Мой гурзуфский Крым

Второго сентября, во время завтрака, я рассказываю родительнице об обнаруженных, то есть открытых заново, итальянских балконах на фоне гор. Вместе мы думаем, как и когда выбраться туда. Идти мне-то в итоге недолго, а вот маменьке будет первый раз тяжело из-за жары. — А вот помнишь, мы те машинки видели? Как их-то там? - Гольф-кары. — Вот и давай на них. После завтрака сходишь на ресепшен? Разузнаешь? — оживляется родительница.- Ты ж говорил, что там церковь недалеко? Вот к ней и поедем, а потом пешком спустимся вниз, как-нибудь. Вниз же всегда легче. — А купаться-то пойдем? — Так можно во второй половине дня. Как раз усталость снимем. Почему маменька не спешит на пляж, тоже понятно. Сегодня даже из номера видно, что все море в барашках. Не заметно в нём и привычных рыбацких лодок по утрам. Странно, температура воздуха высокая. Плюс тридцать, а на воде так неспокойно. Чем-то напоминает испанский вариант. На ресепшен мне протягивают визитку с номером мобильника. — А дальше что? — разглядываю кусок бумаги. На нем есть еще и предложение о полной экскурсии по всему Гурзуфу, с посещением смотровой площадки и заездом к фонтану. — Звоните, заказываете, говорите, куда вам нужно. Они подъезжают минут через десять - пятнадцать. В номере звоню, первым делом спрашиваю стоимость. — До церкви сто рублей с человека. — А полная экскурсия? — Две пятьсот. С человека. Ну, так куда едем? — В церковь. Сто рублей — это круто. Хотя примерно столько мне стоит, в среднем, в Питере выбраться в одну сторону по делам. Обратно — столько же. На удаленке на этом деле круто экономишь. Обратная сторона — дичаешь, сидючи дома, забываешь, как и где надо в метро переходить. Да просто дичаешь. Две пятьсот — это еще круче. Мы быстро собираемся и спускаемся вниз, ко входу на набережную. «Проезже - проходная часть» там перегорожена для всех умными «столбиками», которые исчезают под землю, когда к ним подъезжает «нужный» автомобиль. Но пускают не всех. Кому-то приходится разворачиваться. Пока я курю в стороне, маменька заводит беседу ещё с одной женщиной. Она тоже ждет гольф-кар. Пятнадцать минут пролетают быстро, а нашего «такси» всё нет. Гольф-кар проносится мимо нас, но он направляется куда-то наверх, и виртуозно проскакивает между двумя столбиками. Родительница начинает заметно нервничать. — Позвони им! Долго мы еще будем тут ждать?! Звоню. Интересуюсь, что происходит. У нас в Питере такси подъезжает четко, перед этим проходит смс-ка. Поправка: подъезжало четко до "второй волны". По возвращению из Крыма с этим делом пережил не один шок. Еще расскажу. — Ну вам же сказали: «через пятнадцать минут», — бросают там с недоумением, — ждите, к вам уже выехали! — Но пятнадцать минут уже прошли! — Ну, пятнадцать — двадцать… А вы что, на самолет опаздываете? У крымчан ощущение времени расслабленное, как у всех южан. Хотя до греков им, конечно, еще далеко. Наш кар подъезжает где-то через десять минут после второго звонка. — Извините, с дядей по пути языком зацепился. У него зарядка села, а там до базы еще пилить и пилить, — объясняется мужик, деловито пряча купюры. На карах — только наличка. Вверх мы едем… с тем еще ветерком. Водители гольф-каров в Гурзуфе - одни из самых крутых асов в своей профессии. Вокруг много народа, машин и таких же «бибишек». Иногда, чтобы проехать, водители убирают зеркала обозрения у других железных коней, настолько не разминуться на трассе. Пока мы еще не выехали в начало старого города, в конце набережной нас тормозят еще двое отдыхающих. Водитель смотрит в свои какие-то бумажки, потом подсаживает и их. Цена та же — сто рублей с человека. - А вас и так можно поймать? — удивляется мать. Это уже похоже на наши маршрутки. — Да. Если у меня не запланированы пассажиры наперед, и есть свободные места, — протягивает водитель, у которого загораются озорно глаза. — И так даже лучше… Понятно. Кто-то подхалтуривает втихаря от начальства. — А по какой улице мы сейчас едем? — интересуется родительница, как только мы оказываемся наверху в старом городе. — По Ленинградской же? — Да, она здесь главная, — поясняет мужик. — Здесь вообще много чего, где в названиях фигурирует «ленинградский». Около церкви мы выходим, а наш кар тянется еще куда-то дальше, в сторону «Артека». Женщина, с которой познакомилась мать, не выходит. Зато вместо нас к мужику подсаживаются еще одна компания из трех человек. Деньги снова исчезают в «левом кармане». — Я ненадолго в церковь. Только свечки поставлю, — бросает мать и… исчезает, хорошо так на полчаса. Я пока брожу около церкви, стараясь не попасть под машину, вижу везде множество табличек: «сдам жилье». — Хотите квартиру? Недорого отдам. Четыре тысячи в сутки, — проходит мимо меня мужик. Не фигасе себе «недорого». Столько стоил номер в нашем отеле из отличного первого варианта, который я прое*бал, пока тугоумил с Крымом. Было дело. Долго прикидывал. Целых две недели. Зато узнаю, где автобусная остановка на Ялту. — Это в Алушту стоите? — Ну, можете рядом постоять, если вам туда надо. А так-то мы в Ялту. Родительница наконец-то возвращается. Мы начинаем потихоньку спускаться вниз. — Вот, мам. Вот это место, и это - настоящий Гурзуф, — протягиваю, когда мы доходим. Мать молчит, но по тому, как блестят её глаза, я вижу, что ей очень нравится. — Красиво, — наконец-то односложно выдает она. — Я думала, что увижу что-то необычное, но чтоб… Настолько красиво. Да, виды у Гурзуфа изумительные. А ещё мы видим издалека наш отель на пригорке. Мы медленно идем вниз по Ленинградской улице. Мать задирает голову, вглядываясь в узкие улочки, ведущие к жилью наверху. Оттуда народ чешет на пляж, исчезая в таких же мизерных переулках внизу. Спуски и подъемы там очень крутые. Жильё… в подобных случаях консалтеры по "недвиге" говорят осторожно: «нуждается в реконцепции». — Хорошо, что мы не выбрали частный сектор, — решает родительница. — Это бы могло все испортить. Ну так что с твоим Фиолентом? Ты надумал? С Фиолентом мне, что называется, «и хочется, и колется». Я уже несколько раз подходил к местным турагентствам, чтобы разузнать всё о поездке на удивительный «греческий» пляж Крыма. В трёх местах меня заверили, что всё будет нормально. Но в четвёртом бросили фразу, которая меня капитально напрягла: «Это экстремальное удовольствие». После Родоса, с его Линдосом, я хорошо научился читать и слышать «между строк». Потому и подтормаживаю с экскурсией. — Нет, пока нет. — Ну, думай дальше. Времени много. Это кажется всегда, что много. А уже пролетело четыре дня. — Слав, эта женщина, с которой я утром познакомилась… Она рассказала о крупном гипермаркете «Галактика». Говорит, там цены намного ниже, а выбор по всем товарам очень большой. Может, тоже сегодня съездим? — Так, заметь, не я это узнал и придумал, — рявкаю. — Ты же опять потом будешь страдать, что деньги потратили. — Ну, это же потом. Мы перекусываем чебуреками на набережной, и собираемся в новый путь. Теперь уже «ловим» гольф-кар. Водитель попадается разговорчивый. Он военный, но теперь на пенсии. Мужик высокий, крупный, из тех кого называют «богатырями». — Петербург, говорите? Скажите, а Парголово от центра города далеко? — Раньше было — да. А теперь нет. Это район, который быстро застраивают. — Вот я ж к тому и спрашиваю. Выбирал: взять квартиру «по военке» там или здесь. Многие друганы в Питер переехали. Говорят теперь, что я свой шанс про*… эээ, профукал, — косится мужик на родительницу. — Не знаю, так ли это. Но у меня жена жуткий аллергик. А климат у вас такой, к аллергикам не очень-то… Климат — это хрень по сравнению с тем, что стало твориться в пандемию. Об этом, други, я уже рассказывал в комментариях, но повторюсь. Я тоже аллергик, хоть и не жуткий. А в разгар карантинных ограничений на салоны маршруток и общественного транспорта начали выливать тонны дезинфекторов. И конечно, именно я, с моим еврейским счастьем, оказался тем человеком, организм которого бойко отреагировал на новые раздражители. Через пять минут после посадки в эти самые салоны, я начинал кашлять, чихать, обматываться соплями и рыдать горючими слезами. Первый скандал со мной случился еще в апреле. Я дождался маршрутки, бухнулся и в неё…и понеслось. — Молодой человек, почему вы все время кашляете на меня?! — возмутилась какая-то тетка рядом. — Понимаете, у меня аллергия на дезинфекторы, — попытался я объясниться. — Да чего ты пиз*ишь-то?! — заорал рядом парень. — Корона у тебя, а не аллергия! Водитель, высадите его немедленно! Он нас сейчас всех обхаркает! — Да, да! Пусть пешком топает, вали отсюда, — взвыл весь салон. — Да аллергия у меня просто! Никакой это не COVID! Мне на работу надо! — завизжал я в ответ. — На работу я! Я температуру с утра мерил! Как в аптеке! Тридцать шесть и шесть! Вообще-то правда, с утра было тридцать шесть и шесть. Но я решил никого не пугать, что это для меня «не норма» — с, по Малышевой. — Засунь свой градусник себе в жопу. Ехай на одиннадцатом номере! Водитель, остановите маршрутку! Мы с ним в одном салоне не поедем больше! — объединились «сознательные» и приготовились «доставать вилы». Короче, меня выперли на середине пути. Я ошарашено простоял на улице минут десять, соображая, что это было, так как народ реально настроился на физическую расправу. А кашель с чиханием исчез сам собой, как ни бывало. Примерно аналогичная сцена повторилась через месяц в трамвае, но там панику начал сеять кондуктор, а за ним бойко подтянулись и все остальные. Еще хуже пришлось одному моему коллеге, тоже аллергику. Будучи Раком по знаку зодиака, он всегда с пиететом относился к медикам и их рекомендациям, потому вдарился носить маску и перчатки в режиме нон-стоп. А на четвертые сутки, из-за такого социально-ответственного поведения, у него на фейсе высыпали какие-то чудовищные прыщи и пятна. Коллеги тоже не упустили шанса поиздеваться. У парня интересовались, «не из Уханя ли приехала, маска?», а также добавляли, что «Китай-то теперь не так страшно, главное, чтоб не из Москвы». Но возвращаюсь в Крым. — А вообще, я думаю, что лучше две квартиры. Одна здесь, а другая — у вас… Сам думаю к вам на Новый год приехать отдохнуть, если чего опять не случится. С утверждением про квартиры я полностью согласен. Другой вопрос, где взять на все деньги? Мы… резко сбавляем ход, когда практически подъезжаем к гипермаркету. — Что б тебя, зарядка сдохла! — расстроено бросает мужик. — Ничего, сейчас, потихонечку, полегонечку… как-то доберемся. Гипермаркет реально для Крыма большой. Это не наши питерские сети, но половина их залов там есть. — Стой, я маски дома забыла! — пугается мать. — Нам же не продадут ничего! — Продадут, — бросает кассирша на входе. — Купите платок, ээээ… палантин у нас, накиньте на рот, и все в порядке! В гипермаркете, кроме стандартного набора, мать находит кучу мелочей: футляр для очков, зеркальце в сумку, тапки для дома, полотенца, какие-то особенные ершики, которые, как уверяет, в Питере уже давно не купить. И вот этот палантин нужной расцветки. Я же мертвой хваткой вцепляюсь в деревянную колотушку для мяса и щипцы для его переворачивания. На них отсутствуют ценники, в этом-то вся проблема. Но вот эти вещи я и искал у себя дома днем с огнем. Смех сказать: металлических — навалом, а из дерева — нет. — Ну что, тебе это так сдалось? — бурчит родительница. — Сейчас кучу времени потеряем. — Нет, я это куплю, кровь из носа! — не выпускаю редкую «добычу» из рук. Пока сотрудники магазина перерывают свою базу данных, маменька надолго зависает в конфетном отделе, а я в — спиртном. Там я вижу один напиток, который в принципе продают в Питере, но ассортимент здесь намного шире. Хотя… прикол, производят его в Ленобласти. — Ты представляешь, тут такое есть… — Ага. Офигеть! Где это все у нас?! Из «Галактики» мы выходим с набитыми до отказа пакетами. Я обзавожусь также двумя парами пижам и тремя трениками. Купить все это до весны COVIDa не составляло никакого труда. Но теперь, как только привозят не самый последний отстой, в соответствующих отделах разгораются настоящие бойни. Так как - правильно!-все сидят на удаленке. И не брендовые же тряпки протирать дома? А всё спальное буквально «горит». В «Вайлдике» всё тоже расхватывают, как сумасшедшие. Я только собираюсь заказывать гольф-кар в обратный путь, как он подъезжает сам. За "рулём" теперь женщина. Мы пока что её единственные пассажиры. — О, вы из Петербурга? — также делает она стойку. — Моя дочь собиралась переехать к вам этой весной. Съездила в отпуск к вам, годом раньше, и влюбилась в город. Я ей говорила, давай, Краснодар или Москву. Но она: «нет, только Питер, мама». Мы же даже квартиру нашли, билеты заранее взяли…на двадцать восьмое марта. Обидно, не представляете, как. На какие-то три дня прогадали. Теперь снова по весне будем пытаться. «Обидно» — это еще не то ключевое слово у всех в этом году. Домой мы едем немного по-другому маршруту. Женщина даёт возможность посмотреть немного на новые растущие кварталы. Они как раз за «Галактикой». На многих домах висит реклама с предложением покупки либо от застройщика, либо уже от собственника. А подъезжаем…прямиком ко входу в наш отель. — А что, отсюда тоже забирают? — удивляется мать. — Конечно, — кивает женщина. — Просто этот момент надо четко оговорить. «Гольф-кары. Пометка — «освоено», — хмыкает внутренний голос. — «К употреблению рекомендуется». Во второй половине дня мы наконец-то выбираемся на пляж. Костик снова на боевом посту. — Добрый, — бросаю, не уточняя времени суток. — Не очень, — нервно огрызается спасатель. — Волна большая. Будьте аккуратны. К слову, спасателей сегодня четверо. Волна…такая, что когда вдаряет, то пляж заливает на половину. Лежаки с «первой линии» уже предусмотрительно убраны. На второй - частью оставлены, но они-то и оказываются в воде, когда море особенно ярится. — Уважаемые отдыхающие, идет штормовая волна. Просьба - не оставлять детей и лиц преклонного возраста без присмотра, — надрывается в динамик. — Третий лежак слева! Вы, конечно, можете проснуться. Но ваши тапки уже успешно уплыли. — Аааа! — раздается вопль оттуда. — Семён, ну куда ты смотрел? И чем, я тебя спрашиваю?! — Ааа! Ты сама куда смотрела?! — прыгает мужик на берегу, но тапки спасать не рискует. Кстати, про тапки. Достаю прихваченную из номера вчерашнюю обновку для родительницы. — Мам, я всё-таки купил их. — Ну, зачем?! Вот зачем ты выкинул деньги?! — Уже выкинул. Надевай! Просто попробуй в них походить. Мать, показывая всем своим видом, что раздражена, надевает аквашузы. Делает пару шагов по пляжу, и… — Слушай, а чего мы их раньше-то не купили? Я пойду, освежусь? — Не вздумай даже. Сиди, принимай солнечные ванны! Снова идет сильная волна. Такая, что свистит и закручивается в мощный гребень уже издалека. Вода вновь обрушивается на лежаки второго ряда. — Аааа! Сеня, мать твою, сумки! Там же мобильник и планш! — Все, хана вашему мобильнику, — орет Костик в микрофон. — Мужчина, вы конкретно ауели?! Куда вы прётесь-то?! Женя, Дима, быстро!!! Двое спасателей несутся к воде, и в последний момент оттаскивают от воды гаврика из пьяненькой компании. Тот, по ходу, не соображает, что с ним происходит. Пока один спасатель караулит товарища, уложенного отдохнуть на лежак, наверху в будке явно проходит оперативное совещание. Костик чего-то орёт со злобным выражением на лице. Наконец, ещё двое спасателей спускаются вниз и «тело» выставляют с пляжа на набережную. Сильно шатаясь, оно устремляется куда-то в пространство. Я выхожу покурить наверх. — Да, вижу. Нервный день. — Двоих-то я хорошо изначально пробдил, и не пустил, а этот вроде как пришел, так еще трезвый был, — отводит глаза Костик. — Кстати, я завтра со второй половины дня выходной. — Отлично. Тогда с утра договоримся, где посидеть. — Как тебе Гурзуф? — Да хорошо у вас. Всё лучше, чем работать. — Это точно. Но теперь хорошо, когда она у тебя хотя бы есть. В мае думали, кранты всем будут. Раньше в это время все уже ехали. И… как бы снова лавочку не прикрыли. — А что, такие разговоры ходят? — делаю вид, что не в курсе. Ходят, и ещё как. — Ну, есть такая тема, — снова старается не смотреть на меня Костик. — Два года назад старшая сеструха дом здесь купила. Вот на него все деньги и идут. Так-то я раньше преподом по физре в ВУЗе работал, в Донецке. — И что вдруг решил круто изменить жизнь? — Ну тут, видишь, вариант — «без меня меня женили». — А ты женат? — сейчас важно, что и в каких формулировках ответит Костик. Именно с женатыми не люблю связываться, хоть даже и на короткий срок. — На работе, — ржёт Костик. — Ну, если ты про традиционный вариант, то было как-то, но не надолго. Быстро понял — не моё. Димка, хватит уши греть! Не видишь, с отдыхающим за жизнь балакаем! — А я не знал, что ты преподом был, — в глазах парня сквозит удивление и…хорошо скрываемая ревность. — Вот, какому-то незнакомому человеку запросто так рассказываешь. А нам за два года не сказал. — А чего-то тут особо рассказывать? — возвращается в будку Костя. — Был-был и перестал. Я докуриваю свою сигарету и возвращаюсь к тоскующей без купания матери. — Может, в бассейн? — теперь первая предлагает она. — Давай. День опять пролетает незаметно. Перед ужином я смотрю сериал, что-то из впечатлений записываю на компе. — Есть пойдем? — интересуюсь перед началом вечерней трапезы. — Только я тебя умоляю, не выделывайся ты больше с этим Олегом! Назови ему номер, и пусть никто не нервничает. — Хорошо. В столовке я подхожу к Олегу. Заученным голосом произношу дежурное «добрый вечер» и демонстративно называю номер. — Да, да, да. Я и так все хорошо помню, — ослепляет он меня тем, что видимо считает улыбкой. Мать специально садится на улице, чтобы быть подальше от Олега и его пристального внимания. Но и тут мужик оперативно находит себе дело. Он опять трется около нас, долго и старательно разжигая угли в печи для приготовления шашлыка и гриля. Их готовят по вечерам в нашем гостиничном ресторане. Но сегодня и в столовой неплохо кормят на ужин. Меня вполне устраивает тот же шашлык, пусть и из куры, с салатом из овощей и французской горчицей. — Вы, кажется, забыли приборы, — не выдерживает пытки молчанием Олег. — Давайте, я принесу. Жестом я показываю наличие вилок, ножей и ложек на столе. Мать же попросила в культурной форме не дое*ываться до Олега. Вот я и держу рот на замке, как обещал. — Для салата стоит взять отдельную вилку, чтобы не смешивать вкусы, — хорохорится Олег. — И вот эти ложки, они немного погнутые. Сейчас отругаю официантку, которая додумалась их вынести. Леся, немедленно сюда! Вот это что такое?! — А? Где? — сжимается прилетевшая на вопль «хозяина» девица. — Ну, ложки. — Это ложки?! Это позор для заведения нашего уровня. Милочка, что вы себе вообще позволяете?! Вам ваша работа больше не нравится?! Не работайте, я быстро найду кого-то другого. Девица улетает со злосчастными ложками, приносит новые. Вот так одним людям всегда прилетает за других. Дома Леся, у которой обручальное кольцо на пальце, наорёт, скорее всего, на мужа или ребенка, чтобы снять стресс. Мы поднимаемся из-за стола, и наше место быстро занимает кто-то другой. Я предлагаю прогуляться перед сном. -Слава, ну я же просила тебя! — не выдерживает мать на улице. — Что? Да я слова лишнего там не сказал! — Ты сам прекрасно знаешь, что иногда и говорить ничего не надо… Да, это я хорошо знаю, -… все, завтра мы точно ужинаем не здесь. — Хорошо. Вот почему претензии ко мне, если, мягко говоря, навязчиво и абсолютно бестактно ведет себя Олег?