The Blackest Day

      Когда Поттер не просыпается и никак не реагирует на мои попытки дозваться, мне становится не по себе. Я вновь вспоминаю свои измышления на эту тему и вновь прихожу к тому же выводу: это не для меня. Не потому, что мне не нравится заниматься чьей-либо реабилитацией, но потому что я не знаю что делать. В первый день я решал что делать и не оставлял попыток, совершенно безуспешных, разбудить мальчишку. Библиотека вновь стала для меня другом, где я пытался найти хоть что-то похожее. И поиски увенчались успехом. Благодарить ли Малфоя за хорошо укомплектованную библиотеку, или же насильников? — оказалось, что подобных случаев было достаточно много. Только вот то, что я узнал… Малодушно захотелось опять все бросить и не связываться с его фантазиями. Однако выбора мне никто не предоставлял, или, скорее, я его сделал слишком давно, чтобы отступить сейчас.       Мне предстояло погрузиться в сознание Поттера. Из прочитанного я узнал, что в таких случаях, когда волшебник пережил насилие, с которым ему сложно, или вовсе невозможно, смириться, он пытается уйти в себя. Из-за подобных переживаний магия становится нестабильна, пытается защитить своего носителя и может запереть в его же сознании. Это состояние может продолжаться десятилетиями. Можно попросить легилимента проникнуть в разум, напомнить пострадавшему о произошедшем и тогда фантазия рухнет, освободит и это будет стоить жизни. Желающий убежать от боли вряд ли с радостью примет ее обратно. Да даже если и выйдет, магия все еще не стабильна, и если до этого ее ресурсы шли на поддержание фантомного мира для одного человека, то после она станет свободна, ей не на чем будет зацикливаться, а это будет означать сильнейший стихийный всплеск, который с большей вероятностью будет стоить носителю жизни.       После нескольких таких попыток было принято решение выводить пострадавшего из этой псевдожизни постепенно. Легилимент «внедряется» в жизнь пациента, пытается подобрать «ключ» для постепенного вывода и раскрытия правды. Чаще всего это делается через поиск дорогих людей, что будут связывать фантазию и реальность. Тот, на кого потерпевший сможет положиться. И обычно именно этот человек мог помочь со стихийными выбросами, которые оставались с потерпевшим на всю жизнь. Разве что во втором случае, при мягком «пробуждении», они были не особо опасны как для окружающих, так и для самого мага.       Дня три я следил за состоянием мальчишки, видимо надеясь, что с постановкой «диагноза» я ошибся и он вот-вот сам откроет свои глаза, а заодно пытаясь разобраться с тем, что мне предстоит там сделать. Кто может стать тем самым «ключом» для его возвращения? Судя по тому, что я прочитал, чаще всего это родители, братья, сестры — семья одним словом. Дурсли? Смешно даже думать об этом, не то что предполагать. Раньше бы я сказал, что этим человеком станет блохастая шавка, только вот Дурсли нынче более реальная кандидатура. Его друзья? Может быть. Или есть кто-то в мире магглов, к кому он смог привязаться? Если это так, то проблем будет много, ведь этот человек должен будет первое время проводить рядом с Поттером очень много времени, это уж не говоря о том, что магглы вовсе не знают о магии, а без раскрытия этого факта в подобном случае не обойтись.       На четвертый день я решил разобраться с насущными делами — кто знает, сколько времени у меня уйдет на возвращение Поттера? Дамблдор отсутствие новостей воспринял крайне спокойно, что, честно говоря, меня насторожило. Только вот разбираться со всем этим сейчас нет ни малейшей возможности. Да и если старик отправил еще кого на поиски мальчишки, то вероятность его обнаружения все равно стремится к нулю.       В другом лагере, на удивление, тоже все спокойно. Лорд ушел в исследования и ограничивает свою нынешнюю деятельность исключительно политической ареной, да и то только через приближенных сторонников. Да, Люциусу нынче приходится стараться, дабы не навлечь на себя недовольство Лорда. Хотя в какой-то степени даже забавно, что в данной ситуации не требуются мои отчеты об Ордене Феникса. Я мог бы подумать, что меня в чем-то подозревают, но в этом случае сомневаюсь в подобной тишине. Из этого могу сделать вывод, что Марволо не воспринимает Альбуса как весомую политическую силу. И я склонен с ним согласится — старик сдал. Нет, конечно все будут делать вид, что мнение директора все так же важно, что его слово чуть ли не решающее, только вот и спрашивать ведь уже если и будут, то только из уважения. Это видно всем, кто не закрывает глаза. А слепцов больше всего в том самом Ордене. И причин для этого много, но для себя я выделил несколько основных. Старость, молодость и выгода. Правда последний пункт крайне спорный, хотя бы потому, что нынче те, кто раньше искал эту самую выгоду, оказались должниками.       И вот пятый день. Как перестать гадать, что именно предстоит мне увидеть? Из того что я знаю, меня должна ждать реальность. Измененная, спокойная. То, что может быть прямо сейчас. И магия, подсознание или что там еще, само определит мне место в этом мире. Звучит, конечно, легко, только вот я не строю иллюзий и понимаю, что это Поттер. Бывало ли когда-нибудь с ним легко и просто?       Лили. Джеймс. Большой светлый и уютный дом. Когда я оказался перед дверью и постучал, а дверь мне открыла она… И влетевший в дом мальчишка, который, казалось, светится от счастья. Я никогда не чувствовал себя так. Память той страшной ночи, знание реальности и моей цели и то, что я вижу перед собой. Это все смешалось, переплелось и я еле-еле заставил себя дышать. Понимание того, какую боль испытал мальчишка и какую ему еще предстоит испытать, если все лучшее — это умершие родители, которых он помнит лишь по фотографиям, да по чужим словам. Знание того, что придется вырвать его отсюда, из мира, который он считает безопасным, счастливым. Черт, и я ведь не могу с ним не согласиться. Я бы тоже здесь остался. Тоже смотрел бы на это тихое семейное счастье, которого мы с Поттером оба были лишены.       Два часа в его мире — пол часа в этом. Большего мне не давали. Не знаю от чего. Магия Поттера противится моим попыткам найти «ключ»? Или его просто не существует и вся эта затея изначально бессмысленна?       И мальчишка все время пристает с вопросами. А я и ответить ничего не могу, не знаю как это отразится на происходящем. Вдруг одно неверное слово пробьет брешь, которая будет стоить ему жизни? Я не могу себе позволить такой оплошности. Только вот и не замечать, что он бездумно тянется ко мне тоже не могу.       А потом, когда я слышу одно лишь слово из ее уст, все рушится. Я ведь должен был догадаться, что в этом мире Блэк не будет крестным? Должен. Только в тот момент я даже не подумал, был слишком удивлен и поражен, и имя этой шавки слетело с губ так легко, что я даже не сразу понял, что произнес его в слух. У меня появляется выбор: ломать до конца или продолжить попытки найти этот долбаный «ключ» и верить, что он вообще существует. Видимо я никогда не мог врать этому мальчишке, иначе как объяснить, что я не замолчал, не перевел тему, а стал расширять те бреши, что появились на его памяти.       Он чуть не уничтожил нас. Обоих разом. Понял ли я в тот момент, что участь «ключа» невольно перепала мне? И нет, не потому что это было предопределено изначально, ведь тогда бы я должен был быть в его мире с самого начала; но потому что не было выбора. Его не осталось ни у меня, ни у него.       Оказавшись в комнате, когда тот мир фантазий постигла участь разрушения, оказалось что и комната выделенная Поттеру находится в немногим лучшем состоянии. Вещи разбросаны, стекла выбиты — словно стадо фестралов прошлось. Только кровать и осталась в целости. Что ж, это уже хорошо. А еще хорошо, что Гарри спал. Это давало мне замечательную возможность подумать о том, во что я влип.       По всему выходило, что «ключом» должен был стать Ремус. Видимо подсознание или магия Поттера сначала проверяла, решая можно ли посвятить меня в подобные факты. А еще мальчишка стал привязываться ко мне. Или даже не привязываться, но словно тянуться. Не знаю как правильно это назвать, но я видел его интерес ко мне, который выражался не только в обязательных вопросах перед нашими занятиями. А самое странное, что и я сам стал к нему привязываться. Это перестало быть обязанностью из-за клятвы. Нет, он начал нравиться мне как человек. Он оказался не глупым, не слишком собранным, но вполне трудолюбивым и довольно-таки искренним. Даже, пожалуй, несколько непосредственным. Неужели именно таким он и является? Ведь должен быть. Магия не меняет своего носителя, не меняет его характер, она лишь меняет его окружение в этом мире фантазий. Он сам строит отношения со всеми, как посчитает нужным. И если бы он был именно таковым, каким я называл — и считал? — то и там бы я встретил заносчивого маленького засранца, а ни как не открытого и любопытного юнца.       А ведь прошло лишь чуть больше недели с того момента как я начал эту «операцию» по возвращению Поттера. Да, в его мире вышло больше месяца. Но только два часа и все время на зелья, с которыми у него оказалось не все так плохо, как ни странно. Как я умудрился привязаться к нему? Как он смог сделать то же самое? Ведь иначе бы он не согласился на мое предложение, не поверил бы моим словам, ведь так? Да даже я с трудом верю во все произошедшее!       Ладно, поделать я уже ничего не смогу. Теперь мне лишь надо понять насколько сильно его магия будет бушевать без моего присутствия рядом. И сколько времени у меня будет до этого всплеска. Из книг знаю, что в тех, удачных, случаях в начале этот промежуток времени составлял от трех до пяти часов, а позже постепенно увеличивался до нескольких суток. Но в моем случае надеяться на это кажется совершенно бессмысленным. И ведь даже Поттера не обвинить, даже если бы и захотел. Сам виноват, сам не сдержался и потом решил доломать. И привязать себя к изломанному, побитому судьбой, мальчишке.

***

      Яркий свет ослеплял через плотно закрытые веки, и желание зарыться в одеяло с головой становилось все сильнее. Хотелось попросить маму купить более плотные шторы в комнату, а после, вместе с отцом, под руководством матери их повесить. А еще, почему-то, в доме совершенно не пахло свежей выпечкой, как это обычно бывало летом. Неужели она куда-то ушла? Вроде бы не собиралась, иначе предупредила бы с вечера.       — Поттер, долго вы еще будете спать?       Поттер?.. Что?.. Нет, стоп. Это… Это, да, точно не мать. И не отец. Какого черта?.. Я ведь должен быть сейчас дома, с мамой. А отец на работе, ведь так?       — Мать твою, Поттер, дыши!       Я не… Да, я не дышал. Только после резкого рывка я смог судорожно втянуть в себя воздух и открыть глаза. Снейп. Дом, где я все вспомнил. А всего того, что я видел, где были живы мои родители… этого не существует. Блять. Выходит я все это выдумал? Просто притворился, что это есть, так? Но пришел Снейп, и… Все рухнуло? Было ли оно вообще… Черт!       — Зачем?       — Гарри… — а ведь он и тогда не ответил, сейчас я это помню. Ловлю его взгляд. А он, оказывается, так близко ко мне, что даже очки не нужны чтобы рассмотреть каждую морщинку на его лице. И его глаза. Что он хочет увидеть? Почему смотрит так пристально? — Я же говорил, что клялся.       — И только то? Ведь это был шанс для вас, разве нет, сэр? — не знаю почему, но не верю столь простому объяснению. Клятва… Да, этим можно объяснить все, вот только там он про нее не сказал. — Зачем?       Усталый вздох и профессор отодвигается от меня, садясь на край кровати. Проводит руками по лицу, словно желая стереть следы усталости. Или раздражения? Но мне слишком важно понять зачем ему все это. И когда он вновь смотрит на меня, видимо понимает это. Легко усмехается и, облокотившись на руки, чуть откидывается назад, продолжая изучать меня пристальным взглядом.       — Затем, Поттер. Я, как ни странно, но смог привязаться к вам, пока проводил эти занятия. Кто бы мог подумать, что вы не совсем потеряны для этой науки?       Хах. Как оказалось, такого ответа я совершенно не ожидал. Привязался? Нет, это не может быть так, верно? Чтобы этот человек испытал что-то столь теплое и человеческое? Или все же мог? Ведь я… Я могу соврать ему, но я ведь тоже привык к нему. Пусть это была фантазия, но в его присутствии мне всегда было легче, пусть с его появлением ко мне и пришли «сны» о реальности, которые не оставляли образов, но давали эмоции.       — И что теперь? — он вернул меня, пусть и руководствовался изначально совершенно другими мотивами. А дальше? Он уйдет? Мне предстоит вернуться обратно? Хотя, какое к черту «обратно»? Туда я не вернусь точно. И мне надо подумать. Обо всем, что я узнал. Обо всем, что произошло. И только тогда я смогу решить, что делать дальше.       — А дальше, Поттер, мы будем учиться жить.       В голосе мужчины я услышал столь явственную досаду, да еще и это «мы», что чуть не подскочил на кровати в попытках понять не шутит ли он. Мы? Серьезно? Видимо на моем лице все написано большими буквами, иначе к чему было цокать языком?       — Вы понимаете, что с вами произошло и что будет дальше? Кроме того, что вы были в своей счастливой фантазии?       Мое активное махание головой его явно не обрадовало, но и привычного раздражения тоже не вызвало. Я даже хмыкнул, вспомнив наши псевдо занятия зельеварением. Спросить Снейпа на сколько верна информация, что он мне там предоставлял?       После его рассказа о том, что он выяснил во время попыток узнать, что именно со мной произошло, я… растерялся.       — То есть… — неуверенно начал я, зарываясь пальцами в волосы и чуть оттягивая их, что бы не дать себе уйти в свои мысли, — все хорошо, пока я… пока мы… рядом?       Все это не хотело укладываться в мою голову. Моя магия выйдет из-под контроля, если Снейпа не будет рядом? Какого черта это должно произойти, если сейчас все хорошо? Я ведь не хочу вскрыть себе вены, не хочу сдохнуть, ничего подобного! Да, это было когда я вспомнил… Мерлин, тогда я действительно хотел сдохнуть. Даже не знаю, что именно меня удержало от подобного шага. Мысль о друзьях? Херня. Они так легко поверили, что я «изменился». Дамблдор, школа, родственники? Или осознание «долга», что повесили на меня еще до моего рождения? Скорее всего собственное упрямство. Нежелание прогибаться и становиться тем, об кого можно вытирать ноги.       — Именно так, Поттер. Пока мы находимся рядом — все хорошо, — судя по голосу, Снейпу это тоже не доставляет большой радости. — Поймите, когда кого-то, пережившего событие, которое травмирует психику, вытягивают через «ключ», он становится словно маяком для психики пострадавшего. Скорее всего это связано с тем, что жертва изначально испытывает чувство защищенности в присутствие этого человека.       Нет, это определенно бред. Я чувствую себя в безопасности рядом с деканом Слизерина? Рядом с человеком, что столько лет гнобил и унижал меня? Это определенно бред, который не выдерживает ни малейшей критики!       — Но ведь сейчас я в полном порядке, да и… — вовремя осекаюсь, не желая говорить ранее пронесшиеся в моей голове мысли. Не желаю оскорбить?       — Да, сейчас все в порядке, — хмыкнул мужчина смотря на меня с каким-то усталым любопытством. — А про наши отношения, на которые вы явно хотели указать… Что ж, я вам никогда не врал. Мои слова, признаю, могли не соответствовать истине, но свое мнение о вас я озвучивал честно.       — Но там вы сказали, что никогда не ненавидели меня! — вскидываюсь, цепляюсь за явное несоответствие и прожигаю собеседника пытливым взглядом. Я понимаю, что он не врет, ведь там я бы почувствовал, если бы он солгал.       — Верно, — мужчина даже кажется несколько довольным моей вспышкой и кивает на мое заявление, вновь откидывается назад и продолжает, — ненавидеть ребенка — это крайне странно, не находите? Вы меня раздражали — пожалуй это лучше всего описывает мое к вам отношение.       Хмурюсь и пытаюсь понять. Точнее сложить все это в своей голове, чтобы увидеть ясную и четкую картину, которая, почему-то, никак не хочет складываться. Неимоверно бесит, при том что, казалось бы, все должно быть понятно.       — Раздражал?       — Да. Раздражали.       — В прошлом?       Снейп вздыхает и вижу его ироничный взгляд, а в голове слышу слова «вы идиот, Поттер», из-за чего невольно заливаюсь румянцем.       — Именно.       — Но… — хмурюсь, пытаюсь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Ладно, я его раздражал и это прошло. Допустим. Но ведь этого должно быть мало, что бы взваливать на себя, пусть и теоретическую, но… заботу — даже от мысли об этом определении скриплю зубами, — о «избранном». — Вы так и не ответили зачем вам это. Просто, потому что привязались?       — Вы не отстанете, да? — усталый вздох собеседника меня веселит, но перевести тему я не даю и терпеливо жду ответа. — Я не мог позволить вам сдаться. Просто не мог, Поттер, о большем не спрашивайте. Все вышло из-под контроля, точнее весь план полетел к чертям, и у меня не оставалось выбора. И я его сделал. Как и вы.       Да… Я согласился пойти за ним. Только… я ведь сам тогда действовал на инстинктах. Я был не способен рационально мыслить, хотя Снейп на это может возразить, что я в принципе на это не способен. Но черт! Что дальше? Мы со Снейпом сможем общаться по человечески? Он прекратит проезжаться по моей родословной и способностям? Я не лелею пустых надежд, что этот человек изменится. Да, сейчас он терпелив, но явно не из-за того, что он резко изменился. Я его не знаю? Пожалуй, да. Но не мог он столько лет притворяться, да и сам он сказал, что не испытывал ко мне теплых чувств. А еще противнее осознавать собственную привязанность к нему. И не потому что он мне неприятен, нет. Просто… Чувствовать свою собственную беспомощность, — а эту эмоцию я вкусил по полной — это страшно. Словно я не имею сил ни то что защитить кого-то, но даже самого себя. Снейп же… Да, я привык к нему. Мне спокойнее, когда он рядом. Я могу сколько угодно открещиваться, плеваться и строить из себя идиота, только правда все равно будет прямо передо мной. И пока что я не могу разобраться, хорошо это или же нет.       Подняв голову скольжу изучающим взглядом по профилю своего профессора. Он на удивление спокоен, даже не смотрит на меня, дает подумать и не торопит. Это странно, но успокаивает. А изучение его лица и вовсе увлекает меня. Из-за этого я не замечаю, когда он поворачивается ко мне и я тону в его глазах. В свете огня они на удивление теплые, а я чувствую себя тем самым мотыльком, который летит совсем не туда, куда следует.       — Вам стоит отдохнуть, Поттер, — только когда он говорит это, приходит понимание того, как на самом деле я хочу спать. Словно это не я лежал пластом две недели к ряду. Да еще и зевок, который я еле удержал, когда хотел возразить, заставил явственно нагреться мои щеки.       — Хорошо, — киваю, сползаю на подушку, попутно натягивая одеяло. Наблюдаю как профессор слаженным движением поднимается и направляется к двери. Сердце тут же ухает куда-то вниз, а я понимаю, что он мне нужен. — Сэр!.. — выдавливаю из себя какой-то писк и замолкаю, а мужчина оборачивается и выжидающе смотрит на меня.       — Говорите, — в его голосе слышу, что он тоже устал, но ни капли раздражения там нет. Только вот озвучить свою просьбу от этого не легче, чувствую только как в горле появляется ком, а щеки уже не просто теплые, а пылают от жара. — Остаться?       Киваю и шумно выдыхаю, когда он озвучивает вместо меня это слово. Почему раньше было куда как более проще попросить об этом? Я был не в себе? Настолько все было плохо? Хотя и сейчас, я знаю, уйди он из комнаты, сам бы пополз за ним, лишь бы не оставаться одному. А Снейп, взмахнул палочкой и трансфигурировал кресло в тахту, словно чувствовал все мои метания и не произнес ни слова, лишь лег, скинув мантию и сюртук, оставшись в брюках и рубашке. Я же неприлично залип, осознав что впервые вижу его в столь неофициальном виде. Это даже придало мне какое-то спокойствие, словно это небольшой, но шаг на пути к взаимному доверию, без которого у нас, очевидно, ничего не выйдет.