kill your conscience

      Первый раз?       Ах, ну да, у всех ведь есть эти трепетные, дохуя сопливые и неловкие, блядь, истории про первый раз. На выпускном там, в тачке папаши, в лагере или собственной постели.       Что ж, вынужден вас разочаровать. У меня такой сахарной истории нет совсем. Но вам это и так известно, верно? Известно, конечно, по роже вашей вижу. Вы же за этим и спрашиваете, чтобы раскопать побольше дерьма. Пулитцер вам за это не светит, но вы сами спросили, так что я расскажу. Со стыдом я на этой работе давно расстался.       Все мои первые разы были на камеру. Нет-нет, помолчите, блядь, пожалуйста, ладно? Дайте сказать. Я прекрасно понимаю, какой именно вас интересует.       Я же знаю, что вас интересует Он — Гэвин.       Моя карьера началась хуёво и нелепо, с отчаяния и удушающей петли неподъёмных для меня счетов. Если это дерьмо вообще можно назвать карьерой...       Голос прерывается лёгкими кассетными помехами — такие уж они, дешёвые карманные диктофоны, а дыхание на записи становится глубже, говорящий размеренно курит.       Тупой сопляк из пригорода без родных или друзей. На что я мог рассчитывать в Детройте? В каком-то смысле я получил по заслугам.       Девственник в порноиндустрии — товар редкий, но он нихуя не стоит. Целка стоит бешеных бабок, а тощий мальчишка с нелепыми кудряшками, длинными руками и ногами и торчащими в стороны ушами — нихуя. Щенячий взгляд дал бы мне пару баксов, но не больше, да и то, умей я с ним обращаться. Очевидно, я нихуя не умел.       Порнобизнес — это обратная сторона луны, понимаете? Мир обратного сексизма. Женщинам платят чуть больше, берегут чуть больше. Ну, как в том анекдоте. Знаете, что нужно предложить женщине, чтобы уговорить её сняться в порно? Миллион долларов. А что нужно, чтобы уговорить парня в нём сняться? Да просто предложить.       Смех на записи хриплый и уставший, какой-то лающий.       На самом деле это нихуя не анекдот, не совсем. Он несмешной. То есть не из тех, над которыми надо ржать. Потому что в этой хуёвой шутке нет и доли шутки.       Вы, вот вы, вы любите секс?       Не делайте такое сложное ебало, это простой вопрос. Знаю, что все его любят. Я тоже когда-то любил и ещё помню, как это было. Мне тогда было семнадцать и я все ладони стёр надрачивая на порнуху, где пидоров ебут во все дыры, с оттягом. Это нормально. В смысле, любить секс, я об этом. Дрочить на порнуху тоже нормально, хотя мой папаша, царствие ему небесное, так и не думал, когда мне было семнадцать.       А знаете, что будет, если спросить порноактёра, любит ли он секс? Не под запись, конечно.       Вас пошлют на хуй, вот что будет. Потому что мы все ненавидим секс. Вот так и становится пиздецом самое лучшее в этой уёбищной жизни наслаждение — достаточно лишь превратить его в работу, и вот ты уже не хочешь ебаться каждый день и вообще ебаться не хочешь.       Когда я оказался в этой залупе, я ещё ничего, конечно, не понимал. Но меня оценили, взвесили, отмыли и слепили что-то удобоваримое на первое время из того, что было. Кое-как, конечно, но идея о том, что твоё тело — это ёбаный храм, ещё не укрепилась тогда в моей голове. Я не привык к мысли о том, что это мой единственный способ заработка и что мой достаток и пожру ли я сегодня, зависит от того, достаточно ли гладко я выбрит и нет ли у меня на жопе прыщей. Так что моих пробных роликов даже в сети нет. Скорее всего, и в архиве студии они не хранятся. Они отвратительны.       Я должен был оприходовать несколько мальчиков. Они были совсем юными, я даже не был уверен, что совершеннолетними. Белая, пергаментная кожа, тонкие выпирающие кости, первый пушок на щеках... Я тогда не сильно от них отличался, был таким же желторотым тупым уёбком, разве что ещё не торчал. Ах да, и был девственником. Так уж вышло, что поебаться мне ни с кем не удалось. Так что отсутствие умения работать на камеру талант быть ёбырем мне не заменил. У меня его просто не было. Ни того, ни другого. У меня вообще ничего не было.       Всё, что я помню о тех днях — страх. Постоянный страх.       Страх облажаться, страх, что меня выгонят, страх, что все узнают. Представьте себе, порноактёр, который и трахаться-то не умеет. Мне слишком нужны были деньги, а ещё я был туп и очень юн.       Я боялся сделать этим парням больно. Тогда мне казалось, что я справился. Но очень скоро я пойму, что нет. Мы ещё до этого дойдём, не беспокойтесь, эту грязь вы тоже сможете вытащить на свет в своей статье. А ещё я боялся, что у меня хрен отвалится. Мне до того ничего никогда не кололи, так что первый опыт был... Ну, а как бы вы себя чувствовали, если вам давали виагру вместо обеда и тыкали иголкой в член? Ощущения не очень. Правда, меня тогда пугала просто иголка в такой опасной близости к моему хую, а не то, что она могла нести. Шприц-то был один, из которого делали уколы всем на съёмочной площадке. Экономия ресурсов.       Мы все приносили справки от врачей о том, что чисты и здоровы. Я думал, это некая... гарантия? Да нихуя. Оказывается, такая справка стоит сорок баксов, если знать нужных людей, и можно быть хоть трижды больным. Так что я ежедневно рисковал подхватить ВИЧ с самого первого дня на съёмочной площадке. Или что похуже. Молодость и дурость — почти синонимы, блядь.       Режиссёр на меня тогда постоянно орал. Я просто не умел обращаться ни с камерой, ни со своим телом. Не знал, куда деть ноги или руки, не понимал, как себя преподносить. И рабочей стороны у меня никакой не было. То есть была, конечно, но в этом нихуя не понимал. Курсов актёрского, сука, мастерства не заканчивал, уж извините. Мне вообще казалось, что это всё... Легко и просто. Ну, это же просто секс. Трах. Ебля. Кто ж знал, что там целое очень сложное, блядь, искусство со своими законами?       Так я быстро оказался на грани увольнения, едва получив работу.       Настоящий позор. Я даже для такой дерьмовой работёнки нихуя не годился. Смазливая мордашка и вполне приличный хрен меня не спасали.       Вот так я и оказался под Гэвином к концу недели. Это был третий пробный ролик, последний.       На записи слышно шипение и скрип.       Извините, с моей работой сложновато так долго сидеть на одном месте, жопа болеть начинает.       Страстно ебущего альфа-самца из меня не вышло, так что из меня попытались сделать невинного оленёнка. Эффект, конечно, был совсем другим. Моя неопытность впервые сыграла мне на руку. И сейчас это ваш любимый ролик на всех этих xxx.com, которые только можно откопать в интернете.       Хуйня, конечно. В смысле, сам ролик. Чудеса наложения звука, угла камеры и монтажа.       Потому что мы начали с Гэвином с ругани. Он был уже опытным актёром, а для меня это был шестой съёмочный день и меня впервые подкладывали под кого-либо, а тут ещё и взрослый, здоровый мужик. Помню, первое, что я тогда подумал, вдувая дорожку порошка — он порвёт меня своим хреном, и я всё там кровью залью.       Дорожек было пять. Подряд. И Гэвин тогда спросил: — Тебе не хватит, парень?       Я его послал, конечно. А потом всё-таки действительно залил всё к хуям кровью. Из носа. Так что ему пришлось ждать, пока меня приведут в порядок.       Зрачки у меня были, как блюдца, я нихуя не видел и не понимал, поэтому режиссёр орал вдвое больше и громче обычного. Им пришлось тогда со мной помучиться. Я был выше Гэвина, так что камеры постоянно приходилось вертеть, как ветряные мельницы, хуй найдёшь приличный угол обзора с такой каланчой, чтобы это не выглядело смешно и нелепо. Поэтому, если вы задаётесь вопросом, почему я встречаю Гэвина лёжа, всё очень просто: чтобы я не наебнулся, потому что не держался на ногах, и не нависал над ним грёбаной статуей Свободы.       Я тогда ничего не почувствовал. В смысле, боли не почувствовал. Так обдолбался, что и не понял бы, запихни Гэвин в меня что похлеще своего члена. Поэтому ролик и кажется хорошим. Меня просто унесло в страну эйфории на крылышках белой феи. Это сделало просмотры нам обоим.       Вот таким был мой первый раз. Я просто был уёбан в срань и почти нихуя не помню. Только ночью было хуёво, я выблевал все кишки и уснул в обнимку с проссаным толчком в луже мочи в своей квартире.       Не романтично, правда?       Тут нечему удивляться. В порно только обложка страстная и романтичная, а под ней, если честно, всё то же дерьмо.