Мой гурзуфский Крым

Насколько Тайган огромен, понимаешь, только когда оказываешься внутри. Даже крупная надпись «ПАРК ЛЬВОВ» на въезде не даёт представления о масштабах паркового участка. На согласование этой надписи с чиновниками Зубков, как принято писать шаблонно, убил «кучу времени и нервов». Но по факту так и есть. Я согласен, что осторожный подход необходим, когда речь идёт о таких конструкциях на каких-нибудь домах-памятниках, что одно время вполне себе успешно согласовывалось и практиковалось даже в самом центре Питера. Но здесь, среди бескрайних просторов? В общем, всегда не просто складывались отношения Зубкова с власть имущими. Но судить об этом совсем не хочу. Считаю, что не вправе. Ибо личная практика показывает: если копнуть поглубже, то хороши будут все. Лучше расскажу о собственных впечатлениях от увиденного. Пока Тамила получает билеты для группы, успеваю просмотреть отрывок ролика, который крутят на экране над входом. Из него выясняется, что львята, как и многие кошачьи, появляются на свет…абсолютно слепыми и неподвижными. Очень смутно видеть они начинают лишь через несколько суток. Полноценное зрение обретают где-то через неделю. Через семь — десять дней львёнок начинает несуразно ковылять, до этого только ползает. Для сравнения: детёныши антилопы видят практически с рождения, а уже через четверть часа бегают. (Возможно, это объясняет, почему человеческие «кошачьи» первые два десятка лет жизни с отчаянным упорством ходят «по граблям»?! И набивают шишки там, где подобные ситуации легко обходят все другие знаки зодиака… Зато с середины третьего десятка лет (аналогично третьему году у котят-зверят) стартует сладкое «потом»! «Лёвушки» начинают набирать репутацию (вес), и задают жару всем!). Рождаются львята (те, которые не человеки), с массой тела всего в полтора килограмма, а во взрослом состоянии способны нарастить её до трехсот пятидесяти кг. Согласитесь, други, есть какой мощой надавить на чужое, которое «дамнепох», мнение. Рычать, кстати, львиный молодняк тоже начинает пытаться только на третьем году жизни. Зато опять же, долгожданный свершившийся факт «потом», рыком способен заставить обосраться всю саванну. Как рычат в полную силу львы, мне, увы, услышать не довелось. Но кое-что я видел. А именно — любовную сцену сладкой парочки в отдельном вольере. Соблазняя партнершу, лев игриво взбрыкивал, легко покусывая её зубами за шкирку, и призывая к главному танцу. Уже было впечатляюще. Дама кокетничала, и не особо возражала. И, сцуко, мы бы дошли до этого сакрального действа, если бы один, не особо отягощенный интеллектом и тактом посетитель, не включил вспышку, и не застрекотал фотоаппаратом, как будто снимал процесс на модном показе или пресс-конференции «неприкасаемых»… Тамила возвращается к нам, раздаёт не только билеты, но и прилагающуюся к ним схему парка, с изображением того, где какие животные содержатся. Также протягивает визитки с номером своего мобильника — на всякий случай. — Уже совсем скоро я вас отпущу. Времени достаточно, так что не торопитесь. Но предупреждаю: хотя мы здесь до 16.00, осмотреть абсолютно всё за один раз точно не получится. Настолько большой парк. Так что определите свои приоритеты. Некоторые сюда приезжают вообще на несколько дней. При комплексе есть своя гостиница, где можно переночевать, и утром продолжить осмотр. Вам придется ею воспользоваться, если не явитесь к отъезду. А пока вы докуриваете и допиваете напитки, расскажу ещё одну местную историю… Был момент, когда Олег Зубков загорелся идеей разведения крокодилов. Для них огородили, не очень продуманно, как оказалось, отдельную дальнюю территорию, и соорудили искусственный водоём. Аллигаторы в крымском климате отлично прижились, даже демонстрировали намерение размножаться, но вдруг начали пропадать. Один за другим. Их стали находить зверски растерзанными, далеко от зоны, которая для них отводилась. Кто мог сделать такое с крупными хищниками, долго не могли понять ни Зубков, ни работники парка. Однако в итоге стали свидетелями сцены, когда несколько молодых львиц окружили уползшего, из любопытства «в гости», крокодила. Его постигла та же участь, что и других, ранее убиенных собратьев. Причём сложилось ощущение, что львицы проделали всё это из уеба*ского желания позырить, «чё ща будет…». Так как их котят даже рядом не было — они находились достаточно далеко и были надежно спрятаны. Кстати, осознанное желание насчет «позырить» часто приписывается и людским кошачьим. Да, други, вынужден признать: из-за него мы регулярно вляпываемся в не самые элегантные ситуации по жизни. На самом же деле, я думаю, львицы все-таки заботились о потомстве, и понимали, что рано или поздно какой-то мимокрокодил все же имеет шансы добраться до детёнышей. По итогу — Зубков отказался от затеи с этими пресмыкающимися. Так как гибель даже таких, не самых приятных на земле существ, воспринял весьма болезненно. Ещё один любопытный факт: если у льва уже есть прайд, он никогда сам не будет охотиться. Не царских лап это дело. Пищу обязаны (!) добывать, и подносить с уважением к супругу (!), «жёны». В дикой природе, если надо очаровать очередную кандидатку — а чем больше, тем лучше, то, конечно, можно в финале помочь супружницам завалить, ну, скажем, буйвола. Но мараться из-за какой-то сраной антилопы — увольте. Ещё: сытые львы никогда не нападают первыми. Вовсе не из-за врождённого благородства и миролюбия — просто задницу от диван…от земли лишний раз лень оторвать. Металлическая сетка, на которую мы ступаем, выглядит крепкой, но сквозь неё все внизу прекрасно видно. Сначала мы достаточно долго идём, никого не встречая. Где-то слева от нас живописно брошен военный грузовик с клетками, чуть дальше — ещё какая-то старая, но приведённая в нормальное состояние техника. Сразу чувствуется, что за объект был здесь раньше. Первые существа, замеченные нами — это тигрята, которых тискают люди. Всё происходит на приличном от нас расстоянии, но даже отсюда видно, какие всё-таки котята маленькие, и совсем сонные. Ещё бы — сейчас около полудня, самая жара. Вспомните, кстати, други, своих домашних мурлык в такое время, на контрасте с бодрым «тыгыдымом» в пять-шесть часов утра. В людских руках тигрята выглядят как тряпичные оранжево — чёрные куклы. Понимаем, насколько правильное приняли решение не брать в руки несчастных маленьких зверей. — Да, поднять тебя в школу всегда было тем ещё квестом, как теперь говорят, — бросает маменька. — Ты умудрялся заснуть в ванной, за завтраком… А помнишь, тебя в восьмом классе кондуктор растолкал в трамвайном парке, в другой части города? Да, есть в моём анамнезе и такое. Я никогда не относился к тем людям, которые месяцами могут спать по два-три часа в день, чувствовать себя при этом огурцом, и выдавать «на-гора» нужные рабочие результаты. Мне всегда требовалось на сон, для нормального самочувствия, не менее восьми часов. Поэтому сначала, когда всех только-только отправили на « удалёнку», я так радовался, что смогу спать на целый час больше. Тот самый час, который тратил обычно на дорогу. Эйфория продолжалась недели две. А потом… понеслось. Подчиненные тоже решили, что производственный график теперь больше никого не колышет. «Так, ёпта, делай, что хочешь. Но чтоб все твои, с началом рабочего дня сидели за компом как штык, и выходили на связь. Мы в жопе из-за кадровиков», — настрочило начальство в конце третьей недели. «***, я тебя умоляю, включи комп и этот еба*ный ***, потом хоть пеньком с глазами сиди, хоть на клаве спи», — визжал я по телефону, в бесчисленных аудио и видеозвонках, смс-ил своим, начиная с полдевятого утра — времени обычного ухода на работу из дома, до пандемии. Около полдесятого утра, времени моего стандартного прибытия в контору, в Инет, в итоге, подтягивалось около 80% сотрудников. Всем остальным высылалась «рыба» объяснительной записки, с оперативной пометкой: «после двенадцати ты в ж*пе». На пятую неделю руководство разразилось очередной директивой: ежедневно составлять отчеты о проделанной сотрудниками «на дистанционке» работе, в электронном формате. Эта пое*ень начисто сжирала еще один час, тот самый, в течение которого я уже возвращался домой. Поэтому, если мне кто-то скажет, что постоянная удаленка — это хорошо, тому со смаком плюну в фейс. Да я в жизни так не вкалывал: настолько неэффективно, и с таким расходом времени. Хотя никогда проблем с самодисциплиной не испытывал. Но вернёмся в «Тайган». Наша следующая встреча — с молодой львицей. Она плашмя лежит в отдельном загоне, и явно чувствует себя не ахти. Ее бока сильно раздуты, шерсть всклокочена. — Смотрители говорят, она родила совсем недавно троих котят. Всех спрятала, и никого не подпускает к детёнышам, — бросает кто-то в толпе. Забегая вперёд, скажу, что в парке много, если так можно выразиться, беременных кошек. Особенно запомнилась, опять же, чёрная пантера, растерявшая из-за огромного живота всю свою грациозность, на фоне неозабоченных которождением «товарок» и «товарищей» с явно модельными параметрами. Будущая мамашка, почти на сносях, пыталась неуклюже спуститься с полки наверху по бревну вниз, и чуть не рухнула на землю. Потом села на попу и раздражённо фыркнула — хныкнула, совсем как человек, у которого, допустим, из-за перелома не получается делать нормально обыденные, привычные вещи. Момент с беременными животными важен, други мои. В конце главы вы поймёте, к чему я клоню. Но сейчас подчеркну: не думаю, что дикие животные могли бы так плодиться в плохих условиях — если бы были озабочены проблемами выживания. По крайней мере, наш ленинградский зоопарк устраивает целый хэппенинг на весь город, и на несколько дней, если в каком-то семействе происходит пополнение. Первый прайд мы встречаем, когда проходим ещё метров пятьсот. Кошаки дрыхнут прямо под нами, и только одна львица трется шеей о дерево. Пасть у нее раскрыта, настолько жарко. А ещё мы понимаем, что элементарно не замечали львов до этого момента, потому что те успешно мимикрировали под расцветку саванны. Надо было лучше всматриваться. — Смотрите, смотрите! Вот там! Он идет! Да смотрите же — лев! — кричит кто-то по правому борту. Все кидаются туда. Лев лениво поворачивает голову в нашу сторону. На морде явно написано: «Господи, как же вы меня все уже задолбали!». Он проходит еще пару метров и лениво плюхается на брюхо, кстати, весьма упитанное. Кладёт морду на лапы. Проходим ещё сотню метров. Теперь под нами снова дрыхнет прайд, словно построившись по росту и по возрасту, только в горизонтальном положении. Во главе семейства — гривастый, собственной персоной. Что ещё поражает в «Тайгане», так это отсутствие характерных для всех зоопарков запахов вони и грязи, чего-то тяжёлого в воздухе. Какую газовую атаку способна устроить даже одна домашняя кошка из мести, все хорошо себе представляют. А здесь их намного больше и они намного крупнее. И никто из львиных к друг другу не задирается. После зоны львов начинаются «тигрятники». Эти звери смотрят на тебя совсем по-другому. Особенно запоминается, когда один из тигров оказывается ровно под нами, и задирает вверх морду, характерно принюхиваясь. Во взгляде так и читается: «Ну, давай, милок, спустись. Поглядим, кто тут у нас венец эволюции». И отчётливо так понимаешь, что это ни фига не ты. Зато, как звено пищевой цепочки, вполне себе проканаешь. Есть известное выражение: «мечется, как тигр в клетке». Про львов, кстати, так не говорят. Там, где животные размещены в вольерах, некоторые тигры действительно ходят туда — сюда и рычат, в общем, ведут себя совсем не так, как цари зверей. Контраст в поведении — налицо, точнее, на морду. Вот там, у тигров, я наблюдал несколько вялотекущих конфликтов. Но всё сводилось примерно к человеческому: «На х*й пошел отсюда! — Сам пошел. — Ну и все! — Ну и все. Расходимся». Ещё одна примечательная фишка про тигров заключается в том, что у них — у каждого, от природы свой, индивидуальный окрас. Он никогда не повторяется. Это, по сути, то же, что и наши отпечатки пальцев. Хоть нам и кажется, что все животные по расцветке одинаковые, как, например, белые тигры. Кстати, в три года тигры — уже совсем взрослые животные, в отличие от львов. Охотиться эти белые красавчики начинают в полтора года, тогда, как мы помним, львята к этому возрасту ещё даже толком рычать не научились. При этом считается, что именно белые тигры агрессивнее и опаснее привычных рыже-чёрных. «Альбиносы» — самые большие одиночки по жизни. Но когда видишь этих мощных, красивых животных, понимаешь, почему именно один из них стал любимчиком Зубкова, несмотря на паскуднейший характер. После прогулки по сафари мы перемещаемся в ту часть парка, где начинаются вольеры и клетки, точнее — большие, огороженные решетками помещения. Во многих есть даже что-то типа душа с бассейном. Вода стекает потоком откуда-то с потолка, и накапливается в чём-то вроде ванны, чтобы звери могли на жаре время от времени освежиться. Что, кстати, постоянно и делают медведи самых разных мастей, которых тоже много в зоопарке. Еще один девайс — системы желобов, уходящие внутрь помещений, которые есть снаружи практически всех клеток. В них посетители опускают купленный разрешённый корм, а животные, хорошо обучающиеся всему, что касается еды, потом его достают. Маменьке, несмотря на панамку, всё-таки нагревает голову. Мы останавливаемся около лавки, чтобы попить воды и немного передохнуть после марш-броска. Родительница ставит сумку на сидение, нагибается и роется в ней. Я отвлекаюсь по сторонам. — Слав, — выпаливает вдруг нервно мать, поднимая голову. — Аааа… как это она подкралась ко мне?! Еще минуту назад мы думали, что в клетке никого нет. А теперь, ровно напротив родительницы стоит, не мигая, черная пантера и пристально разглядывает маменьку изумрудно — зелёными глазами, словно гипнотизируя. Я сам в шоке. Пантера как будто возникла из ниоткуда, настолько мягкие у кошки лапы. Всё, что о них говорят — правда. Опять же, вспомните выражение «подкрался, как пантера». Надо сказать, что появляться вдруг, из ниоткуда, хорошо умеют и домашние кошки. А теперь умножьте этот навык на сто, и получите представление о пантерах. Мать хватает сумку и отшатывается от скамьи. Пантера делает шаг назад и опять…словно растворяется. В никуда. — Ты это… с сумкой-то поаккуратнее. Тебя предупреждали, к клеткам близко не подходить, — выпаливаю на автомате, так как сам только что перепугался. Несмотря на заявленную безопасность Тайгана, Тамила сто раз успела повторить: приближаться вплотную к вольерам — опасно. Животные, всё-таки, дикие. Не будем забывать об этом, други. — Так, мне срочно надо выпить кофе и съесть мороженое! — кивает маменька. — Господи, стресс-то какой. Здесь есть какая-нибудь лавка с едой? Мы несемся к скоплению ларьков и палаток с сувенирами впереди, в тени. Там много всякого такого, что традиционно продаётся в подобных местах. Магниты, открытки, футболки, тарелки, побрякушки и бесчисленное количество мягких игрушек, так как основная аудитория — всё-таки дети. Но там нет ничего съестного, кроме всякого питья. — Слав, мне надо срочно поесть! В желудке всё сводит, мороженое бы. Не дай Бог, приступ повторится! — выводит мать, норовя осесть на очередную лавку, и выглядывая её. — Я же говорила, надо было взять с собой бутерброды, как обычно! — Да погоди ты. Делаю всё, что могу, — несусь впереди, расспрашивая продавцов, где здесь можно купить еду. — Триста метров с матерью вы не дошли. Направо, потом прямо, потом налево — бросает тётка за прилавком палатки с мягкими игрушками, и вдруг вцепляется в меня намертво.- Купите вот этого белого тигрика. Ну посмотрите, какой он чудесный! Так и говорит: «Я хороший, я буду жить у вас дома!». — Окей, окей, поедим, вернёмся, куплю, — пытаюсь я отмахнуться от женщины. — Так куда, говорите, идти? — Слав, ну ты разобрался уже? — виснет на руке мать. — Жарко, мороженое хочу. Мне бы хоть воды уже. Только газированной, а не простой, как тут везде продают. — Да не вернётесь вы больше! Все так говорят! А воду газированную я вам просто так подарю, холодную, — напирает тётка. — Тигрик у меня самый хорошенький во всем парке! Ну что, какие-то полторы тысячи жалко? Вам — вообще тысяча двести. Это же тигрёнок! Совсем как живой! А какая память, какой сувенир! Кормить, опять же, его совсем не надо. Я вот сердцем чувствую — он именно Вас ждал. Вы чем-то похожи. — Слав, воды… Купи холодной воды! Во рту все пересохло! — Так, покупаю тигрика, дайте только воды уже, — не выдерживаю атаки с двух сторон. — Где тут, блин, мороженое?! Быстрее! Не через триста метров! — Вот там, через сто метров, — хитро прищуривается тетка, быстро пряча купюры. — А с тигриком точно не пожалеете. А может, львёнка еще возьмете? Он тоже хорошенький! Львёнок… вот есть совсем такой, как вы. Беленький с рыженьким! Сейчас найду… — Нет, никаких львят. Львы не продаются и не покупаются! Никогда! Ни за что! Это Вам не игрушки! — рявкаю я, подхватывая мать под локоть. — Пошли отсюда, живо! — Вы пожалеете потом, молодой человек! Обязательно пожалеете! Потому что у меня — самые лучшие тигры и львы во всём парке! А как сюда возвращаться — ещё никто не вспоминал! — несётся нам в спины. После мороженого для маменьки, и холодного пива для меня, всем легчает. Я перепугался по всем статьям. Теоретически, конечно, пантера не могла достать мать, но вполне была способна рявкнуть, высунуть из клетки лапу с когтями, и довести родительницу до инфаркта. А та, в свою очередь, реально перегрелась на солнце. А этого мы всеми силами в данном отпуске старались избегать, после первого-то приступа. — А что это у тебя в пакете? — заинтересованно засовывается в него родительница. — Мягкая игрушка? Зачем ты купил её и кому?! Теперь я тоже задаю себе этот вопрос, но в извечной российской формулировке: «Вот за каким…?». Логичного ответа нет. Но я считаю, что был прав — что называется, действовал по обстоятельствам. И всё равно уже не вспомню, где ларёк этой тетки. Так как таких закоулков в «Тайгане» хватает. — Значит, так надо было! Себе на память, — просто отрезаю. — Ты готова идти дальше? Здесь написано, что где-то ещё есть жираф и белый павлин. Вот павлинов белых я ещё никогда в жизни не видел. Это, кстати, чистейшая правда. — Вот теперь узнаю тебя. Без павлинов ты, прям, никуда. Ну, а жираф — на что там смотреть?! — фыркает мать. — Просто очень большая, необычно раскрашенная, но корова. Вечножующая. Давай лучше к фламинго и енотам. А ещё есть шимпанзе. Они всегда забавные. Обезьян в Тайгане тоже не счесть, и опять же, около вольеров с ними нет никакой вони. Вся территория парка — прибранная и ухоженная, на клумбах много цветов. И урн достаточно, и мусором они не забиты до отказа, хотя народу много. Около клетки с шимпанзе нас ждёт настоящий экшен. Одна из посетительниц покупает мороженое. Обычный стаканчик с пломбиром, всем хорошо знакомый с детства. Женщина снимает обёртку, опускает угощение в жёлоб. К нему сразу устремляются два крупных шимпанзе. Одному, тому, кто оказался ближе, везёт больше. С заветным мороженым в руках счастливчик лезет вверх на полку, немного дразнит своего «сокамерника», а потом отворачивается, и принимается за подарок судьбы. Горю второго шимпанзе нет предела. Пребывая в растрепанных чувствах, он пытается натянуть на голову откуда-то взявшийся в вольере пластиковый пакет. Как же: одному досталось, а второму — нет. Это как у детей. Также оперативно появляется смотритель. В его руках банан. Мужчина подходит к клетке почти вплотную. — Ты мне пакет, а я тебе — банан, — громко произносит смотритель. — Давай сюда пакет. Обмен. В то, что кошки прекрасно способны понимать человека, может быть не слова, а интонации, я верю. А вот обезьяны… Шимпанзе и нескольких секунд не думает, снимает с головы пакет и…протягивает смотрителю, как будто знает каждое человеческое слово. Тот вручает банан под восторженные аплодисменты посетителей. Натуральный обмен состоялся. Теперь настало время дразнить своего товарища с мороженным. — Ой, Слав, на меня плюнул кто-то, — подскакивает родительница на месте и показывает на плечо. — Смотри, вода откуда-то. — Да не выдумывай, может, здесь просто какая-то система орошения внезапно заработала, — на всякий случай хватаюсь за антибактериальные салфетки в рюкзаке, и засекаю боковым зрением объект общепита напротив зоны с «обезьянником». — Вот, возьми, протри. Кстати, вон там, кажется, кафе. Не хочешь пообедать? — Давай! — А потом к фламинго и жирафу! И да, белый павлин — это обязательно! -Ну, хорошо, хорошо. Время близится к двум часам дня, но мы рано встали, чтобы успеть собраться на экскурсию. Потому перекусить после долгой прогулки совсем не помешает. Кафе больше напоминает обычную столовку из советских времён, с её пластиковыми поддонами, и самостоятельным выбором блюд со стеклянных полок, вдоль прилавка из металлических прутьев. На кассе принимают заказы на горячие блюда. Очередь в заведение тянется ещё снаружи, и, конечно, никто в ней не соблюдает социальную дистанцию, хотя разметка на полу обозначена. И конечно, никто не хочет сидеть внутри, в духоте. Снаружи все столики заняты. — Мам, иди покарауль место на воздухе. Родительница выбирает борщ и рыбу под маринадом, я беру себе котлету по-киевски с рисом и подливкой на гарнир. И, конечно, пиво. Раз предлагают. Несомненный плюс этого кафе — демократичные цены. Весь заказ нам обходится в 500 рэ. Тамила говорила, что на территории парка есть ресторан, где соблюдаются все правила безопасности. Но мне кажется, в такие заведения идут не за тем, чтобы судорожно быстро за полчаса закинуть в себя какую-нибудь еду. Мощнейший ливень обрушивается ровно в ту минуту, когда мы отставляем пустые тарелки, и собираемся ещё погулять по парку. Мать испуганно прячется под дерево. Я пытаюсь высунуться, но тут же промокаю насквозь. Конечно же, никакой зонт никто собой не брал. — И что теперь делать? — переглядываются все вокруг с растерянными лицами. Когда ливень чуть-чуть стихает, мы видим несколько человек из своей группы и переговариваем с ними. Все предлагают идти к входному павильону, и искать Тамилу. На лужах появились пузыри, а это значит, что дождик тёплый, и зарядил надолго. Короткими перебежками перемещаемся к выходу. Наша группка все больше сплачивается. Льёт уже не как из ведра, но всё равно сильно. Праздник жизни окончен. Пока все разыскивают гида, от нечего делать шатаюсь между бесконечными полками с мягкими игрушками в павильоне на входе-выходе. А тётка-то, оказывается, права. Мой тигрик самый реалистичный, совсем не кособокий, как большинство здесь, и обошёлся мне почти в два раза дешевле. В павильоне подобных впаривают за две тысячи рублей. Вспоминаю, как Тамила с утра предупреждала: «Если надумаете приобретать сувениры, то не покупайте их в начале и конце визита. Здесь самые большие цены, а выбор так себе. В центре парка, в небольших лавчонках, можно найти вещи гораздо интереснее, и совсем по другой стоимости». — Где вы такого чудесного зверя оторвали? Ребенок прямо глаз от вас отвести не может! — подскакивает ко мне женщина с маленьким сынишкой. Не совсем врубаюсь сходу, о чем это она сейчас. Женщина смотрит…эээ, да нет, показалось. На пакет с игрушкой? — Слушайте, да вот честное слово, уже не помню, где-то там в глубине! — вполне искренне признаюсь, и ощущаю себя обладателем вещи, просто-таки бесценной. — Господи, ну давай, я уже тебе крокодила куплю, что ли! Зелёного! Будешь с ним спать! — отчаивается женщина. — Вот сама и спи со своим крокодилом, — бурчит мальчишка. — Я тигра хочу! Без мягкого тигрёнка, пусть даже очень маленького, из Тайгана не уезжает никто. Народу в павильоне всё прибавляется. Как за счёт тех, кто хочет покинуть парк, так и тех, кто только-только в него пришел. У вторых лица хмурые. На прилавках, среди игрушек, оперативно появляются дождевики и зонты. Но ходить с ними по парку далеко не такое удовольствие, как гулять в солнечную погоду, часть которой мы успели урвать. Хотя нам тоже безумно жалко терять час прогулки в этом удивительном месте. Но наша группа уже вся собрана, и морально настроилась на отъезд. Зато мы имеем шанс вернуться пораньше, и, возможно, даже искупаться в море. По крайней мере, у меня всегда есть мой замечательный бассейн. Теперь вернёмся к моим оговоркам. Да, други, по моему возвращению из Крыма разгорелся громкий скандал между «Тайганом», и известной в Питере организацией спасения диких животных «Велес». Наши, якобы, передали в парк молодого, выращенного в неволе льва. Того задрали другие, более матёрые животные, опять же, якобы при попустительстве Олега Зубкова. И такие скандалы, увы, случались и ранее. Также некоторые зоозащитники обвиняют Зубкова в том, что в случае ранений животных им в уже в третий раз, вроде бы, не оказывается полноценная медицинская помощь. Сейчас идут разбирательства и суды, потому я не хочу в это лезть, и судить об истории, подноготную которой лично я не знаю. Я увидел здоровых, ухоженных животных, вполне себе хорошо плодящихся, а драк, кроме вялых разборок тигров, при мне вообще не происходило. Я также не утверждаю, что драки в парке в принципе не имеют места быть. Но, как уже подчеркивал — это дикие животные, склонные к агрессии, и борьбе за место под солнцем. Принципы естественного отбора никто не отменял. В детстве у нас дома жил кот — такой себе полудомашний. Вечерами он уходил на улицу, по своим делам, а рано утром возвращался к подъезду и ждал, пока его заберут в квартиру. Наш кот не раз возвращался с чудовищными ранами, которые могли стоить ему жизни. И мы тащили его к ветеринару, выхаживали, а потом он всё равно рвался на свободу, «в пампасы». Одна из первых ран нашего, совсем ещё молодого котика, была очень серьезной. Его зверски искусали под хвостом, где все знают, что находится. Взрослый матёрый самец, сделавший это, прекрасно знал, зачем так поступает. Чтобы молодой, более сильный с точки зрения воспроизводства соперник свою функцию выполнить не смог. Нашему рыжику повезло, потому что в дальнейшем мы несколько раз видели уличных котят, его точную рыжую копию. Ну, или очень высококачественный аналог. А в конце главы, которой я пытаюсь признаться в моей неизбывной любви ко всем кошачьим, не могу не озвучить ещё одну печальную истину про милых домашних пушистиков. Хотя это известно любому опытному кошатнику: если на улице вдруг, по каким-то причинам, оказывается стерилизованное животное, то, увы, в семидесяти -восьмидесяти процентах случаев коты обречены на гибель. Растерзают свои же. Принимая решение о кастрации животного, хозяин должен навсегда взять на себя полную ответственность за дальнейшую судьбу питомца. Увы, не все двуногие это понимают…