Безжалостный

      Слуга Виктории не ждал её в обычном месте встречи. Несомненно, он предположил, что она задержится, и решил найти место, где можно отдохнуть и выпить. В этой области много заведений, где продают выпивку и всё прочее. Не было почти ничего, чего нельзя было купить или продать в лондонских трущобах.       Викторию не прельщало стоять в одиночестве в темноте. До неё доходили слухи о нападениях, убийствах и изнасилованиях в этом районе. Она довольно долго убеждала себя, что на неё не посмеют напасть; в конце концов, она бывала здесь с самого детства. Все местные знали об этом. Она прислонилась к стене, нервно дёргая себя за рукава и край плаща. Стояла холодная погода — почти такая же холодная, каким был голос Орсона, когда он прогнал её.       Виктория застыла при мысли об Орсоне. Почему он так разозлился сегодня вечером? Обычно он ведёт себя более сдержанно. Не мог же он подумать, что Беккет использует её чтобы выследить кого-то. Беккет не стал бы этого делать. Она бы не сказала, что он недостаточно умен для того, чтобы сделать это — исходя из их многочисленных споров она пришла к выводу, что его интеллект был довольно впечатляющим, каким бы человеком он ни был.       Она играла нитью жемчуга на шее. Жемчуг был невероятно дорогим, такой было трудно достать. Виктория очень гордилась таким украшением, несмотря на то, что это был подарок лорда Беккета. Она нахмурилась, снова пробежавшись пальцами по идеально круглым жемчужинам. Виктория почти ничего не знала о деятельности Беккета в Ост-Индской торговой компании, за исключением того, что он руководил практически всем, что делала компания. Некоторые говорили, что он продал бы душу дьяволу на благо Компании; другие шутили, что он уже это сделал.       Что бы он там ни сделал, факт оставался фактом — он был чрезвычайно богатым и могущественным, и это делало его чрезвычайно привлекательным. Он не был эталоном мужской красоты, однако был достаточно остроумен, чтобы очаровать женщин, и достаточно богат, чтобы заставить их терять сознание, когда он проходил мимо. Как ни странно, ни одна из этих женщин его не интересовала. Когда он обращал на одну из них хоть малейшее внимание, она наверняка хвасталась этим ещё несколько месяцев.       Ярким примером была привлекательная юная дочь одного из лордов — Шарлотта Харрис. Шарлотта была безмерно горда своим именем, не упуская момента, чтобы лишний раз похвастаться. Однажды вечером Беккет вежливо пригласил её на танец. Они танцевали всего один раз. Тем не менее, на каждом следующем балу Виктория и её друзья слышали, как Шарлотта непрерывно болтает о том, что Беккет наверняка сделает ей предложение, что она станет женой самого богатого и влиятельного человека в Англии после короля.       Виктория не верила, что слова Шарлотты были правдивы и Беккет так сильно ею заинтересовался. Сама она приложила все возможные усилия, чтобы не связываться с ним, отказывая ему во всём, что он просил, и изо всех сил старалась оставаться ледяной и отчуждённой, когда он говорил с ней. Каким-то образом это только возбудило его аппетит — когда он смотрел на неё, в его глазах был опасный блеск, который, казалось, говорил: «Давай, Виктория; борись со всей яростью, на которую способна твоя душа. Возможно это и принесёт какую-то пользу… но уже слишком поздно. Ты будешь принадлежать мне.» Виктория вздрогнула. Она не позволит ему победить; она не может.       У неё уже было запланированное будущее, будущее с Орсоном, человеком, которого она любит. Она не позволит никому разрушить это — даже Беккету.       Виктория заставила себя оторваться от мыслей о Беккете и нетерпеливо оглянулась. Где её слуга? Конечно, он вернётся в любой момент, чтобы узнать, прибыла ли она. Он был хорошим, верным слугой — он никогда не оставил бы её одну посреди тёмной улицы.       Её мысли были внезапно оборваны, когда кто-то подошёл сзади и закрыл ей рот. — Ну, ну, — произнёс мужской голос. — Посмотрите, что у нас здесь, парни — симпатичная маленькая леди. В ответ раздались смешки по меньшей мере троих мужчин. — Что ты здесь делаешь, красавица? — издевался один из мужчин, когда Викторию оттащили в тень. — Разве тебе не следует быть дома и заниматься вышивкой?       Она изо всех сил пыталась вырваться из рук человека, держащего её, но была слишком слаба для этого. Она не знала, как защитить себя — Орсон никогда не учил её, и никто другой не желал рисковать своей репутацией, показывая даме искусство сражения. Даже если бы её обучили, она искренне сомневалась, что у неё хватит смелости совершить убийство. Её тошнило даже при мысли о крови.       Её развернули, грубо впечатав в твёрдую кирпичную стену. — Вроде хорошенькая, — сказал один из мужчин. — Трудно сказать в темноте, — ответил другой. Она различала только их нечёткие силуэты, приближающиеся к ней сквозь мрак.       Она пыталась придумать какое-нибудь смелое восклицание, но не смогла. То, что храбрые девушки обычно говорили в книгах, казалось до смешного глупым бахвальством, теперь, когда она действительно оказалась в беде, а не просто вообразила это. — Даже у кошек есть язык, — заметил один из преступников, посмеиваясь. — Я думаю, мы её напугали. «Ну КОНЕЧНО я чертовски напугана!» — подумала Виктория, удивляясь, что она вообще способна на возмущение. — Как тебя зовут, милая? — спросил её третий мужчина. — У тебя есть имя, не так ли? — И немного монет, я не сомневаюсь, — сказал тот, кто удерживал её. — Где ты прячешь деньги?       Она была слишком напугана, чтобы ответить, даже если бы захотела. Она впилась ногтями в ладони и зажмурилась, молясь о спасении. Мужчина положил руку ей на горло и начал душить её. — Где чёртовы деньги, ты, маленькая шлюха?! — прорычал он. — Скажи мне, или я тебя задушу!       Без воздуха, чтобы дышать, или смелости, чтобы пошевелить языком, Виктория никак не могла раскрыть, где спрятаны её деньги. Она молча прокручивала в уме список своих грехов и просила прощения у Господа, пытаясь глотнуть воздух.       Внезапно в темноте раздался выстрел. Здоровяк, душивший её, крякнул, ослабил хватку и с тихим стоном упал на землю. Виктория опустилась вниз по стене, втягивая воздух — именно поэтому она пропустила смерть трёх других мужчин. Вероятно, это было удачей, учитывая, как хлестала кровь из ран преступников.       Виктория всё ещё задыхалась, когда её спаситель подошёл к ней и поднял её на ноги. — Вам очень повезло, что я был поблизости, мисс Торн, — прозвучал голос с шотландским акцентом. — Похоже, вы попали в серьёзную передрягу. Виктория массировала горящее горло и внезапно занервничала, взглянув на своего спасителя. — Мистер Мёрсер? — нерешительно сказала она. Он вывел её на светлый участок улицы. — Понятия не имею, какое у вас здесь может быть дело, — сказал ей Мёрсер, — Но это определённо не место для юной леди вроде вас. Лорд Беккет позаботится о том, чтобы Вы благополучно добрались до дома.       Виктория споткнулась о подол своего платья, у неё кружилась голова, и она ещё больше встревожилась при упоминании Беккета. — Беккет? — повторила она. — Что он здесь делает? — В экипаже треснуло колесо, — сказал Мёрсер, ловко наклонившись и подхватывая Викторию на руки. — Но не волнуйтесь, мы это исправили. Я не думаю, что вы сможете пройти остаток пути, — добавил он, объясняя свой поступок. — Пожалуй, вы правы, — с сожалением прохрипела Виктория. — И я знаю, что вы лжёте о причине, по которой лорд Беккет оказался здесь. Вам не обязательно играть со мной в игры. Мёрсер усмехнулся. — Вы не так наивны, как кажетесь, гм?       Он сворачивал на несколько извилистых и пугающе тёмных улиц. Хватка Виктории на его плечах усилилась, когда они шли через самые мрачные области. Её тело и разум кричали о том, чтобы она насторожилась, после того, как чуть не отдала жизнь из-за собственной глупости. К счастью, по какой-то причине жуткие закоулки были пустынны, и никто больше их не беспокоил.       Спустя несколько минут Мёрсер прибыл на небольшую площадь, где заняла выжидающую позицию карета. Он спокойно подошёл к ней, но не сделал попытки открыть дверь. Похоже, кто-то был внутри, потому что сквозь тёмные занавески, закрывавшие окна кареты, пробивалось слабое свечение фонаря. Мёрсер поднял ногу и легонько пнул дверь. Услышав стук, пассажир одёрнул шторы, увидел картину и затем распахнул дверь. — Проклятье, Мёрсер, что случилось? — выругался слишком знакомый голос. Виктория повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как переходит из рук Мёрсера в руки Беккета. — Вы… шпионите за пиратами здесь, не так ли? — сказала она севшим голосом.       Беккет плавно поднял её в свою карету и положил на сиденье, опустив её голову на себя. Она села и ошеломлённо закрутилась на месте. Лорд Беккет снял сюртук с плеч и накинул его на девушку, оставив одну руку крепко обхватившей её плечо. — Мы должны отвезти её домой, — это был приказ, а не предложение. Мёрсер коротко кивнул, и, захлопнув дверь, запрыгнул на место кучера и карета тронулась. Беккет снова обратил внимание на Викторию. — Что, чёрт возьми, случилось? — потребовал он ответа. — Я была здесь… ммм… я искала одного из моих слуг, — сказала она, изо всех сил стараясь думать быстро. — Я проверяла, не пропустила ли я его в одном из углов, когда ко мне подошёл мужчина и затащил в переулок. — Он причинил вам боль? — спросил Беккет ледяным тоном. Виктории было жаль того, кто мог бы стать объектом его холодной ярости. —Он начал меня душить, — сказала она. — Но тогда… я думаю… Мёрсер выстрелил в него. Беккет не смог сдержать лёгкую улыбку. — Мёрсер хороший человек, — пробормотал он про себя. — В остальном вы невредимы, я полагаю? — Он не насиловал меня, если вы имеете это в виду, — прямо сказала Виктория. Улыбка на мгновение снова появилась на лице Беккета. — Я уверен, мы все этому рады, — сказал он. Слегка наклонил голову и спросил: — И что вы здесь делали? Виктория едва могла мыслить ясно. Она оправлялась от ступора и только начинала ощущать последствия своего ужаса, ей не хотелось отвечать ни на какие вопросы. — Я встречалась кое с кем, — пробормотала она. — Я имею в виду, мой слуга… я искала… Беккет оборвал её. — Я думаю, — спокойно сказал он, — Что вы лжёте. Виктории была слишком напугана, чтобы волноваться. — Обязательно обсуждать это сейчас? — потребовала она. — Всего момент назад на меня напали мерзавцы, угрожая моей невинности! — Ваша «невинность» больше не в целости, поэтому, пожалуйста, не притворяйтесь, что это не так, — категорично сказал Беккет. Виктория уставилась на него, ошеломлённая тем, что он посмел произнести вслух такие вещи (и ещё более ошеломлённая, потому что это было правдой), но он продолжал говорить так, как будто выражение её лица не изменилось ни в малейшей степени. — Но я полагаю, что несправедливо с моей стороны использовать своё преимущество в данный момент. Виктория попыталась отодвинуться от него, но обнаружила, что его рука крепко сжимает её плечо. — Говоря о справедливости, мне едва ли кажется приемлемым приписывать сюда вас, — резко сказала она. — Пожалуйста, отпустите меня. Беккет не сделал никаких попыток подчиниться её требованию. — Учитывая вашу склонность отвергать каждого дворянина, которого вы встречаете, спустя пятнадцать минут, мне едва ли кажется приемлемым просить вас судить, что справедливо, а что нет, — ответил он. — Лорд Беккет! — она дёрнулась, сильнее сопротивлялась его хватке, но затем сдалась. Он торжествующе улыбнулся и придвинул её ближе. — Может быть, это научит вас не посещать это место так часто, — сказал он спокойно. — Это не тот сказочный мир, который вы представляете себе. Она послала ему острый взгляд. — Что заставляет вас думать, что я регулярно посещаю это место? — прошептала она. Он поднял другую руку и нежно помассировал её горло, на котором появились воспалённые красные отметины. — Здесь будет синяк, — сказал он, обеспокоенно нахмурившись. — Если бы у меня была вода, я бы… — Вы уклоняетесь от ответа, — сердито сказала Виктория. Он улыбнулся. — У меня есть источники, — просто сказал он. Она вздрогнула. — Вы шпионите за всеми в Лондоне? — холодно спросила она. — Только за теми, кто достаточно важен, чтобы заслужить моё внимание. — Вы считаете меня достаточно важной, чтобы заслужить слежку и вторжение в мою личную жизнь? Его улыбка стала пугающей. — О, Тори, — сказал он мертвенно тихим голосом, — Вы даже не представляете, на что похоже вторжение в вашу личную жизнь. Пока не представляете. Кровь застыла в её жилах. — Что?.. — начала она, но он оборвал её. — Я хотел бы навестить вас завтра, — сказал он небрежно, — Чтобы узнать, как у вас дела. Виктория впилась в него взглядом. — Разве у вас нет шпионов, которые узнают, как у меня дела? — Я бы хотел увидеть вас лично, — сказал он. — Я никому не доверяю заботу о дорогих моему сердцу людях. — Дорогих вашему сердцу? — недоверчиво повторила Виктория. — Я не верю, что у вас есть сердце! Он бросил на неё пронзительный взгляд, и она слегка съёжилась. — Очередное опрометчивое суждение, — произнёс он. — Почему вы доверяете пиратам и разбойникам, которые никогда не будут равными вам по положению и воспитанию? Вы не глупы, но ваши романтические фантазии ограждают вас от тех, кто действительно вас заслуживает. — Аристократия полна злых и жадных людей, — категорично сказала Виктория. — Как и пиратство, — парировал Беккет. — Это не так просто, как Вы думаете, Виктория. Мир не чёрно-белый. — Мисс Торн, — поправила она. — Я не разрешала называть меня по имени. Глаза Беккета ожесточились. — Очень хорошо, мисс Торн, — холодно сказал он. Лорд ослабил хватку, и она отстранилась, прислонившись к двери кареты. Ей внезапно стало очень зябко. Дрожа, она плотнее закуталась в его пальто.       Они просидели в тишине остаток пути до её дома. Мысли Беккета остались его собственными, но мысли Виктории были более очевидными. Она металась между гордостью за свою способность к словесным сражениям с Беккетом и стыдом за то, что она была так груба с человеком, который её спас. Что ж, на самом деле Мёрсер был человеком, который её спас… и, кроме того, Беккет был охотником на пиратов и, следовательно, ужасным человеком. И всё же…       Сомнения бушевали в её голове до того момента, пока они не подъехали к особняку, где жила её семья. Виктория была так рада увидеть дом, что когда карета остановилась, она сама толкнула дверь и выскочила на улицу. Ей хотелось поскорее забежать внутрь, но она заставила себя остановиться. Что бы она ни думала о Беккете… он ведь всё равно её спас. Она повернулась к всё еще открытой двери кареты и увидела, что Беккет наблюдает за ней. Она смущенно закусила губу и попыталась всё уладить. — Катлер… — Разве не вы, — холодно прервал он, — предпочитаете формальное обращение? Виктория удивилась отчуждённости его тона. Её черты стали жёсткими, и вместо того, чтобы поблагодарить его, она сбросила его пальто с плеч и протянула ему. — Кажется, это ваше, милорд, — сказала она. Он встретился с ней взглядом, не дрогнув. — Ночь холодная, мисс Торн, — сухо сказал он. — Оставьте. Мёрсер спрыгнул с места кучера и закрыл дверь кареты, прежде чем разговор стал ещё более неловким. Он повернулся к Виктории и слегка поклонился. — Мисс Торн, — вежливо сказал он. Она удивительно тепло улыбнулась и обняла его. Он сдержался от удивления — в конце концов, не каждый день молодые женщины подходили к нему и обнимали его. — Спасибо, — сказала она с лёгкой улыбкой, — За спасение моей жизни. — Гм… пожалуйста, — сказал он, кашляя от смущения. — Надеюсь, в следующий раз вы будете осторожнее. Она согласно кивнула, затем повернулась и убежала в дом.

***

      Беккет наблюдал, как Виктория бежит по дорожке к своему дому, его сюртук был перекинут через её руку, её золотые волосы растрепались, пряди беспорядочно выбились из прежде элегантной причёски. Ему удалось мельком увидеть торопливо открывающуюся дверь и горничную, прежде чем карета двинулась вперёд, оставив позади особняк Торнов.       «Своенравная, упрямая, дерзкая, маленькая девка, » — мысленно прорычал Беккет. Его руки сжались в кулак, а затем снова разжались, пока он воспроизводил её слова в своей голове. Были времена, когда он чувствовал, что не стоит с ней бороться. Но кто ещё мог претендовать на титул леди Беккет? У него могло было быть множество других женщин, если бы он захотел, но они не интересовали его даже отдалённо. Они были тусклыми и выцветшими деревяшками, женщинами без духа и характера, не заслуживающими его внимания.       И, несмотря на всё её упорство, все её резкие слова и бунтарские поступки, Виктория заставила часть его гореть огнём, о котором он раньше не подозревал. Она должна принадлежать ему, он должен укротить её; он не мог вынести мысли о том, что кто-нибудь другой завоюет её и будет выставлять напоказ при каждой возможности. Это должно быть его привилегией.       Конечно, подумал он с лёгкой улыбкой, никто из других дворян пока не доказал, что способен справиться с ней. Они слишком легко сдавались. Их интересовала лёгкая добыча; они хотели женщин без искры жизни, женщин, которые были послушными, которые не доставляли бы проблем. Посредственность устраивала других мужчин, но Беккет искал что-то необычное. И, чёрт возьми, если он поставил перед собой цель, он никогда не откажется от неё. Он получит Викторию хотя бы ради достижения цели.       Конечно, было больше трудностей, чем он ожидал. Например, любовник-пират; и своенравие Виктории само по себе было огромной проблемой. Но, размышлял Беккет, поднимая стопку смертных приговоров для обвиняемых пиратов, дикую душу Виктории можно было бы легко приручить, если бы то, что питало её дикость, было бы отобрано у неё…       Пираты, прежде всего, должны исчезнуть. Нет, не просто её любовник — «Слепой нищий» и все его обитатели. Беккет не мог приказать снести таверну — он был могущественен, но не мог просто взять и уничтожить таверну. Это было бы неразумно — насколько он понимал, многие из знакомых Мёрсера проживали и работали в «Слепом нищем». Часть самой полезной информации предоставляли Мёрсеру шлюхи и прочий сброд этого места. Пиратского любовника можно просто арестовать, убить или, по крайней мере, запугать — но если Беккет хочет уберечь Викторию от дурного влияния, он найдёт способ избавиться от пирата. Он глубоко задумался, хмуро разглядывая свои руки, когда карета резко остановилась перед его домом. Он был настолько увлечен мыслями, что даже не заметил, как Мёрсер открыл дверь. — Сэр? — нерешительно сказал Мёрсер. Беккет даже не взглянул на своего помощника. — Каков был характер нападавших на Викторию? —спросил он. Мёрсер приподнял бровь. — Думаю, это обычные хулиганы, слоняющиеся по улицам, — ответил он. — Почему вы спрашиваете? Беккет откинулся на спинку кресла кареты, всё ещё размышляя. — Виктория упомянула, что ищет слугу, — сказал он. — Я знаю, что это было не всё, что она делала — Вы раньше упоминали любовника-пирата, верно? — Орсон Шоу, — добавил Мёрсер. — Орсон Шоу, — повторил Беккет, растягивая имя. — Соберите для меня информацию о нём. Я хотел бы знать о своём противнике всё, что могу. Что касается слуги… — Когда Орсон выводил её из таверны, он упомянул кое-что о слуге, — сказал Мёрсер. — Сказал ей, что слуга, несомненно, будет ждать её в обычном месте, чтобы проводить её домой. Я предполагаю, что «обычное место» было на улице перед переулком, в котором на неё напали. — Вы не заметили признаков того слуги? — спросил Беккет. — Никаких признаков, сэр. — Значит, она, должно быть, оставила его там, — сказал Беккет с притворной озабоченностью. — Было бы определённо обидно, если бы с ним что-то случилось. На этот раз Мёрсер поднял обе брови. — Что вы имеете в виду, сэр? — спросил он. Беккет подумал ещё немного, затем холодно улыбнулся и кивнул. — Я хочу, чтобы этот небольшой инцидент выглядел не случайностью, а спланированным нападением на мисс Торн, — сказал он, обратив пристальный взгляд на Мёрсера. Мёрсер непоколебимо встретил его взгляд. — Если кто-то нападает на Торнов, то их нужно охранять. И наша дорогая Виктория — наиболее вероятная цель, молодая женщина… —…И должна быть охраняема с большей силой, чем остальные, — сказал Мёрсер с мрачной ухмылкой. — Великолепно. — Я знаю, — рассеянно сказал Беккет, его голова всё ещё работала над развитием плана. Он вышел из задумчивости и многозначительно взглянул на Мёрсера. — С завтрашнего дня вы будете личной охраной Виктории, — сказал он. — Куда бы она ни пошла, вы будете следовать за ней. Вы не должны выпускать её из виду, если я не прикажу это прямо или если вы не знаете наверняка, что она со мной. Если ей удастся ускользнуть от вас, то смилуется над вами Бог — потому что, будьте уверены, я не стану. Ему больше нечего было сказать по этому поводу, поэтому он выскочил из экипажа и быстро вошёл в свой дом, оставив Мёрсера выполнять свою тёмную работу.

***

— Мисс Виктория! — радостно прошептала Элеонора Феннелл, когда Виктория распахнула дверь и бесшумно проскользнула в дом. — Я так волновалась за вас! Я так рада, что вы благополучно вернулись! Виктория выдавила улыбку и пробормотала: — Спасибо. Элеонора, горничная Виктории и одна из её близких подруг, с удивлением и озабоченностью отметила, что её хозяйка подняла руку, массируя горло. Элеонора нервно закусила губу. — Ненавижу, когда вы так ускользаете, — отругала она госпожу, но тихо, чтобы никого не разбудить. — Вы меня беспокоите. Она взглянула в окно и заметила экипаж, отходивший от дома. — Полагаю, это не карета мистера Орсона, — сухо сказала она. — Лорд Беккет, — сказала Виктория, и в её голосе прозвучала холодная нотка. — Он был в этом районе и привёз меня домой. Элеонора была рада, что было так темно, потому что от этих слов она сильно покраснела. Это она предупредила мистера Мёрсера об отъезде Виктории — не потому, что она хотела предать госпожу, ничего подобного. Элеонора была на тёмных улицах Лондона, видела и общалась с людьми там, и она боялась, что однажды её милая Виктория может стать жертвой какого-нибудь зловещего преступника. Так что она отправилась в особняк лорда Беккета и позвала Мёрсера, который ранее говорил ей о том, что она может к нему обращаться. Она рассказала, что Виктория поехала навестить своих друзей в таверну «Слепой Нищий» (женщина умалчивала о существовании Орсона), и может ли он во имя всего святого сделать так, чтобы Виктория была в безопасности? Беккет, как ни странно, услышал разговор и был тем, кто уверил её, что мисс Торн не пострадает. Он пообещал позаботиться о том, чтобы её доставили домой в целости и сохранности. Он был блестящим джентльменом…       Лорд предупредил её, чтобы она не говорила Виктории, что она приходила к нему. Он сказал ей, что Виктория, вероятно, отошлёт её, а её место займет новая, более лояльная горничная. Элеонора была хорошей женщиной и хорошим другом, и она не позволила бы причинить вред мисс Виктории. Она поклялась, что не скажет ни слова. — Что ж, лорд Беккет настоящий джентльмен, — наконец сказала Элеонора. — Он не джентльмен, — выплюнула Виктория. — Он бессердечный, мстительный и жестокий, и я скорее умру, чем увижу его снова. — Тяжёлые слова, Тори, — мягко сказала Элеонора, приглаживая золотые волосы Виктории. — Может быть, вы должны дать одному из этих дворян шанс, вместо того, чтобы презирать их за обстоятельства, в которых они родились. — Если бы я когда-нибудь открыла своё сердце дворянину, этим человеком был бы не Беккет, — твёрдо сказала Виктория. Она готовилась ко сну, но Элеонора внезапно заметила красные ссадины на её шее. — Мисс Виктория! — ахнула она. — Что произошло?! Руки Виктории легли на шею. — Ничего! — сказала она. — Ничего, я просто… Элеонора убрала руки и уставилась на ссадины. — Кто-то пытался вас задушить! — воскликнула она. — Это следы от пальцев! — Элеонора, тише, ты разбудишь весь дом, — прошипела Виктория. — Что происходит? — младший брат Виктории, Эдмонд, появился наверху, закутанный в халат. — Тори? — Всё в порядке, Эдди, — решительно сказала Виктория, но Элеонора умоляюще повернулась к нему. — О, пожалуйста, сэр, кто-то пытался задушить мисс Викторию! — воскликнула она. Она повернулась к Виктории и указала на её шею. — Он ведь обещал, что благополучно доставит Вас домой… — прошептала она. — Что? — резко сказала Виктория, но Элеоноре не пришлось отвечать. Эдмонд спустился по лестнице и теперь внимательно изучал шею Виктории. — Чёрт побери, Тори, кто-то действительно пытался тебя задушить! — яростно сказал он. — Что случилось? — Это был не лорд Беккет, не так ли? — воскликнула поражённая Элеонора. — О, Боже, — вздохнула Виктория, закрыв лицо руками. — Нет, это был не Беккет, как бы мне ни хотелось приписать ему преступление. — Какое отношение ко всему этому имеет лорд Беккет? — потребовал Эдмонд. — Мисс Виктория выскользнула из дома сегодня вечером, сэр, — выпалила Элеонора. — Я пыталась остановить её, но она сказала, что ей нужно уйти. Лорд Беккет вернул её, но, должно быть, кто-то причинил ей боль, пока она отсутствовала! Эдмонд проницательно посмотрел на Викторию. — Ну, Тори? — спросил он. — Это правда? Виктория уныло смотрела вверх. Шум поднял из постели другого слугу, и он направился в хозяйскую спальню. Теперь вся семья Виктории торопливо спускалась по ступенькам. — Что случилось? — строго спросил её отец. Ни Элеонора, ни Эдмонд не заговорили. Виктория с горечью вздохнула и сказала: — На затемнённой улице на меня напали четверо мужчин. Лорд Беккет возвращался домой, но его экипаж сломал колесо в непосредственной близости от моего нападения. На обратном пути к экипажу помощник лорда Беккета, Мёрсер, услышал нападавших и спас меня от них. Затем лорд Беккет привёз меня домой. Он говорит, что планирует приехать завтра, чтобы посмотреть, как я себя чувствую. — Что, Бога ради, ты делала вне дома в этот час? — потребовал её отец. — Где ты была?       Виктория упорно молчала. Бенедикт Торн ждал ответа, затем перевёл взгляд на Элеонору. Но и Элеонора молчала. Она не могла заставить себя раскрыть о существовании любовника-пирата Виктории. Это знание было почему-то священным — раскрыть его означало разрушить все надежды и мечты мисс Виктории. Их молчание, которое могло разозлить другого человека, заставило Бенедикта Торна вздохнуть. — Иди спать, — приказал он. — Мы отправим за лекарем утром, чтобы убедиться, что ты не слишком сильно пострадала. Ты должна благодарить Бога за то, что пережила такой опыт, Виктория, и я могу только молиться, чтобы ты не была настолько глупа, чтобы снова сбежать в ночь.       Виктория сделала реверанс, а затем протолкнулась мимо матери и двух старших братьев. Элеонора поспешно бросилась за ней, надеясь успокоить её, но Виктория добралась до своей спальни и захлопнула дверь прежде, чем Элеонора успела туда попасть.       Элеонора опустила голову и со стыдом вернулась в свою маленькую комнату, где она и провела ночь, расхаживая взад-вперёд и беспокоясь о здоровье Виктории, задаваясь вопросом, было ли что-нибудь, что она сегодня сделала, правильным.