Безжалостный

      Когда наступило утро, лорд Беккет уже прибыл к дому Торнов.       Мистер Бенедикт Торн обрадовался, увидев его, и слегка испугался. Хотя Бенедикт был богатым и уважаемым торговцем, а также высоким темноволосым мужчиной, с которым не стоило шутить, лорд Беккет имел определённую ауру, которая заставляла старшего Торна съёживаться. Беккет обладал невероятной самоуверенностью и свирепым упорством, не знавшим пощады. Бенедикт понимал, что совершенно точно не хочет становиться на пути Катлера Беккета, чтобы не потерять всё, что он так упорно создавал вместе со своей семьёй.       Несмотря на все свои страхи, он был очень благодарен Беккету за то, что тот приехал так быстро, как и обещал Виктории. Ещё больше он был благодарен лорду за то, что тот немедленно сообщил ему о событиях прошлой ночи. — Мистер Торн, — произнёс Беккет, едва войдя в дверь и почтительно склонив голову. С этими словами он одним плавным движением снял плащ и протянул его дворецкому. — Я не уверен, насколько вы осведомлены о событиях, произошедших прошлой ночью, но, простите, если я напугаю вас — на вашу дочь напали. — Разумеется я знаю об этом, — мрачно кивнул Бенедикт, жестом приглашая Беккета следовать за ним в кабинет. — Её горничная подняла шум прошлой ночью, когда Виктория вернулась и разбудила всех нас. Кажется, кто-то пытался её задушить. — Так мне и сказали, — коротко кивнул Беккет. Бенедикт закрыл дверь и жестом пригласил лорда сесть рядом с большим дубовым столом. Беккет так и сделал, и Бенедикт последовал его примеру, опустившись в кресло напротив. — По словам мисс Торн, она заметила, что один из её слуг пропал, и отправилась на его поиски, — продолжал Беккет. — Поиски привели её в один из самых неблагополучных районов Лондона, и там четверо мужчин затащили её в переулок. Самый крупный из них, по-видимому, пытался заставить её раскрыть местонахождение денег, придушив её — отсюда и следы на шее. К счастью, прежде чем они успели причинить ей какой-либо вред, мой помощник, мистер Мёрсер, застал четверых мужчин врасплох и убил их. Прискорбное, но необходимое действие, чтобы спасти её. — Вам не нужно извиняться за их смерти, — мрачно сказал Бенедикт. — Я не жалею о них. Беккет слегка улыбнулся, но улыбка его быстро испарилась.  — Мистер Мёрсер принёс мисс Торн к моему экипажу, и я проводил её до дома, — закончил он. — Я обещал вернуться сегодня, чтобы посмотреть, как у неё дела. Я не хотел оставлять её без присмотра, если повреждения окажутся серьёзнее, чем кажется, — он сделал знак человеку, который прибыл с ним. — Это доктор Эддоус, — сказал он. — Он один из лучших врачей Ост-Индской торговой компании. Если вы не возражаете, я бы хотел, чтобы он осмотрел мисс Торн. — Пожалуйста, — горячо сказал Бенедикт. — Мы как раз собирались послать за врачом, когда вы приехали. Беккет махнул врачу, и тот вышел вслед за одним из слуг Торна. — Боюсь, есть более серьёзные новости для обсуждения, — тихо сказал Беккет. Бенедикт нахмурился. — Что случилось? — спросил он. Беккет задумчиво посмотрел на стол Бенедикта. — По дороге домой я вспомнил слова Виктории, мисс Торн, о её слуге, — сказал он, быстро поправившись, когда назвал её по имени. — Вам вовсе не обязательно называть её «мисс Торн», лорд Беккет, — заверил его Бенедикт. — Вы сделали для неё невероятно много за очень короткое время. Уверяю вас, она не будет возражать. Губы Беккета невольно дрогнули в улыбке. — Я боюсь, зная Викторию, что она наверняка так и сделает, — сказал он печально. Бенедикт вздохнул и признался:  — Пожалуй, вы правы. Но, по крайней мере, со мной титул не нужен. Беккет склонил голову в знак благодарности и продолжил: — Я послал мистера Мёрсера на поиски слуги Виктории, — сказал он. — Он вернулся довольно рано утром с окровавленным и избитым до неузнаваемости телом. Однако он принёс вот это. — Беккет бросил на стол кошелёк, перемазанный кровью. Бенедикт с растущей тревогой потянулся к нему и вытряхнул содержимое. Там было немного денег, клочок бумаги с адресом и два маленьких, нарисованных портрета мужчины и женщины. — Они принадлежали нашему конюху, Томасу, — с сожалением вздохнул Бенедикт. — Это портреты его родителей. Они отправили его сюда семь лет назад, когда ему было девять, надеясь, что здесь у него будет лучшая жизнь. — он взглянул на Беккета. — Два нападения в одну и ту же ночь… по крайней мере один выжил. — Ей повезло, — мрачно сказал Беккет. — Я не думаю, что она вообще должна была выжить. — Это было намеренно? — повторил Бенедикт. Беккет заколебался, словно не зная, как выразить словами то, что он скажет дальше. — Мистер Торн, — сказал он наконец, — Я полагаю, что смерть вашего конюха должна была послужить предупреждением, а смерть Виктории — прямым нападением на вашу семью. — Нашу семью? — сказал Бенедикт, сжимая руки в кулаки. — Вы думаете, кто-то намеренно нацелился на нас? — Боюсь, что да, — ответил Беккет. — Шайка пиратов, жаждущих отомстить всем тем, кто предал их раньше. Ваш старший сын Байрон, как вы знаете, не так давно сыграл важную роль в поимке нескольких очень опасных бандитов. Они хотели продать ему некоторые ценные вещи, но вместо того, чтобы купить их, он устроил место встречи, а затем привёл туда солдат Ост-Индской торговой компании, чтобы арестовать пиратов. Все мужчины были захвачены, и все повешены.       Бенедикт вспомнил это событие и коротко кивнул. Тогда он так гордился Байроном… так гордился тем, что его сын делает такую значительную работу для компании. И Байрон тоже был горд. Им никогда не приходило в голову опасаться за свою семью. — Значит, эти пираты хотят отомстить за смерть своих товарищей, убив семью Байрона? — Похоже на то, — сказал Беккет. Он озабоченно изучал лицо Бенедикта. — Мне жаль, что я принёс вам такие мрачные новости, но я чувствую, что это не может ждать. Безопасность Мисс Торн уже поставлена под угрозу, и вскоре они предпримут новую попытку. Бенедикт закрыл лицо руками. — И что вы предлагаете нам делать? — тихо сказал он. — Мы не можем защитить себя от пиратов. Беккет нетерпеливо подался вперёд. — Я думаю, что смогу убедить Компанию одолжить вам несколько солдат — личную семейную охрану, если хотите, — пока всё это не закончится, — сказал он. — Сомневаюсь, что они будут возражать против такого предложения. Байрон внёс неоценимый вклад в наши усилия по борьбе с пиратством и контрабандой в открытом море, а вы всегда были самым лояльным Компании купцом. Бенедикт с признательностью посмотрел на Беккета. — Если вас не затруднит, — сказал он с благодарностью, — Мы будем очень рады принять ваше покровительство. — Оно даётся свободно и с удовольствием, — просто ответил Беккет. Лорд поднялся со стула и вежливо сказал: — Если позволите, я хотел бы видеть Мисс Торн. Бенедикт кивнул. — Конечно, — сказал он. Мужчина обернулся и позвал: — Элеонора! Элеонора торопливо вошла в его кабинет и остановилась в дверях, чтобы сделать реверанс. — Отведи лорда Беккета в комнату Виктории, — сказал он. — И пожалуйста, проследи, чтобы она придержала язык. Элеонора слегка нахмурилась.  — Я посмотрю, что можно сделать, сэр, — сказала горничная, — Но она редко меня слушает. — Она вообще редко кого-либо слушает, — раздражённо сказал Бенедикт. — Благодарю вас, лорд Беккет, за предостережения и помощь. Они ценятся больше, чем вы думаете. Беккет слегка кивнул, принимая похвалу, попрощался с Бенедиктом и вышел вслед за Элеонорой.       Когда Виктория проснулась утром, её горло ужасно болело, а плоть, в которую впивались пальцы нападавшего, была болезненной при прикосновении. Это само по себе сделало бы её день ужасным, но мать решила, что утро — самое подходящее время для долгой лекции. Миссис Шарлотта Торн вошла в комнату и отругала её за то, что она убежала, а также сообщила, что будет запирать окна спальни каждую ночь, так же как и дверь, чтобы Виктория не могла убежать снова. Как раз в тот момент, когда Виктория начала думать, что, возможно, только возможно, она наконец-то сможет избежать мучительной лекции, вошёл странный и угрюмый врач — без стука, и начал осматривать её, несмотря на её яростные протесты. Виктория думала, что её утро не может быть хуже. Виктория ошиблась.       В разгар осмотра и всех своих протестов она случайно взглянула на дверь и увидела Беккета, стоящего там со своей обычной ухмылкой на лице. Он наблюдал за ней с большим удовольствием, и его глаза встретились с её, когда она заметила его. — Мисс Торн, — вежливо произнёс он, но в его голосе прозвучала насмешка.       Виктория резко втянула в себя воздух и нырнула через край кровати за халатом. Она, конечно же, была одета в сорочку, но едва ли какой-нибудь мужчина кроме Орсона увидит её в ночной рубашке. И, в конце концов, сорочка была довольно тонкой и облегала её тело так, что обещала многое тому, кто на неё смотрел. — Я не думаю, — ледяным тоном произнесла она, когда её халат был плотно натянут поверх сорочки, — Что вы когда-нибудь слышали о понятии «стучать». — Я стучал, — сказал он, входя в спальню, — Но, боюсь, ваши протестующие крики доктору Эддоусу помешали вам услышать меня. Виктория нахмурилась и ещё ниже опустилась на подушки, пока доктор Эддоус легонько касался пальцами её шеи. Она вздрогнула, когда он подошёл к больному месту. — Что вы здесь делаете? — угрюмо спросила она Беккета. — Навещаю вас, как и обещал, — ответил Беккет, приподняв бровь. — Неужели вы так быстро забыли, что я обещал заглянуть к вам, чтобы убедиться, что вы здоровы? Как вы себя чувствуете? — Чертовски ужасно, — прямо сказала Виктория. Доктор Эддоус выглядел страшно оскорблённым, услышав такие слова от леди, но Беккет только улыбнулся. — Я не удивлён, — сказал он. — Ваш нападавший был довольно свирепым. — Откуда вам знать, — отрезала Виктория. — Вы прятались в своей карете, пока Мёрсер делал за вас грязную работу. Беккет пожал плечами. — Таковы привилегии богатства и престижа, — сказал он просто. — Всегда найдётся кто-то, кто сделает за вас вашу работу. Раздражённая тем, что не смогла разозлить его своим замечанием о его трусости, Виктория фыркнула и откинулась на подушку, недовольно хмурясь на одеяло. — Надеюсь, вы не задержитесь надолго? — наконец надменно произнесла она. — У меня ещё много важных встреч, но я отменю их все, чтобы остаться здесь и любоваться вами, — спокойно ответил Беккет. Виктория ощетинилась. — Прежде всего, если вы намерены ухаживать за мной, а это, по-видимому, и есть ваша цель, не смейте говорить мне, что ваши деловые встречи важнее, чем я! — воскликнула она. — Во-вторых, если вы думаете, что можете сидеть здесь и «восхищаться» мной, как будто я какое-то красивое украшение, которое вы собираетесь купить, я советую вам пересмотреть свои планы на сегодня. Я не безделушка для богатого человека и не стану играть одну них только потому, что вы этого хотите! Её тирада нисколько не возмутила Беккета. — Боже мой, мисс Торн, вы сегодня в отвратительном настроении, — сардонически заметил он. — Почему же вы не в духе? — Потому что у вас хватает наглости стоять в дверях и пялиться на меня в такую несусветную рань! — закричала она. — Уже почти десять часов, — сообщил Беккет.  — Вам давно следовало встать с постели и одеться. Но мы простим вам такую леность, так как Вы вчера поздно вечером гуляли и много страдали. — Именно, — фыркнула Виктория. — Мне пришлось провести с вами по меньшей мере час. — Поверьте мне, дорогая, мне было так же трудно, как и вам, — сухо сказал Беккет.— Почему я должен продолжать преследовать вас, совершенно выше моего понимания. — Тогда прекратите преследование и найдите более достойную добычу, — посоветовала Виктория, сверкая глазами. — Я не собираюсь выходить за вас замуж, и вы сами только что признались, что понятия не имеете, почему хотите взять меня в жёны. — Я не понимаю, но это не значит, что я этого не хочу, — ответил Беккет. — Если бы я не желал вас, меня бы здесь не было. Конечно, вряд ли и вы были бы здесь, потому что вы, скорее всего, были бы мертвы. — Что, Мёрсер не спас бы одну невинную аристократку, которую собирались изнасиловать на улице? — язвительно спросила Виктория — Я очень сомневаюсь, что он сделал бы это, — сказал Беккет с безжалостной честностью, — И я бы не стал ему приказывать. — Вы ужасный человек, — сказала Виктория, бросив на него злобный взгляд. Доктор Эддоус кашлянул. — Пожалуйста, мисс Торн, если вы не возражаете… — сказал он. — Я возражаю! — огрызнулась она, бросив на него свирепый взгляд. — Во-первых, я не просила вас приходить сюда, и вряд ли можно ожидать, что я буду доверять вам, потому что он привёл вас! Доктор Эддоус отступил назад, выглядя крайне оскорблённым. — Лорд Беккет, — ледяным тоном произнес он. — Я не могу осматривать эту пациентку; она наглая и избалованная, и не желает слушать ни одного моего слова. — Очень хорошо, доктор Эддоус, вы можете идти, — надменно сказал Беккет, отпуская его взмахом руки. Как только доктор вышел из комнаты, он добавил с усмешкой: — У меня тоже есть кое-какое медицинское образование и я могу вас осмотреть. — Что? — крикнула Виктория, отползая назад на подушках, пока не врезалась в изголовье кровати. Беккет сделал несколько шагов к ней. — Что? — усмехнулся он. — Вы не хотите, чтобы кто-то из знакомых убедился, что у вас больше нет повреждений? Вы могли сломать несколько рёбер, знаете ли; там могут быть и другие порезы и раны, которые остались незамеченными в темноте; и в сочетании с состоянием шока, в котором вы, несомненно, были после нападения… — Я уверена, что доктор Эддоус знает о врачебной практике гораздо больше, чем вы, — визгливо сказала Виктория. — Я в этом не сомневаюсь, — усмехнулся Беккет, — Но вы только что отослали его. — Вы ведь лорд! — огрызнулась Виктория. — Конечно, в вашей власти вернуть его! — Значит, я могу быть уверен, что вы будете вести себя разумно при нём? — спросил Беккет. — Я полагаю, что не могу просить о таких милостях для себя, но вы, по крайней мере, можете быть вежливы с незнакомцем, который просто пытается помочь вам, не так ли? Виктория слегка покраснела, смущённая своим ребяческим и капризным поведением. — Да, — ответила она, смущённо склонив голову. Беккету она напомнила ребёнка, который стыдливо вспоминал о плохих манерах после лекции родителей. — Очень хорошо, — сказал он, и если бы Виктория подняла глаза, то заметила бы его торжествующую улыбку. Он повернулся и вышел за дверь. — Доктор Эддоус! — закричал он. Доктор, только что подошедший к двери, остановился у подножия лестницы. — Да, лорд Беккет? — позвал он. — Мисс Торн согласилась быть благоразумной, если вы закончите осмотр.       Доктор тяжело вздохнул и зашагал вверх по лестнице, перекинув плащ через руку и держа шляпу в другой руке. Он проворчал что-то о вспыльчивых молодых леди, проходя мимо Беккета в комнату.       Виктория была пассивна и молчалива в течении всего обследования, делая именно то, что доктор Эддоус просил без жалоб. Мать Виктории, Шарлотта, даже поднялась наверх, опасаясь, что её дочь могла потерять сознание, из-за внезапно наступившей тишины. Она разинула рот от изумления, увидев, как дочь беззвучно принимает просьбы доктора. — Я понятия не имею, как вы её успокоили, лорд Беккет, — сказала наконец Шарлотта,  — Но вы должны хорошо её знать, если можете заставить её вести себя так прилично. Беккет усмехнулся. — Мы с Викторией не такие уж и разные, миссис Торн, — просто сказал он. — Я знаю её, как самого себя. — В самом деле, — сказала миссис Торн, и в её глазах появился неподдельный интерес. Беккет заметил в них алчный блеск: если её дочь выйдет за него замуж, миссис Торн станет матерью одной из самых богатых и уважаемых дам в империи. — При такой связи между вами было бы весьма прискорбно, если бы вы не могли видеться с ней часто, — осторожно заметила миссис Торн. — Может быть, вы будете заходить к нам на чай несколько дней в неделю?       Беккет уже не слушал, что она говорит. Он смотрел на Викторию и наслаждался своей маленькой победой — с таким трудом завоёванным молчанием и покорностью, которые она выказывала доктору Эддоусу. Хотя на самом деле он не слушал, его разум догадывался о том, что сказала миссис Торн.  — Да, мне бы очень этого хотелось, — рассеянно сказал он, когда Виктория взглянула на него. Он улыбнулся ей, и её зеленые глаза превратились в лёд, когда она быстро отвернулась. — Прекрасно, — радостно сказала миссис Торн. — Тогда, мы можем ждать вас в четверг? — Да, — сказал Беккет.— Пожалуйста.       Миссис Торн, казалось, хотела сказать что-то ещё, но Беккет этого не заметил; он всё ещё смотрел на Викторию, которая теперь откровенно игнорировала его. Миссис Торн слегка кашлянула, присела в реверансе и с лёгкой улыбкой двинулась обратно по коридору. Через несколько минут доктор Эддоус закончил осмотр.  — Она в добром здравии, за исключением горла, конечно, — сказал он, обращаясь к тому, кто, по его мнению, был авторитетом в этой комнате — лорду Беккету. — Горло будет в синяках, что вряд ли понравится молодой леди, у которой много светских мероприятий, но из этого можно будет сделать захватывающую историю. Если же она не хочет, чтобы синяки были видны, посоветуйте ей надеть какое-нибудь большое ожерелье; оно должно их скрыть. — Посоветуйте ей сами, — холодно сказал Беккет. — В конце концов, она рядом с вами. Доктор Эддоус растерянно посмотрел на Викторию, которая мрачно смотрела на него. Он смущенно кашлянул. — Прошу прощения, мисс Торн, — пробормотал он. — Синяки… — У меня есть несколько ожерелий, которые должны подойти для этой цели, спасибо, — холодно сказала она. — И вообще, я не думаю, что буду выходить из дома какое-то время. — Такой опыт, я полагаю, повредил душевной устойчивости хрупкой молодой женщины, — сочувственно сказал доктор. Это замечание ещё больше разозлило Викторию. — Я имела в виду, — сердито сказала она, — Что очень сомневаюсь, что мои родители позволят мне надолго покинуть дом; если бы это было моё решение, я бы снова вышла на улицу сегодня вечером. Доктор выглядел ошеломлённым дерзостью Виктории и повернулся к Беккету за поддержкой. Беккет, однако, наблюдал за Викторией с лёгкой, но одобрительной улыбкой. Доктор Эддоус закусил губу и снова повернулся к Виктории. — Если вам понадобится ещё какая-нибудь помощь, я буду очень рад. — Большое спасибо, доктор Эддоус, но я очень сомневаюсь, что вы мне ещё понадобитесь, — резко сказала Виктория. — Спасибо, что пришли так быстро. Теперь вы можете идти. Доктор Эддоус явно не любил, когда им командовала женщина. Он повернулся к лорду Беккету и сказал с деланным спокойствием:  — Если я вам больше не нужен, милорд, у меня есть другие пациенты. — По-моему, мисс Торн сказала вам, что вы можете идти, — сказал Беккет, приподняв брови. Доктор поджал губы, но вежливо поклонился и вышел. Как только он ушёл, Виктория с негодованием выпалила: — Самодовольный, ужасный, заносчивый маленький ублюдок! Она откинула одеяло и крикнула: — Элеонора! Элеонора заглянула в спальню из ванны по соседству. — Да, мисс Виктория? — сказала она. Горничная заметила Беккета и ахнула от удивления. — Вы ведёте себя неприлично! — крикнула она Виктории. — Лорд Беккет, кажется, не возражает, — сухо заметила Виктория. — Но, боюсь, мне нужно одеться. Я не гожусь для компании, несомненно, из-за её нежелательного присутствия здесь. Она злобно взглянула на Беккета. Лорд Беккет насмешливо поклонился ей. — Значит, я увижу Вас в саду, когда вы оденетесь, мисс Торн? — К сожалению, да, — ответила Виктория. Она махнула рукой в том же пренебрежительном жесте, который он использовал с доктором. — Вы можете идти. Большинство господ были бы возмущены таким поведением; Беккет только рассмеялся. — Не задерживайтесь слишком долго, мисс Торн, — посоветовал он, — Или я буду вынужден подняться и проверить ваши успехи. Прежде чем она успела возразить, он выскользнул за дверь и закрыл её.       Беккет услышал, как юбки Виктории зашуршали по траве, прежде чем увидел её. Он повернулся к ней лицом и широко улыбнулся; несмотря на её заявления о том, что он был крайне нежеланным гостем, она явно выбрала платье, которое, как она знала, должно было ему понравиться — тёмно-синего цвета, расшитое изящными серебряными цветами и с декольте скандальной глубины. Он взял её руку и поднёс к губам. — Вы просто сияете, Виктория, — искренне сказал он. — А вы, — угрюмо сказала Виктория, — Наглый, эгоистичный ублюдок и манипулятор. — Ну, Виктория, я редко слышал от Вас такие комплименты, — нахально сказал он. — Я вижу, вам нравится жемчуг. Виктория, защищаясь, схватилась за нитку жемчуга, которую несколько раз обмотала вокруг шеи, эффективно скрыв следы, которые начали появляться на её горле.  — Было бы глупо оставлять его в шкатулке для драгоценностей, — пробормотала она.  — Но я выбрала его вовсе не потому, что это ваш подарок. — Конечно, — весело ответил Беккет. Он предложил ей руку, и с некоторым колебанием и под пристальным взглядом матери она взяла её. — Пока я одевалась, мама поднялась в мою комнату и прочитала мне лекцию о том, как важно найти подходящего богатого мужа, — задумчиво произнесла она. — Я не думаю, что она имела в виду вас, не так ли? — Не знаю, — просто ответил Беккет, — Она, кажется, очень заинтересована в нашем браке, раз уж пригласила меня на чай в четверг. — Что? — воскликнула Виктория, резко повернув голову, чтобы посмотреть на него. — У вас ведь наверняка есть более важные дела? — Чем ухаживать за красивой женщиной? Вряд ли, моя дорогая, — сказал он. — В конце концов, нет ничего важнее вас. Или вы не помните? Вы сами сказали мне об этом не более как полчаса назад во время осмотра. Виктория нахмурилась и снова отвернулась.  — Мне придётся следить за своим языком, если каждое слово, которое я скажу, будет брошено мне в лицо, — сказала она. Беккет рассмеялся. — Вы, следящяя за своим языком? — повторил он. — Скорее свиньи научатся летать, Виктория. — К сожалению, вы, скорее всего, правы, — сказала Виктория, и на её лице появилась едва заметная улыбка. Она постаралась подавить её как можно быстрее в надежде, что он этого не заметит. Девушка оглянулась через плечо на мать, которая следовала за ней на безопасном расстоянии. — Почему она прячется? — прошипела она. — Сопровождение, мисс Торн. Это необходимо, — напомнил ей Беккет. — О, я вас умоляю, — фыркнула Виктория. — Ходят слухи, что последняя женщина, за которой вы ухаживали, таинственным образом умудрялась терять своё сопровождение всякий раз, когда вы были рядом. — Маленький трюк, — ответил Беккет, — И легко осуществимый, но едва ли необходимый в данный момент. Я сомневаюсь, что, даже если бы я застал вас одну, вы были бы заинтересованы в чём-то, кроме оскорбления меня. Виктория густо покраснела, но достала веер и закрыла им лицо, чтобы Беккет ничего не заметил. Но он всё равно увидел.  — А может, и нет, — пробормотал он с усмешкой. — Вы свинья, — злобно сказала она ему, захлопывая веер. После минутного молчания она спросила: — Что случилось с другой девушкой? Почему вы не женились на ней? Беккет выглядел очень огорчённым.  — Она умерла, — тихо сказал он. — Это… несчастный случай. Виктория выглядела удивлённой. — Я… извините, — сказала она, немного смущённая тем, что затронула такую сложную тему. — Я и не догадывалась.… — Относительно мало кто знает, — спокойно ответил Беккет. — Пожалуйста, не задавайте больше вопросов. Виктория закусила губу и нервно отвела взгляд. Неловкая пауза растянулась между ними. В этот момент у дерева появился Мёрсер. — Мистер…! — начала было звать его Виктория, но Беккет вдруг схватил её за запястье так крепко, что она резко вскрикнула от боли. — Что? — спросила она обиженным тоном. — Не сообщайте матери о присутствии Мёрсера, — посоветовал Беккет. Виктория уставилась на него.  — Но почему? — прошептала она. — Что вы…? Прежде чем она успела спросить, кто-то позвал: — Миссис Торн!       Она обернулась и увидела слугу, который что-то настойчиво говорил её матери. Девушка подалась назад, пытаясь уловить хоть слово из их разговора, но Беккет схватил её за руку и резко дёрнул вправо. Она была так удивлена, что без сопротивления последовала за ним в глубь семейного сада, который был идеально ухожен и прекрасно организован. Беккет подвёл её к фруктовому саду, окружённому большой стеной, и втащил внутрь, захлопнув за собой дверь. — Ах, — выдохнула Виктория, высвобождая свою руку из его и опускаясь на маленькую каменную скамью. — Так вот, как вы действуете, да? Я так понимаю, мистер Мёрсер где-то поднял шум и заставил слугу нервничать; или, может быть, он заплатил ему, чтобы он отвлёк мою мать? — Как я уже сказал, всё очень просто. — Беккет сел рядом с ней на скамейку. — У меня большой опыт в таких делах. — В бегстве от компаньонок? — сказала Виктория, — Они, должно быть, в ужасе от того, что вы рядом. — Подозреваю, что так оно и есть, — сказал он с кривой усмешкой. — Но я начинаю уставать от сопровождения. Они всегда мешают тому, чего я хочу. — Осмелюсь спросить, как часто вы брали то, что хотели, у девушки, за которой ухаживали? — дерзко спросила Виктория. Он бросил на неё быстрый взгляд. — Это никогда не заходило так далеко, — сказал он почти с сожалением. — Ни одна женщина не захочет так запятнать свою репутацию — за исключением, конечно, вас. Виктория подняла бровь.  — Мне кажется, я должна быть оскорблена, что вы так обо мне отзываетесь, — сказала она. — О, Тори, не притворяйся такой приличной, — огрызнулся Беккет, и Виктория с интересом отметила, что он использовал её уменьшительно-ласкательное имя. — Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь. Она резко повернула голову в его сторону. — Ты знаешь об Орсоне, — выдохнула она. Он ухмыльнулся. — Да, и впрямь, знаю, — сказал он невозмутимо. Она изумлённо уставилась на него. — Как ты…? — У меня свои способы. — он потянулся и взял её за руку. Удивительно, но она даже не попыталась её убрать. — Тори, что-то случилось с твоим слугой прошлой ночью, — осторожно сказал он. Девушка пристально посмотрела на него. — Томас? — она задрожала. — С ним всё в порядке? Беккет посмотрел ей прямо в глаза. — Он мёртв, — просто сказал он. Она недоверчиво посмотрела на него. Наконец ей удалось выдавить: — Что случилось? — Он был… избит до неузнаваемости. — Беккет прикусил нижнюю губу, изучая её лицо.— Мы думаем, что та же участь была уготована и тебе, — сообщил он ей. — Не будь дураком, — отрезала она. — Томас был просто… в ужасном месте. И я тоже. — Тогда почему напали на двух членов семьи Торн? — спросил Беккет. — Это слишком случайное совпадение, чтобы быть правдой. — И вообще, кто мог напасть на нашу семью? — спросила Виктория. — Мы никому не причинили вреда. — Твой брат участвовал в весьма эффективном аресте многих пиратов, и все они были повешены, — сообщил ей Беккет. — Мы думаем, что шайка пиратов жаждет его крови — и крови его семьи, твоей в частности. Быть единственной дочерью в доме, полном мужчин, означает, что ты очень любима. Твоё убийство стало бы сокрушительным ударом для всех Торнов. — Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила Виктория, прищурившись. Беккет слегка нахмурился. Это будет нелегко. — Мы с твоим отцом считаем, что лучше всего, чтобы у тебя всегда была охрана, — сказал он. — Что? — Виктория, это единственный способ убедиться, что ты в безопасности, — сказала Беккет, перекрывая протесты, уже готовые сорваться с её губ. — Мы не можем допустить, чтобы ты постоянно убегала Бог знает куда, если кто-то пытается тебя убить. В следующий раз, когда ты окажешься в такой сложной ситуации, тебе может не повезти. — Ты просто хочешь держать меня вдали от Орсона, — выплюнула она. Он пожал плечами. — Это, конечно, дополнительная выгода для меня, — признался он. — Но это не единственная причина, по которой я предложил такое решение. — Это ты предложил? — подозрительно спросила Виктория. Она вырвала свою руку из его. — Мне всё ещё кажется, что ты пытаешься заманить меня в ловушку. Беккет вздохнул. — Это единственный способ обезопасить тебя, — сказал он, — И это всё, чего я хочу. — Учитывая, что ты притащил меня сюда без сопровождения, это явно не всё, что ты хочешь, — с отвращением сказала Виктория. — Нет, — пробормотал Беккет, — Пожалуй, ты права. Он посмотрел на её руку, всё ещё лежавшую рядом с его рукой, но сжавшуюся в кулак от гнева. Катлер подумывал о том, чтобы попытаться взять её снова, но посчитал, что это, скорее всего, будет испытывать его удачу. — Поскольку именно мистер Мёрсер спас тебе жизнь раньше, именно он будет сопровождать тебя в качестве личной охраны, — сказал Беккет после минутного молчания. — Он всегда будет рядом, куда бы ты ни пошла. — Это звучит как угроза вторжения в мою жизнь, — сказала Виктория недоверчиво и холодно. Лорд Беккет слегка нахмурился: как убедить её, что это не так? Он помолчал ещё немного, потом приподнял её подбородок и поцеловал.       Это был удивительно смелый поступок с его стороны, учитывая пылкую натуру Виктории и её неистовую ненависть к нему. Она резко вдохнула и отпрянула, её лицо пылало. Он упрямо подвинулся и поцеловал её в щеку. Это, по-видимому, было менее отталкивающим для неё, так как она не отошла от него. Тем не менее она держалась чопорно и слегка отодвинулась, когда он отстранился. Он спокойно изучал её реакцию, в то время как она упрямо отказывалась смотреть на него. Вместо этого она вглядывалась в землю, её глаза решительно остановились на какой-то травинке, как будто на ней было написано решение всех её проблем. Беккет вздохнул, разочарованный такой отрицательной реакцией, но не удивлённый. Он снова повернул её лицо к себе, коснулся губами её лба и выдохнул:  — Я только пытаюсь защитить женщину, которую люблю. Она ничего не сказала, чтобы оспорить тот факт, что он может любить кого угодно, но опустила голову и невидящим взглядом уставилась на каменную скамью под ними. Он протянул руку и слегка коснулся пальцами её щеки, она отшатнулась. — Я понимаю, — сказала она тихим, но сердитым голосом. — Я понимаю, но не принимаю это с радостью. Защищая то, что ты любишь, ты отрежешь меня от всего, что я люблю. Беккет в отчаянии сверкнул на неё глазами. — Ты могла бы полюбить этот мир, Тори, если бы только попыталась, — сказал он ей. — Возможно ты и прав, — ответила Виктория, — Но пока я не хочу и пытаться.       Она встала, расправила юбки и медленно закружила по саду. Беккет молча наблюдал за ней, не желая ещё больше разозлить её. Сегодня она была необычайно послушной, то ли из-за нападения прошлой ночью, то ли по другой причине, он не мог сказать; то, что она даже позволила ему прикоснуться к себе, было явным прогрессом. Она была уже на полпути к крошечному фруктовому саду, когда Мёрсер внезапно прокрался через калитку. — Миссис Торн уже идёт, — сообщил он Беккету. Катлер коротко кивнул, не сводя глаз с Виктории. Мёрсер проследил за его взглядом и поднял бровь.  — Не восприняла вас? — спросил он, хотя в его голосе не было удивления. — Восприняла больше, чем я ожидал, но менее, чем я надеялся, — вздохнул Беккет. Он взглянул на Мёрсера. — Она согласилась позволить вам охранять её, но не в восторге от такой перспективы. — Меня это не удивляет. — Мёрсер прислонился к дереву и не сводил глаз с Виктории, пока она шла. — Я слышал, что визит доктора был просто кошмаром. Беккет усмехнулся. — Виктория — не та женщина, с которой вы хотели бы иметь дело, — сказал он восхищённо, — Если только вы не будете хорошо подготовленным. Виктория не повернула голову, но сказала: — Я тебя слышу, ты же знаешь. — Тогда почему не благодаришь меня за комплимент? — спросил Беккет. Она спрятала улыбку за веером. — Со мной ты слишком щедр на похвалы, и во всех остальных неподходящих областях, — сказала она. — Это и есть то, за что я должна благодарить тебя? — А почему бы и нет? — спросил Беккет. Она, казалось, была готова ответить, но калитка снова открылась, и её мать прошла внутрь. Женщина явно запыхалась. Она прислонилась к дверному косяку и сумела выдавить из себя только: — Боже мой, я уже довольно долго ищу вас обоих. — Прошу прощения, миссис Торн, — мягко произнес Беккет, поднимаясь и помогая ей сесть.  — Мы не знали, что вас нет с нами, пока вы не скрылись из виду. Мы остановились здесь в надежде, что вы найдёте нас. Миссис Торн бросила на дочь знающий взгляд. — Настоящий джентльмен, правда ли, Виктория? — сказала она. Виктория сдержала улыбку. — О да, мама, — сказала она с лёгкой иронией в голосе. — Настоящий джентльмен. Беккет приучил себя скрывать выражение лица, и поэтому его улыбка осталась внутренней. — Простите меня, мисс Виктория… миссис Торн… но, боюсь, мне придётся вас покинуть, — сказал он, поклонившись каждой. — У меня назначена встреча с самыми важными инвесторами компании. — О, нам бы очень не хотелось, чтобы вы опоздали, — сказала миссис Торн, нахмурившись.— Но обязательно возвращайтесь в ближайшее время. В четверг на чай? — Большое спасибо за приглашение, — вежливо сказал Беккет. — В четверг я буду здесь. — он повернулся к Виктории и поднёс её пальцы к своим губам. — Доброго дня, мисс Торн, — прошептал он. — Я очень рад видеть вас целой и невредимой. Будем надеяться, что так оно и останется.       Виктория настороженно взглянула на него, чувствуя скрытую угрозу в этих словах, но он уже отпустил её руку с ещё одним лёгким поклоном и повернулся, чтобы уйти. Она опустила руку и стала поглаживать жемчужины на шее, глядя ему вслед, и когда он исчез, в ней возникло сильное смущение. — Мисс Торн, — сказал Мёрсер, испугав её. Она бросила на него колкий взгляд, и он слегка склонил голову. — Прошу прощения за то, что напугал вас, мисс Торн, — сказал он. Она удивлённо подняла брови. — Вы меня не пугаете, мистер Мёрсер, — сообщила она ему. Он ухмыльнулся. — Простите мне мою дерзость, но вам стоило бы бояться, — предупредил он. Мистер Мёрсер кивнул в сторону дома. — Мы должны отвести вас внутрь, — сказал он. — Мне сообщили, что сегодня вас должна навестить мисс Уитлок. — Кэт! — взволнованно воскликнула Виктория. — Я совсем забыла об этом в суматохе сегодняшнего утра… О, да, мы должны вернуться домой. В своей радости при мысли о встрече с Кэт она, казалось, забыла о приличиях и о том, кто такой Мёрсер. Она схватила его за руку и потащила к особняку Торнов. — Пойдемте, вы же не хотите пропустить встречу с Кэт! — она сияла и бежала впереди него. «Конечно, » — раздражённо подумал Мёрсер, вприпрыжку следуя за ней. «Самое последнее, чего я хочу, так это встретить ещё одну снобистскую маленькую аристократическую леди…» Мёрсер очень быстро решил, что презирает свою новую должность, а ведь он не пробыл на ней и часа.       О, мисс Торн тут ни при чём. Ну, во всяком случае, это была не совсем её вина. Несмотря на то, что в волнении, вызванном визитом подруги, с её губ лился бесконечный поток слов, всё, что она говорила, не было просто бессмысленной болтовнёй. Её наблюдения об обществе и аристократии в частности, были резкими, остроумными, интересными и точными. Он мог бы часами слушать её замечания о разных лордах и герцогинях, но, к сожалению, её воодушевление быстро угасло. Как только она успокоилась, её поведение стало ледяным, и она перестала говорить с ним. Иногда она даже бросала на него злобные взгляды. Наконец, она спросила:  — Почему он охраняет меня? Мёрсер точно знал, кого она имеет в виду, и не видел смысла притворяться, что не знает. — Он беспокоится о вашей безопасности, — просто сказал он. — Я думал, что он ясно дал вам это понять. Мужчина заметил неожиданный румянец, быстро вспыхнувший на щеках Виктории, и молча подумал, что именно Беккет сделал, чтобы убедить её в своей заботе. Он сдержал улыбку и продолжил наблюдать, пока Виктория пыталась выбрать один браслет из двух. — Простите меня, если я сомневаюсь в его мотивах, мистер Мёрсер, — сказала она, когда румянец исчез. — Я подозреваю, что он делает из мухи слона — и не потому, что искренне верит, что я в опасности. Он хочет держать меня взаперти в моем доме, не так ли? Мёрсер пожал плечами. — Это неоспоримое преимущество, если принять во внимание вашу дикую натуру и несчастную любовь к трущобам, — сказал он. — Но это не единственная причина, по которой он охраняет вас. Виктория бросила на него пронзительный взгляд. — Разве? — тихо сказала она.       Мёрсера не смутил её пристальный взгляд, но её смелость удивила его. Большинство женщин бросали на него взгляды и поспешно отворачивались; даже мужчины, с которыми он встречался (за исключением лорда Беккета), не могли долго выдержать его пристального взгляда. Было что-то в его глазах, злоба, которая пугала всех, кто смотрел на него. Она не солгала, когда сказала ему, что не боится.       Момент был нарушен, когда в комнату ворвалась её горничная Элеонора. Будучи хорошенькой девушкой, Элеонора, вероятно, привлекала бы много потенциальных женихов, будь она богаче. На самом деле, она была поразительно похожа на Викторию, с такими же золотистыми кудрями и таким же овальным лицом. Одно из характерных отличий состояло в том, что глаза Элеоноры были ярко-голубыми, а Виктории — ярко-зелёными. Кожа Виктории Торн была бледной, как это было модно, намного светлее, чем у горничной; хотя Элеонора была домашней прислугой, она видела больше солнца, чем Виктория, и мисс Торн делала многое, чтобы защитить себя от солнечных лучей.       В отличие от Виктории, Элеонора явно боялась присутствия Мёрсера. Она нервно взглянула в его сторону и встала рядом со своей любимой хозяйкой. — Вы взволнованы визитом мисс Уитлок? — спросила она. — Я так люблю её. Она очень милая девушка. Виктория заметно оживилась при упоминании своей подруги. — Да, — сказала она с лёгкой улыбкой, — Это так. Она повернулась и протянула браслеты Мёрсеру. — Золотой браслет с сапфиром или этот серебряный с жемчугом? — спросила она его. Он поднял бровь. — Мисс Торн, я не привык, чтобы меня спрашивали, какие аксессуары лучше всего подходят к женскому наряду, — сказал он. — Что ж, в таком случае вам следует учиться, поскольку теперь вы будете защитником молодой леди, — сказала Виктория. Мёрсер уловил озорной блеск в её глазах, который заставил его немного нервничать. — Этот браслет, — сказала она, поднимая сапфировый браслет, — Подойдёт к моему платью из-за синих драгоценных камней, которые подходят к цвету ткани. А этот… — тут она показала другой браслет. — …Будет соответствовать жемчужному ожерелью, которое я сейчас ношу. — Я… понимаю, — сказал Мёрсер, настороженно глядя на неё. — Ну и что? Что лучше? — спросила она. Он посмотрел на оба браслета. — Ни то, ни другое не усилит вашу нынешнюю красоту, мисс Торн, так что я не вижу смысла носить их вообще, — сказал он наконец. Виктория весело рассмеялась. — Мужчины, — сказала она с драматическим вздохом, повернувшись к Элеоноре. — Какой именно, Элеонора? — Очевидно, жемчуг, — тут же ответила Элеонора. — Лучше всего, чтобы браслет соответствовал ожерелью. Кроме того, в платье вплетена серебряная нить, и золото к ней не подходит. Виктория удовлетворённо улыбнулась и надела на запястье жемчужно-серебряный браслет. — В следующий раз вы не сможете так легко ускользнуть от ответа, — предупредила она Мёрсера, — Поэтому вам лучше быть внимательными к тому, что я ношу. Мёрсер впился в неё взглядом, отчего она только ухмыльнулась. Прежде чем она успела продолжить объяснять ему, как одеваются женщины, неожиданно появился дворецкий. — Мисс Уитлок прибыла, мисс Торн, — сказал он с сухим поклоном. — Может, мне проводить её в гостиную? — Да, и скажи ей, что я скоро спущусь, — сказала Виктория, практически вскакивая со своего места у зеркала. Она быстро прошла мимо Мёрсера, который почти сразу же повернулся и последовал за ней. — Кэт будет более чем удивлена, что вы теперь моя тень, — бросила она через плечо. — Наверное, мне придётся рассказать ей всю эту ужасную историю. — Вас это беспокоит, мисс Торн? — спросил Мёрсер. — Похоже, что это та история, которая нравится молодым женщинам. — Молодым женщинам, с которыми такого никогда не случалось, — сказала Виктория, сморщив нос. — Кэт, однако, немного более хрупкая, чем я, и я думаю, что она придёт в ужас, когда я расскажу ей об этом случае. — Я полагаю, что большинство дам вашего возраста и социального класса имеют более хрупкую психику, чем вы, и, скорее всего, будут реагировать так же, когда об этом узнают, — сухо сказал Мёрсер. — О, я подозреваю, что многие из них будут в восторге, — сказала Виктория с ноткой гнева в голосе. — Многие из них хотели бы, чтобы я скатилась вниз, особенно дамы, жаждущие внимания лорда Беккета. — Значит ли это, что каждая леди в империи ненавидит вас прямо сейчас? — сказал Мёрсер с усмешкой. — Беккет не так уж желанен, — фыркнула Виктория. Она остановилась перед дверью гостиной и поймала недоверчивый взгляд Мёрсера. — Хорошо, — уступила она, — возможно, он и желанен, но не для меня. — Именно это и делает вас такой желанной для него, — сообщил Мёрсер. — Хотя, если вы сейчас попытаетесь сменить своё поведение и начнёте заискивать перед ним, я подозреваю, он поймёт, что всё это притворство, и всё равно продолжит преследование, хотя и с гораздо меньшими препятствиями. Виктория слегка фыркнула, а затем повернулась и распахнула двери в гостиную. — Кэт! — она радостно завизжала, пронеслась через всю комнату и заключила стоявшую там молодую леди в очень неделикатных объятиях. — Тори! — воскликнула молодая леди по имени Кэт. — Я не видела тебя целую вечность! Как твои дела? — Бывало и лучше, — поморщилась Виктория. Она лениво махнула рукой. — Кэт, это мистер Мёрсер. Пока что он мой личный охранник, так что тебе следует познакомиться с ним поближе. Он будет проводить с нами довольно много времени.       Кэтрин повернулась к Мёрсеру. Она выглядела совсем юной и невероятно невинной. У неё были большие бледно-голубые глаза и светло-каштановые волосы, элегантно зачёсанные вверх. Её лицо было почти эльфийским — она казалась изящной феей, волшебным образом перенёсшейся в мир смертных. Мисс Уитлок была крошечной и по фигуре, и по росту — чуть ниже даже Виктории, которая была довольно маленькой для семнадцатилетней девушки. Кэт казалась воплощением невинности.       Мёрсер неловко кашлянул и слегка склонил голову в знак приветствия. Он чувствовал себя не очень уютно в обществе женщин, особенно хорошо воспитанных и утончённых леди, и не было никаких сомнений, что Кэтрин Уитлок была одной из таких девушек. Она была одета в точном соответствии с модой того времени, с должным количеством драгоценностей, которые почти скрывали её кожу. Она сделала глубокий и элегантный реверанс. — Рада с вами познакомиться, мистер Мёрсер, — сказала она. Её голос был мягким и хорошо натренированным, сдержанным до такой степени, что это било по ушам. Мёрсер ничего не ответил. Он не был воспитан в светском обществе и не знал, как обращаться к благородным женщинам, и уж точно не хотел выставлять себя дураком, пытаясь это сделать. Виктория приподняла бровь, но никак не прокомментировала его внезапное молчание. — Лорд Беккет послал его присмотреть за мной, — объяснила она Кэтрин. Кэтрин выглядела смущённой. — Почему лорд Беккет приказал тебя охранять? — спросила она. — Я, конечно, знаю о его интересе к тебе, как и все остальные. — Кроме Шарлотты Харрис, — пробормотал Мёрсер. Кэтрин музыкально рассмеялась. — Я подозреваю, что она видит только то, что хочет видеть, — сказала она, качая головой. Мёрсер пожал плечами. — Мисс Харрис кажется мне необычайно тупой, — сказал он. Виктория рассмеялась, а Кэтрин подавила смешок, как будто это была слишком неуместная шутка, чтобы сопровождать её смехом. — Совершенно с вами согласна, мистер Мёрсер, — сказала Виктория. Она опустилась в одно из кресел и жестом пригласила Кэтрин сесть напротив неё. — Что касается того, почему Мёрсер охраняет меня… ну, это довольно длинная история. Раз уж Мёрсер сыграл в этом такую важную роль, может быть, он захочет рассказать? Мёрсер строго посмотрел на Викторию, которая всё ещё улыбалась ему. Кэтрин, казалось, с нетерпением ждала, когда он заговорит. — Боюсь, я не умею рассказывать истории, мисс Торн, — сказал он после неловкой паузы. Виктория театрально вздохнула. — Неужели я должна учить вас всему, что нужно знать об обществе? — Нет, — коротко ответил он. — Кроме того, разве вы не чувствуете, что я могу учиться, наблюдая за вашим… выдающимся примером?       Сарказм не ускользнул от обеих дам. Виктория оскорблённо фыркнула, но повернулась к Кэтрин и оставила мистера Мёрсера самому себе — к его большому облегчению. Она рассказала историю своего нападения и спасения Кэтрин, которая ахала и вскрикивала от облегчения во всех нужных местах. Виктория, безусловно, была хорошим рассказчиком — даже Мёрсер поймал себя на том, что ловит каждое её слово, когда она описывала место и нападавших на неё. Он отметил несколько несоответствий, которые делали историю более драматичной — например, было десять нападавших вместо четырех — но в остальном она нарисовала точную и захватывающую картину своих приключений. Она также объяснила, гораздо серьёзнее, о предполагаемых нападениях на её семью. В заключение она сказала: — Я думаю, что всё это вздор. Пираты слишком неорганизованны, чтобы идти на все эти хлопоты только для того, чтобы убить одного человека. Мёрсер поднял бровь.  — А что вы знаете о пиратах, мисс Торн? — спросил он.       Виктория поджала губы и ничего не ответила, но обменялась понимающим взглядом с Кэтрин. Кэт, по крайней мере, предполагала, что Мёрсер не подозревает о выходках Виктории; Виктория, очевидно, знала об обратном, судя по мрачному взгляду, который она бросала в его сторону, когда Кэтрин не видела. — Ну, я думаю, что всё это довольно страшно, — заметила Кэтрин. — Если бы ты была кем-то другим, я бы ожидала, что ты будешь в ужасе. — Я в ужасе, — откровенно призналась Виктория. — Я боюсь, что Беккет найдёт способ заставить меня выйти за него замуж в разгар всего этого. — Да ладно тебе, Тори, — упрекнула её Кэтрин. — Это было бы не так уж плохо. — Ты ни о чём не разговаривала с Беккетом, — кисло заметила Виктория. — Ты даже не представляешь, каким он может быть несносным. — Забавно, — не удержался Мёрсер. — Он говорил мне что-то похожее о вас. Виктория резко повернулась в своём кресле и рявкнула: — Если вы собираетесь комментировать всё, что я говорю, то я вышвырну вас из дома! — Хотел бы я посмотреть, как вы это сделаете, — усмехнулся Мёрсер. — Во-первых, я здесь по приказу Беккета, и ни он, ни охранники, которых он предоставил, не позволят вам выгнать меня. Во-вторых, ваш отец благословил моё присутствие, поэтому он тоже хочет, чтобы я остался здесь. В-третьих, как бы вы не были злобны, вы вряд ли способны устранить меня одной лишь физической силой. Я очень верю в ваши способности, мисс Торн, но вы сильно недооцениваете моё мастерство и подготовку, если чувствуете, что вы мне ровня.       Виктория угрюмо посмотрела на него, но спорить не стала — в конце концов, спорить было не о чем. Он был прав, и она это знала. Мёрсер заметил неодобрительный взгляд Кэтрин и снова отошёл в тень. Чёрт бы побрал его своенравный язык… с Викторией было так легко спорить, но в присутствии другой дамы её класса становилось неловко. Они не одобряли такую грубую речь. Он мысленно обругал себя и хранил вынужденное и неестественное молчание до конца встречи.       Хотя Мёрсер и не говорил, но был очень наблюдателен. Виктория относилась к Кэтрин, как к младшей сестре, откровенно говорила с ней обо всём и ничего от неё не скрывала. По редким многозначительным взглядам, которые они бросали друг на друга, было ясно, что для общения им не нужны никакие слова.       К его удивлению, их разговоры обычно не касались различных сплетен. Они говорили о политике, обменивались поразительно учёными и проницательными мнениями; касались бизнеса, в котором Виктория, казалось, разбиралась очень хорошо, хотя познания Кэтрин были явно ограничены; обсуждали некоторые из древнегреческих классиков, в частности Гомера; говорили об обществе и социальном классе. Мёрсер ожидал, что Виктория знает изрядно о многих вещах — исходя из их короткого общения, он видел в ней необыкновенную женщину. Что касается Кэтрин…       Девушка, возможно, и казалась идеальной леди, но когда она разговаривала с Викторией, её мнение было таким же образованным и интересным, как и у Виктории. Разница заключалась в том, что Кэтрин, казалось, смотрела на мир глазами ребёнка. Виктория, конечно, и была наивна, но Кэтрин была выше этого. Она была непорочной — такой, какой Виктория не была уже очень давно.       Если он и считал Викторию «блестящей», то сейчас казалось, что раньше он и понятия не имел о значении своего собственного определения. Кэтрин была поистине «блестящей», совершенной, яркой и не испорченной миром — самая редкая форма личности. Кто-то должен был защитить эту невинность; это было бы преступлением, ударом для всего света, потерять кого-то с таким счастливым взглядом на жизнь.       Уходя, Кэтрин даже попрощалась с ним. Большинство аристократок, которым представляли Мёрсера, автоматически отмечали, что он принадлежит к низшему классу, и больше не удостаивали его разговором. Он был более чем удивлён, когда Кэтрин вежливо пожелала ему спокойной ночи и сказала, что была рада с ним познакомиться. Даже когда Виктория провожала её по коридору до двери, он смотрел на неё с озадаченным выражением лица, совершенно не зная, что о ней думать. Когда она ушла, Виктория вернулась с таинственным выражением в глазах. Мёрсер поднял бровь, глядя на неё и путы, сдерживавшие его комментарии, исчезли, когда Кэтрин ушла. — Что? — прямо спросил он. Мисс Торн злорадно улыбнулась. — Она вам нравится, — просто сказала девушка. Мёрсер снова нахмурился. — Конечно, я не испытываю к ней неприязни, — сказал он. Виктория покачала головой и закатила глаза. — А вы ещё говорили, что Шарлотта Харрис тупая, — фыркнула она. — Она вам нравится, Мёрсер. Если вы хотите, чтобы она ответила вам тем же, то я советую вам говорить чаще и менее резко в следующий раз, когда она приедет. Глаза Мёрсера сузились. — Какое мне дело до того, что обо мне думает мисс Уитлок? — спросил он. — А что касается вашего последнего замечания — я не очень хорошо говорю с теми, кого не знаю, и мне… особенно неудобно с женщинами из высшего общества. Я не был воспитан, чтобы проводить время с ними, и не могу приспособиться к их утончённости. — Кэт, конечно, нежная душа, но не настолько, как вы думаете, — сказала Виктория, качая головой. — Вы можете говорить при ней всё, что угодно, и она вас не осудит. Мёрсер оказался при своём мнении. — В мире нет никого подобного, — уверенно сказал он. Виктория пронзительно посмотрела на него. — Нет никого лучше Кэт, — добавила она.