Любовь Сына Дьявола: смешанное время

Эпилог

5 лет спустя

— Кто это может быть?.. — пробормотал я, усмехаясь, пока крошечные ладошки закрывали мне глаза. — Неужели это чудовище из Тартара? Или, может, гидра? — Папа, ну ты чего! — раздался звонкий голосок. — Это же я! Это же я! Я обернулся и схватил её на руки, подняв высоко над головой. Она визжала от восторга, а в её глазах плясали солнечные зайчики. Наша дочь. Моя и Ви. Живая, тёплая, совсем не мифическая. И с таким же упрямым взглядом, как у своей матери. — Лиа Ди Анджело-Джексон, — сказал я нарочито серьёзно, — ты снова подкралась к своему отцу, воина подземного мира, и застала его врасплох. — Ага! — гордо ответила она, вытянув руки вперёд, будто летела. — Я невидимка! Как ты! Я рассмеялся и, опустив её на землю, погладил её волосы — черные, вьющиеся, с выбившимися прядями, точно как у Ви. — Ну что, невидимка, иди к маме. Она звала тебя помочь с печеньем. — Уже бегу! — выкрикнула она и, промчавшись по дорожке, скрылась в доме. Я остался сидеть на крыльце. Пять лет. Пять чертовых лет. Я до сих пор порой просыпаюсь в холодном поту, думая, что она ушла, что я снова в Тени, что всё это было сном. Но тогда она касается моей руки, её дыхание ровное, и я понимаю: я жив. Мы живы. Дом был на окраине города — не слишком людно, но рядом с миром. Ви всегда хотела быть ближе к обычной жизни. И мы старались. Нас оставили в покое. Даже боги, даже Аид. Сзади скрипнула дверь, и я услышал её шаги. Ни с чем не спутаю. — Ты позволяешь нашей дочери прокрадываться к тебе сзади, как ты когда-то ко мне. — Ви остановилась рядом, слегка опираясь на косяк. — Вот так и рождаются династии теней. Я повернулся, обнял её за талию. Она всё ещё была моей бурей — и водой, и светом, и штормом. Моим якорем. — Ну… может, династия — это не так уж и плохо, — пробормотал я. — Главное, что в этой жизни ты рядом. И она. И я не променяю это ни на что. Ви прижалась лбом к моему: — Мы выжили, Нико. Мы чертовски выжили. Я кивнул. Смотрел на неё, на наш дом, на дорогу, которая вела в далёкое спокойствие. Всё в этой жизни могло быть снова разрушено. Но мы знали, как строить заново. Мы были детьми войны. Но для нашей дочери мы строили мир. — Пойдём, тень, — сказала Ви, потянув меня за руку. — Печенье остынет. — Тень? — хмыкнул я. — Ладно. Но если Лиа унаследует твою упрямость и мою магию… — Мы обречены. — хором произнесли мы оба и рассмеялись. И пусть впереди были ещё испытания, я знал — теперь мы справимся. Вместе. Мы вошли в дом, и тёплый аромат ванили и шоколада сразу окутал нас. Где-то на кухне хлопнула дверца духовки, послышался топот босых ног и звон посуды. Лиа носилась по кухне в фартучке с изображением пегаса, старательно раскладывая печенье на тарелку. Ви стояла рядом, ловко убирая волосы за ухо, пока наблюдала за процессом. Она мельком взглянула на меня, и в её глазах я увидел то, что всегда возвращало меня к жизни — покой, нежность, тепло, которое она одна могла излучать. — Ты в муке, — сказал я, подходя ближе и указывая на её щеку. — А ты — в полотенце, — отозвалась она с прищуром, как в тот раз, пять лет назад, в своей квартире. Мы оба усмехнулись. Лиа подбежала ко мне с полной тарелкой печенья, протягивая её вверх: — Пап, попробуй! Мы с мамой сделали! Я сама катала шарики! — С ума сойти, настоящая волшебница, — сказал я, прикусив тёплое печенье. — Ммм. Если так пойдёт, мне придётся открыть кондитерскую в подземном царстве. Хватит с меня теней и проклятий. — Только если я буду главной! — гордо вскинула подбородок Лиа и побежала к столу. Я посмотрел на Ви. Она сняла фартук, сложила его аккуратно и повернулась ко мне, скрестив руки на груди: — У тебя на губе крошка, Ди Анджело. — Удали, — прошептал я, делая шаг ближе. Она покачала головой, но всё равно потянулась к моему лицу. Я поймал её руку, поцеловал пальцы и притянул ближе. — Знаешь, — прошептал я, — я ведь всегда думал, что такие вещи не для нас. Мир. Дочь. Дом. — А теперь? — спросила она, коснувшись моего лба своим. — А теперь я хочу, чтобы это длилось вечно. Из глубины дома донёсся звонок. Лиа кричала, что это, наверное, дядя Перси или «тетя Мозг» — так она почему-то называла Аннабет. Мы переглянулись. — Семья, — сказал я. — Чертовски настоящая, — добавила Ви и, взяв меня за руку, пошла вглубь дома, туда, где был смех, свет, печенье и наша новая жизнь. Жизнь — странная штука. Она рушит тебя, ломает до основания, заставляет пройти сквозь ад — и потом… дарит нечто хрупкое, теплое и настоящее. Что-то, что ты держишь в руках, боясь дышать слишком резко, чтобы не спугнуть. Я смотрю на Ви. На нашу дочь, которая бегает по саду, изображая пегаса. На дом, где пахнет корицей и смехом. И всё это — после смерти. После войны. После боли. Когда-то я думал, что принадлежу лишь Тьме. Что моё место — среди теней, проклятий и молчания. Но она — Ви — вытянула меня обратно в жизнь. Сначала с боем, потом — поцелуем. А потом... сердцем. Я не знаю, что ждёт нас завтра. Может, снова гром и пепел. Но сегодня — мы. И этого достаточно.