимать что же именно произошло. Я не являюсь блоком или просто сдерживающим фактором для его магии. Все гораздо хуже. Я блок для его памяти, психики, кошмаров. Пока я рядом он может почти забыть, словно все произошедшее случилось так давно, что остается лишь неясная муть, от которой да, неприятно, раны саднят, но можно жить. Словно он смотрит на все через мутное стекло, пока я рядом.       Но стоит мне уйти и возвращается не память, нет. Его окунает в те воспоминания, захлопывается вокруг его разума непрекращающимся кошмаром не давая и шанса выбраться из него. Но оставляя лазейку извне. И я непозволительно счастлив, что она есть, что я имею возможность ей воспользоваться и вытащить этого невыносимого мальчишку из его кошмара.       Напряжение уходит крайне медленно и неохотно. И я до последнего не осознаю, что все это время сам был словно натянутая струна, пока не встречаюсь взглядом с зелеными глазами, в которых еще плещется остатками боль, что так медленно отпускала его сознания. Он возится в моих объятиях и я ослабляю хватку, давая возможность высвободиться и отсесть. Но Поттер лишь удобнее устраивается и вновь прижимается ко мне, неловко обнимает, словно не уверен позволено ли это ему и прячет лицо у меня на плече. Несколько секунд ступора и я кладу руку ему на голову, зарываюсь пальцами в вихры и перебираю его волосы, и чувствую как ослабевает хватка Поттера на моей мантии.       Мы сидим так довольно долго, у меня успевают занеметь ноги, но я не двигаюсь и не пытаюсь разорвать эти объятия. Лишь размышляю о том, что не плохо бы проклясть того, кто писал все объяснения в книге и толком не обмолвился о реальной роли этого «ключа». Да и слово «якорь» тут было бы явно уместнее.       — Теперь так будет всегда? — голос, и так приглушенный моим плечом, звучит совсем тихо. Мне приходится подождать несколько мгновений, пока до сознания доходит суть вопроса и я невольно прекращаю свои манипуляции с волосами Гарри, из-за чего тот вновь напрягается и неуклюже пытается отстранится, на что я фыркаю и вновь начинаю перебирать его волосы.       — Не знаю, Гарри, — говорю, а сам думаю, на сколько это соответствует истине, — исходя из того, что я узнал, то да, всегда.       Мальчишка напрягается и вновь пытается отодвинуться, уже куда как более решительно, но я не позволяю: надавливаю на шею, не давая отстранится, и вторую руку кладу на спину с той же целью. Еще пара попыток и Поттер словно обмякает в моих руках, а потом, тяжело вздохнув, крепко обнимает.       — Я. я словно опять оказался на Гриммо, — вздрагиваю, когда Поттер начинает говорить, столь ровно и неестественно звучит его голос, и лишь через некоторое время понимаю, что его трясет и у него началась истерика, — только было в разы хуже.       Невольно крепче сжимаю мальчишку в объятиях. Это хуже, чем я думал. И что бы взять себя в руки, отложить мысли о том, что бы лично растерзать Блэка, мне приходится приложить немало усилий. Полностью отпускает лишь тогда, когда Гарри всхлипывает, а ткань на плече начинает намокать.       Когда Гарри успокаивается, мы перебираемся на диван. Он отказывается садится отдельно, и прижимается к моему боку, на что я лишь вздыхаю и позволяю ему подобную вольность. Мы долго молчим и пьем чай. И эта тишина оказывается на удивление уютной. А после, мальчишка, неловко и явно смущаясь, из-за чего на его скулах выступает румянец, начинает разговор. Он ни о чем, простые вопросы о простых вещах. И я сам незаметно для себя увлекаюсь этой беседой.       Только поздно вечером, когда я ложусь на свою тахту, осознаю, что моя шпионская деятельность явно подошла к концу.

***

      — Нет, Люциус, даже не думай об этом.       Сиятельный лорд Малфой собственной персоной расположился в кресле напротив и сверлит меня раздраженным взглядом, на что я лишь фыркаю и бросаю выразительный взгляд на часы. Нормальной беседы в подобных условиях у нас не выходит, каждые десять минут я его покидаю, чтобы проведать мальчишку, сидящего в соседней комнате, и это изрядно нервирует Люциуса. А еще не дает ему возможности в полной мере просверлить меня взглядом. Меня же это даже забавляет и позволяет находить в этой ситуации пусть и столь странные, но плюсы.       — Ладно, — вздыхает Малфой и откидывается на спинку кресла, отпивает из бокала и награждает меня нечитаемым взглядом, — и как тогда ты собираешься выкручиваться?       Пожалуй этого вопроса я не ожидал. Слишком сильно от него веет беспокойством о моей шкуре, чтобы подобные слова могли быть озвучены этим человеком. В прочем и вся беседа не то что бы ожидаема. В конце концов с чего бы Люциусу так жаждать, чтобы я дал ему возможность поговорить с Поттером? Хочет сам оценить степень его вменяемости? Или же попробовать воспользоваться его состоянием в своих целях? Вот только варианты слишком смехотворны чтобы даже думать о них, а посему я просто отмахиваюсь и от мыслей и от беспокойства Люциуса.       — Вариантов много, особенно когда я оказываюсь свободен от господ, — на приподнятую в немом вопросе бровь фыркаю, но поясняю, — ты думаешь Лорд согласится, если я предложу ему уложится в пять минут? Ведь больше я не смогу ему уделить.       Оба кидаем взгляд на часы — еще пара минут и мне вновь надо будет отойти. Малфой же, набравший в грудь воздух, тяжело выдыхает вместо речи и как-то устало машет.       — Действительно, можно тебя поздравить с непредвиденной свободой?       — Скорее со сменой цепи.       — Ну, Поттер не Лорд, да и метками не разбрасывается, — пожимает плечами Малфой и смотрит на меня с лукавой улыбкой, — или может в вашем дуэте это ты предпочитаешь ставить метки?       — Долохов на тебя слишком плохо влияет, — вздыхаю и качаю головой. Шутка слишком плоха, чтобы раздражаться на нее.       — Ничего подобного, — открещивается Люциус и залпом опустошает бокал, — вы уже здесь сколько? Месяц? Полтора? И сколько из них мальчишка с тобой как на привязи?       — И к чему ты клонишь?       — О, не будь глупцом, Северус! Ты прекрасно понимаешь к чему. Или ты именно потому и отмахиваешься? Призрак Джеймса над душой стоит? Мальчишка испорчен? Что именно?       — Не неси ерунды, Люциус! — рыкаю и подаюсь вперед, случайно толкаю столик что стоит между нами и, не обращая внимания на жалобный звон графина и бокалов, сверлю своего собеседника взглядом, — он травмирован и то что ты предлагаешь ему нужно в последнюю очередь. И ты сам должен понимать, что в этой ситуации не выйдет просто развлечься и забыть. Я с ним связан! И даже не хочу представлять, что будет, если мы разделимся с ним на слишком продолжительный срок. Ставить чью-то жизнь ради прихоти — бред!       Люциус явно удивляется столь яростному отпору, но быстро берет себя в руки, хмыкает и, склонив голову на бок, окидывает меня изучающим взглядом.       — Да, друг мой, вляпался ты знатно.       Ответить я не успеваю — стены вздрагивают, а я, кинув взгляд на часы, подрываюсь с места, костерю Малфоя с его дурными идеями на чем свет стоит и влетаю в соседнюю комнату, хватаю мальчишку в объятия и начинаю уже привычно перебирать его волосы. За последние недели это не первый срыв и каждый раз время колеблется от десяти до пятнадцати минут. Судя по всему, более спокойная обстановка способствует тому, что приступ наступит позже возможного срока. И присутствие Малфоя явно не входит в список успокаивающих вещей.       Расслабляюсь я лишь тогда, когда встречаюсь взглядом с мальчишкой. Хоть время и не увеличивается, но прийти в себя ему удается уже достаточно быстро, только вот выбираться из моих объятий категорически отказывается. В прочем и я не то что бы настаиваю — мне и самому гораздо спокойнее когда я не только вижу, но и чувствую как успокаивается его дыхание и сердцебиение.       — Почему ты не пришел? — в моем голосе определенно не достает строгости, но Гарри все равно смущается и неловко пожимает плечами.       — Я думал справлюсь.       — Давай ты не будешь экспериментировать? Я понимаю, что тебе не нравится такая зависимость, и скоро время увеличится. Так что не торопись, хорошо?       Мальчишка кивает и утыкается в мое плечо. Невольно ловлю себя на мысли, что такими темпами оно примет форму его лица — столь часто мы оказываемся в подобном положении. Однако когда я натыкаюсь на насмешливый взгляд Малфоя все лишние мысли улетучиваются, а я напрягаюсь и сильнее прижимаю к себе Гарри. Мальчишка на мгновение замирает, а потом пытается отодвинуться, явно удивленный моим поведением.       — Люциус, не мог бы ты подождать меня в гостиной?       Малфой хмыкает на мой холодный тон, а Поттер выкручивается и, повернувшись лицом к нашему гостю, напрягается.       — Будет тебе, Северус, я дал клятву, что ни как не наврежу мистеру Поттеру, — с легкой улыбкой Люциус усаживается в одно из кресел и продолжает нас рассматривать, от чего парень в моих руках напрягается лишь сильнее, а мне приходится приложить довольно много сил, чтобы не вспылить.       — И чего вы тогда хотите? — от вопроса Поттера губы Малфоя растягиваются в улыбке, из-за которой я понимаю почему Лорд иногда обращается к нему «мой скользкий друг».       — Ничего особенного, мистер Поттер, лишь узнать чего хотите вы.       Мальчишка как-то опадает в моих руках, но быстро берет себя в руки и, освободившись от моих объятий, садится на подлокотник кресла, явно намекая где должен сидеть я. И ведь действует особо не задумываясь, видно по тому, как он сосредоточен на Малфое. Усаживаюсь в кресло, стараясь не смотреть на Люциуса, так как прекрасно представляю что я могу увидеть в его взгляде. Поттер же, не отводя пристального взгляда от нашего гостя, спиной облокачивается о мое плечо.       — Для чего вам это? Возомнили себя джинном и готовы исполнить мое желание? — довольно привычная мне дерзость Поттера, вопреки обычаю, вызывает у меня легкую ухмылку.       — Может и так, — легко соглашается Люциус, — если это будет в моих интересах и возможностях.       — Темнишь, Люциус, — качаю головой и позволяю себе расслабится — откидываюсь назад, а в качестве поддержки для Поттера использую руку, — с чего такая щедрость?       — Все просто, — со вздохом оповещает Малфой, но наткнувшись на мой скептический взгляд раздраженно вздыхает и продолжает, — если бы ты отвлекся от мистера Поттера и подумал, то понял бы и сам. В прочем ладно, — сдается Люциус, когда натыкается еще и на недоумевающий взгляд Гарри, — после случившегося можно предположить, что мистер Поттер больше не столь лоялен Ордену Феникса, так?       — Это не значит, что я перейду на сторону Воландеморта! — взвивается мальчишка, а я слегка сжимаю его рубашку, заставляя остаться на месте.       — Никто про это и не говорит, — легко отмахивается блондин.       — Тогда о чем вы? — подозрение и недоверие так и сочатся в голосе Гарри, но определенный уровень душевного спокойствия явно был восстановлен.       — Знаете выражение «враг моего врага — мой друг»?       Мальчишка осторожно кивает, и я уже примерно представляю о чем именно пойдет речь. Правда понять радует ли меня это довольно сложно.       — Так вот, мистер Поттер, вы хотите отомстить?       Вопрос падает словно камень с грохотом и звенящей тишиной после. Чувствую как напрягается спина Гарри под моей рукой и автоматически начинаю поглаживать. Сам же размышляю о том, на сколько возможен вариант, где мальчишка этого пожелает. И захочу ли я сам участвовать в этом? Хотя что уж, в себе я не сомневаюсь ни капли, только вот возможности выполнить желаемое у меня явно не так уж много. И Малфой со своим предложением сейчас очень кстати.       Молчание длится долго. Я даже успеваю подумать о том, что если мальчишка не согласится, то стоит отдельно обсудить все это с Малфоем. А еще о том, что именно стоит сделать с шавкой и директором.       — Да, — в тишине это слово, даже произнесенное столь тихим голосом, кажется оглушительно громким. Только и мне, и Малфою все равно кажется, что мы ослышались. А мальчишка, подняв голову, говорит теперь твердо и уверенно, — да, я хочу отомстить.       Люциус расплывается в улыбке и откидывается на спинку кресла. Видимо сам не особо верил.       — Ну что же, тогда обсудим варианты?

***

      — Гарри, ты уверен? — вечером, когда Люциус отправлен восвояси, я не могу удержаться от вопроса.       — Да, сэр, полностью, — отвечает почти не задумываясь, но потом переводит на меня неуверенный взгляд и уже тише добавляет, — или вы против?       — Нет, — от такого желания одобрения собственных поступков довольно неожиданно становится приятно, — просто не хочу что бы ты пожалел.       — Не пожалею, — улыбается Поттер, а в следующий момент порывисто обнимает меня, — спасибо.       Я лишь усмехаюсь и обнимаю мальчишку в ответ, предпочитая не думать о том, как я меняюсь в его присутствии.