Мой гурзуфский Крым

Третьего сентября море заметно успокаивается, но волна всё равно есть. Она неизменна, как пионеры, которых вожатые приводят на пляж около одиннадцати утра и забирают ближе к часу; как мужик, торгующий пивом и сидром на шумной набережной. Кажется, теперь я знаю, как именно он вычисляет приезжих. Моя кожа уже успела обметаться загаром. Новички же все чудовищно бледные, и цепляются за маски. Загар — это такое ключевое слово, как и СИЗы. Раньше, в «доковидные» времена, к сентябрю уже все были загорелые. Исключением были лишь те, кому загар не показан и вновь прибывшие. А вот с Костей что-то происходит. Он явно не в своей тарелке, как человек, который хочет, но никак не может что-то для себя решить. Много курит. — Сегодня день полегче? — захожу издалека, когда сам выбираюсь покурить первый раз. — Да, — односложно кивает он. — Так что, сегодня удастся по пиву? — Да. — Может, кого-то хочешь из друзей позвать еще? — Нет, не надо, — напряженно улыбается спасатель. — Извини, может, перенесем? Нет, не то… — А что? — не могу понять, чего так нервничает Константин, и мнётся, как девица. — Что-то не так? Ему тридцать. Сексом он явно уже занимался. И не раз. — Ну… Из будки выглядывает Женя. — Там, по-моему, старичку одному плохо. Пойдем, глянем? Костя с облегчением отскакивает от меня и несётся вниз на пляж. Странно. Что за дела? Сначала смотрел, потом сам звал. Нет, сексом он точно занимался, сам же говорил, что был женат… Простая, как три рубля, мысль, доходит до меня так стремительно, что звенит в ушах. Мать твою, Гурзуф — вторая Италия! А что было на родине Цезаря? Один из ничего себе так запоминающихся обломов в жизни. Костя занимался сексом. Но не с мужчиной… Вот, бл*ть, приплыли. Возможно, что-то было, на уровне поцелуев и дрочки. Но совсем не то, на что он никак не может решиться сейчас. Со мной. Это в больших городах все просто. Можно встретить в баре или клубе человека, переспать, и больше никогда в жизни его не увидеть. С «Тиндером» еще проще, хотя я им и не пользуюсь. А здесь… Здесь все друг друга знают, кроме отдыхающих. Сложно что-то скрыть. И…ещё, видимо, я ему кого-то здорово напоминаю, раз он не смог сдержаться в первый день. На второй покур я зову Костю пальцами за собой, предлагая отойти от будки подальше, чтобы там никто не грел уши. — Я тебе кого-то напоминаю? — задаю вопрос в лоб. — Кого-то близкого? — Да, — нервно раскуривает сигарету он. — Был один…знакомый, учились вместе, потом в армию загремели. Ну, не совсем в армию. Была одна ситуация… В общем, мы могли умереть в тот день. И еще так несколько дней было. Подмоги неоткуда было ждать. — Потом случилось что-то…нестандартное? — Да. Можно и так сказать, — медленно скользит по мне взглядом Костик. Фак. Тоже представляю, насколько ему сейчас страшно. Даже меня, с моим-то опытом в таких делах, начало потряхивать — а вдруг я ошибся? Это, опять же, за границей все просто — нет, так нет. А здесь в табло легко может прилететь, и не только в него, если промахнуться, с…предположениями. Причем прилетит так, что сам дальше уже никуда не полетишь. Сегодня Костик в майке, хоть и опять в жёлтой. Аккуратно кладу руку ему на плечо. Оно горячее на солнце. — Иногда между мужчинами всякое случается. Особенно, если ситуация опасная, — чуть сжимаю плечо спасателя. Чувствую себя так, как будто иду по замерзшей гигантской луже, хотя сегодня опять больше тридцати градусов. — Костя, х*й ли ты так долго куришь?! — орут из будки. — Тут янтыки и квас принесли! На тебя брать? — Да! Сейчас подойду! — тушит сигарету об урну Костик и трусит к своим. Я докуриваю и тоже возвращаюсь. Больше я его тянуть не буду. Это он должен решиться, если всё-таки хочет попробовать. Хотя… Даже подростку с его мобильной психикой в первый раз сложно, а взрослому-то мужчине… ещё тяжелее. — Ты чем-то расстроен? — цепко впивается в меня глазами маменька.— Кто-то позвонил? — Нет-нет, иди купайся, скоро уже домой собираться будем, — киваю, отворачиваясь. — Пионеров-то давно уже забрали. Маменька долго и с удовольствием плавает. Я не расстроен. Скорее, разочарован. Но не имею права решать за другого человека. Родительница возвращается, а я направляюсь на свой последний пляжный перекур. — Слав, постой, — вылетает за мной Костик. Мы вместе молча идём к самой дальней урне. Он чешет впереди. — В общем, когда всё закончилось, и вышли мы к людям, то нажрались с радости самогона. А потом… Да не помню я, что было. Проснулись в обнимку. Андрей его звали. Вот на него ты похож. Да чего ты ржешь-то? Он, как в часть вернулись, со мной больше не разговаривал. Потом уволился через пару недель. А я через полгода женился. Девчонка одна была, давно по мне сохла. Я её толком даже и не знал. Я действительно еле сдерживаю хохот. — Знаешь, по моему опыту, в пятидесяти процентах таких случаев ничего на самом деле не происходит. Того, о чём все думают в итоге, — легко щелкаю Костика по лбу пальцами. — Дурашка ты, Кость. Такие вопросы по-другому решаются. Не прыжком с головой в брак с первой встречной девой. — А у тебя, типа, большой опыт в таких вопросах? — перехватывает он мою руку, сжимает запястье и решается. Я это вижу по глазам. — Поделишься, стало быть? Вот оно. Есть! Там, где пальцы касаются кожи, она становится как будто тоньше. Он тоже чувствует это. На секунду мы пропадаем из этого мира, а картинку на заднем плане как будто кто-то ставит на паузу. — Есть опыт. Достаточный, — серьёзно смотрю ему в глаза. — Ну чего, на сеновал-то придёшь, селянин? А то пиво, пиво… Детский сад. Ну вот. Теперь всё прямым текстом. — Обижаешь?! У моего другана три фатеры в городе. Ключи без вопросов подгонит, — бросает Костик. — Здорово ты всё-таки на него похож, кузнец. В четыре тогда, у входа на набережную? Господи, на что я только что подписался? Ямочки, мать их. Секс на квартире, ключи от которой одалживают друзья. Совсем, как в юности. И главное… бл*ха, самому ж всему учить-показывать придётся. В номере я сообщаю матери, что намерен покататься на катере во второй половине дня, посмотреть окрестности. — Развлекайся, конечно! А я отдохну пока, телек посмотрю, — кивает родительница, далеко не любительница морских прогулок без необходимости, тем более — на небольших суденышках, где ее вечно укачивает. — Там на днях рассказывали, что где-то за границей катер с туристами перевернулся. Спасать-то тебя, если что, будет кому? Вот это сейчас очень тепло. Прям горячо было. — Будет, — рявкаю и несусь в ванную, чтоб мать не увидела, как меня кинуло в краску. — Хорошо. И про средства защиты не забывай. Я имею ввиду — против коронавируса, конечно. Забудешь тут, как же! Кстати, точно. Надо будет ещё заскочить в аптеку. Средства «против коронавируса», я как раз забыл с этим пандемийным дурдомом… обновить, так скажем. А весной они на какое-то время оказались вообще в жутком дефиците. — Как — нет презервативов? — в шоке выпучился я на продавщицу в аптеке. — Я понимаю, нет парацетамола, эргоферона, аспирина и масок. Но гондоны-то здесь причем? — А вы думаете, вы единственный, кому такая светлая мысль в голову пришла, как именно свободное время на карантине скоротать? — рявкнула тетка. — Нету, и на следующей неделе тоже не привезут. Терпите, либо по старинке. Прерывайтесь. — И это мне говорит работник фармакластера? Вы в своем уме?! — Да уже никто не в своем. Успокоительных, кстати, тоже нет! Обойдя еще три аптеки с тем же результатом, я рванул в гипер, где наконец-то урвал пачку. Но ее пришлось стащить из корзины у пары, зазевавшейся на не менее дефицитную туалетную бумагу. У меня, в свою очередь, в последний момент перед кассой сп*здили пакет с лимонами, ещё по сто пятьдесят рублей за кило. Парацетамол я доставал три недели. Методично обходил все аптеки в округе. Все строили печальные глазки и врали, что либо завезут завтра, либо «вот только что закончился». Наконец я «попал в яблочко». — Нате. Подавитесь. Жрите его вместо еды, по три раза в сутки. Хотя всё равно он вам не поможет. Как вы меня с ним все достали! — заистерила женщина-фармацевт, вываливая на прилавок гору коробочек, которые я быстро похватал. — Что, и эргоферон есть? — изумился я. — Есть! Тоже хавайте! Вот, теперь хоть дело покупаете. Не только в аптеках, но и в магазинах творился тогда какой-то треш. Помню, как в марте, через каждые три дня утром читал новости, а в обед летел, как подорванный, затариваться тем, что «сейчас вот-вот закончится». Самым шоковым стало сообщение о прекращении работы табачных фабрик. В тот день, как назло, свалилось чудовищно много дел, и за сигаретами я поперся только поздно вечером. В последнюю минуту перед выходом из дома меня как током дёрнуло. Ещё зимой, когда никто ничего не знал, я прикупил себе на весну оранжевый пуховик очень чистого оттенка. Долго его искал, и так обрадовался, что наконец-то удалось приобрести. Именно того оттенка — немного неонового. «Выйдешь в поле, сядешь срать, далеко тебя…», — процитировал тут же внутренний голос общеизвестную поговорку, и я рванул за старой черной курткой, которую не надевал лет пятнадцать. Около входа в гипер стоял грузовик, именуемый в народном обиходе и у всячески политически озабоченных «Титан». Такое прозвище подобные машины получили из-за одноименного названия спецподразделения ОМОНа, занимающего разгоном и «упаковкой» протестантов на митингах. Ребятушки там пахали всегда серьезные, и сломанные ребра вообще могли оказаться ни о чем. Увидев грузовичок, я с трудом подавил желание тела нестись назад домой, и от жадности в итоге хапнул десять блоков. Обратно, натянув шапку по брови, пробирался короткими перебежками по пересечённой местности, стараясь не попасть на глаза правоохранителям. Потом прошел слушок про импортный шоколад. Я затарился им так, что треть до сих пор не съел. Так и валяется в шкафу. Стоял на ушах весь город и в тот день, когда в Смольном решали, закрывать ли алкомаркеты. Там тоже устроили накануне покупательские погромы. «Да не, не закроют. Вы чего, ребята? Тут же у всей страны одна надежда только на «Красное@Белое»!», — авторитетно вещали коллеги. — «Хотя я себе ящичек прикупил». «А я два, на всякий. Ну, как дезинфекцию, конечно». В Смольном справедливо решили, что их всех сметут к хренам собачьим, если закрыть алкашку. А на витрине магазов «К@Б» появилась победная надпись: «Работали, работаем и будем работать. Ваши спасители нации». Дешёвую алкашку сметали на глазах, а про гайцов появилась новая шутка: «Вот кому теперь тяжело, пипец как. Из каждой тачки разит водярой, а все водилы трезвые». Но что-то я, как всегда, отвлёкся. Я собираюсь к Костику достаточно быстро. Как у нас всё пройдет, тоже, на самом-то деле волнуюсь… Пожалуй, впервые со свиданок в молодости. Одно дело, когда партнёры, если не знают стопроцентно, что будет дальше, то хотя бы понимают, как технически это сделать. В нашем же случае…не люблю все объяснять и рассказывать. Мне всегда было проще, во всех сферах, всё сделать самому, нежели долго и нудно распинаться. По наитию нахожу в магазе алкогольный отдел. Покупаю там колу и виски, надеюсь, что на фатере Костиного другана найдется лёд. Это нам требуется обоим. — Привет, — он уже стоит у входа на набережную. — Нам туда. — Туда, это вот к тем апартам новым на горе? Дом явно построили недавно. Он многоэтажный, современной постройки. Здорово будет, если окажется, что окна квартиры выходят на море. — Да, — опять односложно кивает Костик, принюхиваясь. — Приятный парфюм. Столичный? — Нет, из-за границы привез. Так что, идём? — Давай. А что в пакете? — Джентльменский набор для… особых случаев. — Алкоголь? Слушай, я с тех пор… не особо люблю. Там вино у друга есть хорошее. Очень хорошее. Может, им обойдёмся? — Посмотрим. В лифте я осторожно беру Константина за руку. Сплетаю его пальцы со своими. Рука сначала непроизвольно дёргается назад, но потом расслабляется. М-да, всё-таки без виски вряд ли обойдёмся. На пятом этаже, перед дверью квартиры Костик достает ключ, оглядывается на меня. — Что, вот так всё просто? — Ну, для начала поговорим немного. А потом посмотрим, как будет: просто или сложно. Знаешь, — оглядываю чужую, вполне уютную прихожую, пока Костик идёт на кухню. — Я сексом в чужой квартире, с ключом на часы…вот хрен знает сколько не занимался, с двадцати четырех, наверное… — Чёрт. Я тоже давно, — выпаливает Костя. — Блин, мы как подростки какие-то, что ли. — Ага, — подхожу к нему со спины и быстро обнимаю. Шепчу аккуратно на ухо. — У тебя волосы красивые. Тело под моими руками напряжено. Костик боится вздохнуть лишний раз, прислушиваясь к себе: нужно ли ему то, что мы собираемся сейчас сделать. Он затравленно смотрит в сторону, где, видимо, находится спальня. — Эй, все в порядке? — выдыхаю, легко целую в шею, скольжу рукой по торсу вниз, но так, чтобы не испугать. Костя резко разворачивает меня за руки, лицом к себе. Впивается в губы и…замирает. Нежно целую его. Отстраняюсь. — Ну, видишь, пока все просто, — бросаю, раскупоривая виски, и ищу лёд в морозилке. — А дальше? — несётся мне в спину уже чуть хриплое. — А дальше мы выпьем, и все станет ещё проще, — протягиваю приготовленный коктейль. — Кстати, ты не был испуган, когда я тебя целовал, это потому что — что? — Это…это потому что я как-то целовался с парнем, — ухмыляется Костик. — Поехали подростками на море большой компанией. И вот…девицам проспорили поцелуй этот хренов. Тогда тоже выпили, вот ещё почему алкоголь не люблю. — И что, тоже потом больше в жизни не разговаривали? — Нет, почему. Моя сеструха за него замуж выскочила, как только обоим по восемнадцать стукнуло. У них, прям, как у Ромео и Джульетты всё было. Родители не хотели даже видеть их вместе. Так вот они убежали в другой город и там все обтяпали. — А ты? — провожу пальцами по руке, которой Костик держит стакан. — Ты с тех пор стал про себя думать? — Теперь я должен сказать, какие у тебя пальцы красивые? — перехватывает он мою кисть, снова сплетая пальцы. — Чудно как-то. Вроде и не девка трогает, а приятно. По-другому. Думать-то думал. Но сам же знаешь, какое к этому отношение. — Ну хорошо. Про пальцы слышать рад, про отношение — не очень, — усмехаюсь, не высвобождая кисть. Пусть чувствует тепло кожи. Сейчас для него самое важное — это чувствовать. Не делать правильно, как надо. А хоть раз почувствовать себя живым и настоящим. Хоть раз не предавать себя, а пойти по тому пути, который тело подсказывает. — Бл*ть… а ты догадливый, — смотрит Костя на наши сплетённые руки. — Мое начальство формулирует по- другому: «быстро соображаю», — ставлю свой стакан и переношу наши руки себе на ключицы так, чтобы пальцы Кости попадали на мою, теперь разгоряченную, кожу. — Колись, девок тут валил? — Ага. Ну, пытался валить, — ржёт Костя, тоже отставляя стакан. — Друган этот вечно меня с ними знакомил. То одну по работе срочно подбросить надо, то второй тренировка по практике искусственного дыхания, то вот… Веду наши руки вниз, тормозя около ремня джинс. — То третьей надо срочно объяснить, как… Бл*ть… У тебя стоит. — Вообще-то, я не единственный с такой проблемой в этой комнате. Я могу это снять? — Это? — испуган Костик. — Угу, — киваю я на футболку. — Сейчас ты сделаешь вот что и только не торопись… …Наши вещи разбросаны по полу. Взгляд Константина слегка расфокусирован и задумчив. Он лежит в постели и курит. Пепельница рядом с ним на простыне, сбитой и чуть влажной от пота… В постели после… всегда курил один дорогой мне, уже в прошлом, человек… «Тихо, тихо, тихо. На счёт десять — поехали, но не врубай сразу…» «Черт, черт…это…это…» «Ох*енно? Дааа… Давай, бл*ть, теперь сильнее…» « Я сейчас… бл*ха…» «Постарайся еще чуть-чуть. Это для тебя же… Черт, не прикусывай так. Завтра засос будет…» « Слав…я реально больше не могу. У меня крышу сносит уже» «Ладно, капитан, отдыхай. Продолжу посадку в ручном режиме. Эй, ты меня слышишь?» «Как ты… Бл*ть» Подхожу к окну в чём мать родила. Я угадал — оно выходит на море. Море плещется, как и у меня в номере, почти совсем под ногами. Темное, блестящее. Над ним начинает подниматься луна. В моем стакане тоже плещется виски, и немного лунного света. — Ну как? Просто было или сложно? — делаю глоток и сажусь на подоконник. — Да х* р его знает, — поднимается с постели Костик, подходит ко мне со спины и обнимает, потом утыкается в мое плечо лбом. — У тебя задница красивая. — Что, только сейчас разглядел? — Разглядел, что треть жизни не туда смотрел. — Ну, пара-тройка-то годков у тебя точняк осталась. — Юморист, блин, иди сюда. Поцелуи. Вот что у Костика получается уже сейчас на отлично. У него требовательные, но умеющие уступать губы. Они немного пахнут лавандой и тем утренним, что ощущаешь, когда распахиваешь перед рассветом окно. Наши мысли плывут на одной волне. — Мне девки говорили, что я целоваться не умею, — доверительно шепчет Костик. — Нет такого. Просто люди иногда не подходят друг другу. Нет химии, что ли…- тоже шепчу в ответ. — Слушай, а чего мы, как дети-то в пионерлагере? Шепчемся при свете фонаря? Ты ревнивый, щекотки боишься? Щекочу Костю, тот ржёт в ответ. Прямо сейчас ему лучше не думать о том, что произошло между нами. Эти думки все равно проявятся. Возможно, Константин будет даже избегать меня какое-то время. Возможно, не захочет видеть совсем. Но это будет потом. А сейчас я сам хочу и имею право быть просто живым. И счастливым. — Пойдем, жрать, что ли, приготовлю, — целую Костика в лоб. — Ты видел когда-нибудь живьём лавандовые поля? Какие они? Это я бы хотел когда-нибудь увидеть летом в Крыму. Но сейчас уже сентябрь. — Что? Какие поля? Ты о чем вообще? — Ну, такие…лавандовые. Цветы такие. — Да, я знаю. Но они-то тут причем? — При шкафе. Кароч, пошли хоть яичницу сообразим. В животе урчит. На чужой кухне я тоже не хозяйствовал уже лет…надцать. Это не просто помогать, когда позвали в гости. Это совсем другое, прикасаться к чужим предметам как воришка, на правах тайного и временного собственника. — Ты придёшь завтра? — Посмотрим, захочешь ли ты этого… Четвертого сентября Костя закономерно не смотрит в мою сторону, когда я выхожу на пляже покурить. Ну я догадывался, что все так примерно и выйдет. Такие вещи всегда ставят жизнь с ног на голову. Опять же, как уже говорил, только подростки переживают все легче. — Слав, спасатель наш…что-то холодно сегодня так поздоровался, — замечает мать. — Ну, может, день не задался. Или я пошутил неудачно. У меня ж бывает тоже. — Это да. Иногда тебе лучше рот не раскрывать, — поджимает губы родительница. — Олег про тебя вчера за ужином спрашивал. Мол, давно не вижу. Все ли у Славы в порядке? Я стараюсь сделать вид, что ничего не случилось. Надеюсь, что Костик все-таки разберётся с собой до конца отпуска. Потому что банально, но всё для меня было хорошо. — Я ему сказала, что ты, наверное, познакомился с кем-то. Вы на корабле катались. Ой, еее. Только не это. Вынос мозга вперёд ногами при ближайшей встрече обеспечен. Вот кто бы говорил про «не открывать рот». Во второй половине дня пытаюсь решить один небольшой квест. Так как завтра мы отправляемся на нашу первую экскурсию в сафари-парк со львами, мне нужно найти путь к «парадному подъезду», к которому подвозят, и от которого увозят отдыхающих и персонал. Когда нас привезли в отель, то высадили не с той стороны, от которой мы обычно уходим и возвращаемся. Помню только, что по приезду долго плутали по пустым коридорам, пытаясь разыскать персонал. Потом встретили кого-то и нам объяснили, как найти лифт и ресепшен. Лифт доставил нас с первого на минус второй этаж, и мы снова оказались…на первом для основного входа. Теперь «клубок» надо размотать в обратном порядке. — Нашел? — бросает родительница, когда я возвращаюсь. — Да. — Ужинать пойдешь? — Нет- нет — нет. Я дыню купил, хлеб, сыр, колбасу… — Ну тогда я тоже, пожалуй, в номере останусь. Красиво-то у нас как! Я понимаю, что с Олегом это страусиная политика нужных результатов не даст, но могу я хотя бы ещё два денька пожить спокойно?