HOUSE OF MEMORIES

Трек: Melanie Martinez – «Pacify her» – Ты хочешь сказать, что я зря всё утро готовила этот чёртов обед, и что ты не придёшь? Эдди, ты же обещал! – вопит в трубку Беверли. – Прости. У меня совсем нет настроения, – тихо отвечаю я, теребя ушко Балабола, спящего у меня на коленях. – Я, правда, собирался, но не хочу сидеть там с кислой миной. – Меня не волнует, Каспбрак. Ты обещал – ты придёшь. Ты же знаешь, что я не отстану. В лучшем случае, я буду названивать тебе каждую минуту. – Почему моё присутствие так важно? – Потому, что ты наш друг. И ты для нас важен. А с тех пор, как уехал Ричи, ты вообще с нами перестал видеться. Прошу тебя, Эдди, приезжай. Мы все тебя очень ждём. И ты можешь поговорить с нами, – ласково произносит Бев, заставляя меня в сотый раз за день ненавидеть себя за то, что я хуёвый друг. – Хорошо, я приеду, – вздыхаю я. – Замечательно, – визжит Марш. – Жду тебя через пятнадцать минут, – кладёт трубку, заставляя меня раздражённо вздохнуть. Я уже собирался провести этот вечер с фильмом, упаковкой чипсов и банкой пива. Я и сам не рад тому, что в последнее время начал чаще пить алкоголь, причём дешёвый. Прошло уже пять месяцев, две недели и три дня с того момента, как входная дверь захлопнулась за Ричи в последний раз, а я всё ещё не могу привыкнуть к этой звенящей тишине и пустоте внутри. Множество раз я набирал его номер, но так и не решался позвонить и сказать, что я ошибся, что мы могли бы преодолеть всё вместе, что я – тупой идиот. Я мог бы многое ему сказать, но не осмелился нажать чёртову кнопку «вызов». Я не знаю, где он сейчас, кто с ним рядом, или же он один. Не знаю, как он выглядит. Хотелось бы взглянуть хоть глазком, из-за угла, просто увидеть, каким он стал, как он улыбается, как курит свои противные сигареты или недовольно поджимает губы. Я соскучился. И Балабол тоже. Он постоянно спит на подушке Ричи, которая, в принципе, уже им даже не пахнет. Но пёс знает и понимает, чья эта подушка, поэтому и вжимается в неё кожаным носиком. Я конкретно себя забросил. Оброс, забыл, что такое бритва и утюг. На учёбу почти перестал ходить, просто потому что потерял смысл. Это ещё одна причина, почему я не хочу ехать к Беверли. Если они увидят меня таким, то больше не дадут мне уединения, которым я наслаждаюсь уже пять месяцев с лишним. Перед тем, как выйти на улицу, пришлось немного поработать над своей внешностью: побриться, причесать непослушные кудри, которые огромным гнездом обвисли ниже ушей, выбрать одежду. Вряд ли бы они обрадовались, увидев меня в грязной футболке и спортивных штанах. Нервно выдыхаю пар, стоя у порога дома Марш. Чего я, собственно, переживаю? От того, что давно не видел друзей? Или от того, что меня с ними объединяет один и тот же человек, которого и вовсе здесь нет? – Я полагаю, ты не собираешься входить? – слышу за своей спиной, вздрагиваю и резко разворачиваюсь. Бен заметно похудел за это время. – Привет, – улыбаюсь я. – Я просто, – глубокий вдох, – задумался, – вру я. Конечно же, он не поверит мне. – Идём, все уже ждут, – он кладёт руку на моё плечо и возвышается надо мной. Он не только похудел, но ещё и вытянулся. Вау! Он без всякого звонка или стука в дверь просто ведёт меня внутрь. В лицо сразу же ударяет тёплый воздух и запах домашней еды. Боже, как же давно я не ел что-то не из Макдональдса! – О, наконец-то! – визжит Беверли, приближаясь ко мне. За ней плетутся Стэнли, Майк и Билл. И каждый из них желает обнять меня, пока не сломает мне рёбра. Рыжеволосая девушка, которая была для меня кем-то близким, а теперь будто незнакомка, бросается ко мне на шею, обхватив меня руками так, что дышать становится сложнее. – Эх, меня бы она так встречала, – мечтательно произносит Бен, а потом заливается смехом. – Заткнись, – шипит на него Бев, ухмыляясь. – Эдди, как ты добрался? – На такси, а что? – она попутно снимает с меня куртку и вешает её на крючок. – Ты где пропадал вообще? – вмешивается Стэнли. – Да, м-мы ск-к-кучали, – кивает Денбро. – Давайте все пройдём на кухню, и Эдди нам всё расскажет за ужином, хорошо? – предлагает Беверли, не понимая, что я, в общем-то, ничего рассказывать не желаю. – Ну, Эдди, как ты? Про тебя спрашивают в универе, – спокойным, успокаивающим тоном произносит Беверли. Парни сидят и без лишних слов пьют чай. – Я, в принципе, неплохо, – говорю я. Сам не знаю, правда ли это. – Я, наверное, заберу документы, – Бев сначала удивлённо вскидывает брови, а потом понимающе кивает. – А от Ричи никаких новостей? – аккуратно интересуется Майк. От одного только его имени сердце сжимается, пропуская удар. Мотаю головой, не в силах ответить. Беверли нежно касается моей руки и с пониманием и сочувствием заглядывает в глаза. – А вам он тоже не звонит? – проглотив противный сдавливающий глотку ком, спрашиваю я. – Нет, – вздыхает Беверли. – Я надеюсь, у него всё хорошо, – я киваю и опускаю глаза. – Но почему он не сказал тебе, куда уехал? – Стэнли сводит брови. Я пожимаю плечами. Как бы я ни переживал из-за всей этой ситуации, меня радует тот факт, что Ричи не выходит на связь и с ними тоже. Было бы неприятно, если бы он отдалился только от меня. Я полагаю, он просто решил оборвать все связи с нами и всеми людьми в этом городе, чтобы просто не возвращаться в прошлое. Он начал жить новой жизнью, без нас. И вероятно, ему хорошо, раз он решил, что мы ему не нужны. Но это всё равно очень больно понимать, что человек, которого ты любишь, не хочет тебя знать. – Может быть, мы сами ему позвоним? – предлагает Бен. Замечаю, как у Беверли загораются глаза. – Да, отлично, Бен! Ты думаешь, мы не пытались? Его номер заблокирован, – возмущается Билл без единого заикания. – Значит, сменил номер, – заключает Майк. – И что ты собираешься делать? – спрашивает меня Стэн. С чего он взял, что я буду что-то делать с этим? Почему я должен что-то делать? – Ничего. Это было его решение, так почему меня это должно волновать? – грубовато спрашиваю я. – А разве тебя это не волнует? – будто с вызовом спрашивает Урис, сложив руки на груди. – Эдди, мы, может быть, и глупые, но не слепые. Ты думаешь, мы тогда поверили вам? Думаешь, мы поверили, что Ричи встречался с Коннором? – еврей ухмыляется и отводит глаза. – Ты неплохо тогда подставил вас обоих, раскрасневшись, – я смутно помню тот вечер, но всё же припоминаю ту ситуацию. Он хочет сказать, что они всё поняли? – Мы хотели поговорить с вами на следующий день, но вы не приехали. А потом ты сообщаешь нам, что он уехал неизвестно куда. – А почему вы сразу нам не сказали? – встревает Билл. Я пожимаю плечами. – Из-за меня, – опускаю глаза на свои руки, ковыряя кутикулу. – Я боялся признаваться. Беверли касается моего плеча, а свободной рукой приподнимает моё лицо за подбородок и заглядывает в глаза. – Эдди, мы бы поняли и приняли тебя, – ласково говорит подруга, выдавив слабую улыбку. – К тому же, мы знали, что Ричи был влюблён в тебя долгое время. Мы были бы рады за вас. – Теперь я это понимаю. Но уже поздно что-то говорить или менять, – грустный смешок так и рвётся наружу. Я вернулся домой около часа назад. Первым делом накормил Балабола, затем выпил чашку кофе и вышел на балкон. Сижу тут уже минимум полчаса. На небольшом подоконнике всё ещё лежит почти полная пачка сигарет, которую он забыл. Пепельницу я тоже не чистил, отчего весь балкон провонял бычками. За всё время, что мы жили здесь, я очень редко позволял себе садиться в его кресло. Теперь я наслаждаюсь тем, что оно стало моим, и я могу сидеть здесь сколько захочу, так же, как он сидел здесь часами, курил и наблюдал за звёздами. Недолго думая, беру пачку в руки, несколько секунд рассматриваю и верчу в руках, только потом открываю и достаю сигарету. Я не сторонник курения, но я всё равно уже пробовал курить, когда моя мама умерла. Едкий дым попадает в глотку, противно обжигает, и я чувству, как начинаю задыхаться. Громко и долго кашляю, а как только привожу дыхание в норму, делаю новую затяжку, аккуратнее и медленнее. Никотин проникает в лёгкие, расслабляя тело и разум. Падаю на спинку кресла и вытягиваю ноги. Ричи не мог здесь сидеть, подобно мне – ноги слишком длинные. За окном воет ветер, проникающий в щели рам, от которого пробирает дрожь. Но я не обращаю на это внимания и снова и снова затягиваюсь вредными веществами. Телефон бренчит в кармане джинсов, и мне приходится очнуться от этого дурмана. Беверли Марш. 22:47 Как ты? Всё хорошо? Эдвард Каспбрак. 22:47 Да, уже дома. Собираюсь ложиться спать. А вы до сих пор у тебя? Я не хочу беспокоить их своими тараканами и жаловаться на то, что мне одиноко, грустно, и что я не хочу вот так вот существовать. Беверли отвечает почти сразу. Беверли Марш. 22:48 Ребята уехали сразу после тебя. Только что уехал Бен. Эдвард Каспбрак. 22:49 О чём говорили? Если она скажет, что обо мне, то я их убью. Они и так услышали от меня всё, что я мог им сказать. И незачем больше обсуждать эту тему. Беверли Марш. 22:49 Думали, что будем дарить Стэнли на день рождения. Чёрт. День рождения Стэна. Я совсем забыл. Интересно, а он пригласит меня? Сегодня он был явно настроен против меня. Конечно, они с Ричи были лучшими друзьями. Ну, не считая тех пяти лет дружбы со мной. Наверное, он меня не пригласит. Хотя, даже если и решится, то я, скорее всего, не пойду. Как-то не до веселья, а портить всем настроение своим убогим видом не хочется. Беверли Марш. 22:51 А ты что будешь дарить? Эдвард Каспбрак. 22:51 Я вряд ли там окажусь, Бев. Не думаю, что буду приглашён. Беверли Марш. 22:52 Что за бред, Эдди? Ты такой же друг Стэну, как мы все. Конечно же, он тебя пригласит! Так что, думай над подарком ;) Она права. Я в любом случае должен подготовить подарок. Если я всё же по каким-либо причинам не попаду на праздник, то хотя бы передам подарок через ребят. Эдвард Каспбрак. 22:54 Я даже не знаю, что он любит. Как выбирать подарок человеку, которого ты не так хорошо знаешь? Беверли Марш. 22:54 Думаю, нельзя знать кого-то слишком хорошо или слишком плохо. Мы сами долго ломали голову над выбором. Просто подари то, что считаешь нужным. Это же Стэнли, он будет рад даже паре носков :D Ухмыляюсь, глядя в телефон. Я и не заметил, как сигарета потухла между моих пальцев. Я успел выкурить ровно половину. Оно и к лучшему – не хочу отравлять свой организм. Возвращаюсь внутрь квартиры, так как продрог до костей. Укутываюсь в свой любимый плед и сажусь на диван, подобрав под себя ноги. Балабол сразу же прибегает и укладывается у меня на коленях. – Как думаешь, Балабол, он когда-нибудь вернётся? – шёпотом спрашиваю я. Пёс лишь резко выдыхает, будто хочет сказать «Ты такой глупый! Конечно же, нет! Он бросил нас». Эдвард Каспбрак. 23:01 Хорошо, я подумаю над этим. У меня ведь есть ещё неделя Беверли Марш. 23:01 Я могу помочь, если хочешь Эдвард Каспбрак. 23:01 Спасибо, Бев. Беверли Марш. 23:02 За что? Эдвард Каспбрак. 23:02 За всё. Ты прекрасный друг Беверли Марш. 23:02 Хах, спасибо, Эдди. Ты тоже хороший друг. Ну, а сейчас пойдём спать? Спокойной ночи, Эдди ♥ Эдвард Каспбрак. 23:02 Доброй ночи, Беверли ♥ Откладываю телефон в сторону и включаю телевизор. Спать совсем не хочется. Давно не смотрел свой любимый фильм, но боюсь, что как только включу его, снова буду думать о Ричи, ведь мы всегда смотрели его вдвоём. Он постоянно говорил, что ненавидит этот фильм, потому что мы смотрели его до дыр, но почему-то он всегда досматривал его до конца, когда я засыпал. Чёрт, я опять это делаю – вспоминаю наше общее прошлое, чтобы хоть как-то успокаивать себя, только вот от этого становится ещё хуже, когда возвращаешься в реальность, в которой его нет. Выключаю зомби-ящик, отшвыриваю пульт и, аккуратно убрав с колен собаку, иду в спальню. Мне стоило поискать новую квартиру, чтобы ничего не напоминало о нём. Здесь каждая вещь, каждый уголок, даже каждая пылинка навевает его образ. Я думал, что чем больше времени пройдёт, тем быстрее это всё забудется и станет легче, но с каждым днём становится только хуже. Я понимаю, что Беверли пытается вытащить меня из этой затяжной депрессии, хочет вытащить меня в свет, но я-то этого не хочу. Я вообще ничего не хочу. Перед тем, как уснуть, в мыслях снова по кусочкам строится до боли знакомый образ. Таким, каким я его запомнил: чёрные кудри почти до плеч, безумно-карие глаза, широкая счастливая улыбка, веснушки, которые можно заметить, если подойти ближе, и руки с тонкими пальцами и выступающими венами на запястьях. С самого утра Бев вытащила меня в торговый центр, чтобы поискать подарок для Уриса. Всё, что я знаю о нём – это то, что он еврей и любит изучать птиц. Беверли настаивает на том, чтобы я сильно не заморачивался, но я сам по себе слишком ответственный в подобных вещах. И если уж я берусь за что-то, то стараюсь выполнить всё по максимуму красиво. Мне на ум приходили такие варианты, как огромная мозаика с птицами, тёплый плед или сертификат в мужской отдел. Но это всё как будто для какого-то старика, а не для молодого парня. Мы прошли кучу отделов, так ничего и не выбрав. Вымотались, будто занимались спортом, и решили передохнуть и перекусить в местной забегаловке. – А ты что подаришь? – спрашиваю я, отпив молочный коктейль из своего стакана. – Мы с Беном купили ему картину по номерам. Он любит что-то кропотливое и мелкое. Говорит, что это развивает мелкую моторику рук. – Неплохо, – улыбаюсь я. – А что у вас с Беном? – Бев краснеет и не сдерживает улыбку. – Мы, вроде как вместе. – Вау! Поздравляю, – говорю я. Хоть кто-то счастлив в этом городе. – Спасибо. Честно, я сама не ожидала, что так выйдет. – Ну, кажется, я догадываюсь, почему так вышло, – хихикаю я. Беверли хмурится и слизывает с губ остатки молочного коктейля. – Ну, он неплохо выглядит. – Э-э, Эдди…мы начали встречаться ещё до того, как он подкачался, – ухмыляется она. – Я просто шучу, Бев. Я думал, что ты, скорее всего, сойдёшься со Стэном, – признаюсь я. Она удивлённо вскидывает брови. – Мы с ним отлично ладим, но ничего, кроме дружбы быть не может, – пожимает плечами и прижимается к соломинке, будто боится ляпнуть что-то лишнее. Что-то тут неладно. – А что у Стэнли с девушками? То есть, свободен ли он? Я мог бы подарить ему девушку по вызову, – прыскаю я. Беверли чуть не давится и широко раскрывает голубые глаза. – Эдвард Каспбрак! Это вообще ты говоришь? – смеётся девушка и ударяет меня в плечо. Когда мы успокаиваемся, она проводит рукой по моим волосам и странно улыбается. – Ты так зарос. Не хочешь постричься? Я знаю хороший салон здесь. Я и сам задумывался о стрижке, но апатия, которая меня сжирала изнутри, отвергала эту мысль. – Да, хочу. Надоели эти патлы, – говорю я, убрав волосы со лба. – Идём прямо сейчас? – Бев кивает с горящими глазами и вскакивает из-за столика. Берёт меня за руку и тянет за собой к эскалатору. Я уже несколько минут смотрю на своё отражение, но никак не могу себя узнать. Не знаю, почему решился на это, но мне нравится, хотя и непривычно видеть себя блондином. Девушка, которая работала с моими волосами, сделала мои кудри менее пышными, и мне это пиздец, как нравится! Беверли удивлённо таращится на меня, когда я выхожу из салона. Мгновенно подбегает ко мне и тянется рукой к волосам. – Твою мать! Ты что наделал? – голосит она, трогая мои волосы. – Не нравится? – она убирает руку и переводит взгляд на моё лицо. – Красиво, просто…зачем? – Захотелось перемен, – вздыхаю я. – Давно хотел попробовать блонд, просто боялся, – пожимаю плечами. – А это не слишком по-гейски – красить волосы? – спрашиваю я, ожидая лучшего ответа. – Нет, Эдди. Сейчас 2020 год, и это уже стало нормой, – улыбается Марш. Хорошо, я доволен её ответом. – Пока ты там отдыхал, я придумала, что ты подаришь Стэну. – И что же? Я всю неделю пытался привыкнуть к новому образу, но каждый раз, проходя мимо зеркала, вздрагивал. Иногда казалось, что теперь я чем-то похож на Коннора, но нет, это не желание быть на него похожим из-за мысли, что он нравился Ричи. Я, правда, всегда хотел быть блондином, но природа и гены решили всё за меня. Настал день Х – день рождения Стэнли. Я долго сомневался дарить ему то, что мы купили. Несколько раз хотел купить что-то другое, но Беверли настояла именно на этом подарке. Кто вообще дарит друзьям наборы для скрапбукинга? И что это, вообще, такое? Ещё больше я озабочен выбором одежды. Я не являюсь жертвой моды, но всегда стараюсь правильно подбирать наряды. Сейчас я думаю, что лучше: белая рубашка или вязаный чёрный свитер? Погода слишком паршивая, чтобы надевать рубашку, хоть я и собираюсь ехать на такси. Не хочу мёрзнуть, поэтому, всё-таки, предпочту свитер и джинсы. Оставив достаточное количество корма для Балабола и, накинув пальто, покидаю квартиру и выхожу на мороз. Такси уже приехало, поэтому как можно быстрее сажусь в машину и аккуратно сжимаю в руках подарочную коробочку с красной лентой. Стэн решил праздновать дома, выпроводив родителей к родственникам на всю ночь. Меня должна встретить Беверли у ворот, но я всё равно немного волнуюсь. Я всё же надеялся, что меня не пригласят, но Стэнли слишком порядочный, чтобы не сделать этого. Наконец, замечаю ярко-рыжую макушку издалека, а когда подъезжаем ближе, понимаю, что она вся окоченела в тоненьком платье. Отдаю деньки водителю и выскакиваю наружу, по пути снимая пальто и отдавая его подруге. – Ты спятила? На улице зима, а она в одном платье выскочила! – ругаюсь на Бев я, пока она лезет обниматься. – Не купил новый подарок? – спрашивает она, игнорируя мои крики. – Нет, – вздыхаю. – Идём быстрее в дом, у тебя уже губы посинели! О чём ты думала? Мы входим внутрь, и я сразу же чувствую всё сразу: запах алкоголя, еды и безумное тепло. Щёки тут же краснеют от духоты. Бев вешает моё пальто в шкаф и заставляет меня снять обувь. Мы проходим в гостиную, где стоит ужасный гул. Конечно же, ребята уже все здесь, один я опоздал. – Эдди? Вау! Какой ты…блондинистый, – удивлённо уставившись, говорит Майк. – Ого! Тебе так идёт! – улыбается Хэнском. – Спасибо, конечно, но где виновник торжества? – спрашиваю я, садясь рядом с Биллом. Бегло осматриваюсь. Здесь очень светло. Я же ожидал увидеть что-то жуткое, еврейское, а это самый обычный дом, только очень уж чистый. – Меня кто-то звал? – Стэн появляется, как я полагаю, из кухни, неся в руках разнос с шестью стаканами. Я не могу понять, что за напиток. Впервые такое вижу. – О, напитки! – возбуждается Билл, вскочив и подбежав к Урису. – А что это? – спрашивает Майк. – Это сливочное пиво, как в «Гарри Поттере», – деловито улыбается Стэн. Я всё равно не понимаю, о чём речь. Ни разу не смотрел этот фильм. Ребята оживлённо галдят, разбирая стаканы. – Эдди, ты чего? Бери, – говорит Беверли. Взгляд Стэна перемещается на меня и становится изумлённым. Я поднимаюсь и беру предпоследний стакан. – Ну, предлагаю выпить за этот день. За нашего Стэнли, будь он неладен. За то, что мы сегодня здесь, – говорит Беверли, приподняв стакан. – За Стэна! – поддерживает Бен. Сейчас мы должны выпить, но меня как-то пугает неизвестный напиток. Что там вообще намешано? Всё же делаю небольшой глоток – кажется, алкоголя нет. На вкус очень сладко и приторно. Мы садимся на пол у камина и по очереди вручаем Стэну подарки. Первым он распаковывает подарок Билла – наручные часы. Интересно. Майк подарил ему кучу канцелярии. Кажется, Стэнли, и правда, любит заниматься чем-то таким. Следующий подарок мой. Я чувствую волнение. – Ого! Блин, это же потрясающе! Кто до этого додумался? – улыбается Стэн, рассматривая незамысловатые вырезные трафареты и наклеечки. – Это подарок Эдди, – говорит Бев. – Не обманывай, это ты подсказала, – тихо говорю я. – Спасибо, ребят. Тут последний. От Бена и Беверли. Он большой, – усмехается Урис, разрывая блестящую упаковку. – Нет! Чёрт! Всё, теперь вы меня точно долго не увидите! – смеётся еврей, счастливо таращась на картину. Он всех нас обнимает, но нас прерывает звонок в дверь. – Э-э, Стэнли, ты ещё кого-то ждёшь? – спрашивает Бев, когда он подрывается и несётся к двери. – Ага, – лишь отвечает он, уже исчезнув за углом. – Привет! Проходите! – громко говорит он, приветствуя гостей. Мы все переглядываемся, не понимая, что происходит. И тут в гостиную входят они. Сердце пропускает удар, голова начинает кружиться, и я чувствую, как мне не хватает кислорода. – Эдди, ты в порядке? – глухо слышится голос Беверли. Пытаюсь прийти в себя и открыть глаза. Мутная плена исчезает, я несколько раз моргаю и отчётливо вижу перед собой Бев. – Я уснул что ли? – спрашиваю я, понимая, что нахожусь в горизонтальном положении. Всё же было нормально, мы праздновали день рождения Стэна. – Ты потерял сознание, милый, – она гладит меня по волосам. Мне душно. Я оглядываюсь по сторонам. Кажется, комната Стэнли. – Чёрт, я видел странный сон, – с трудом усмехаюсь, – как будто Ричи приехал сюда, представляешь? – Беверли опускает глаза. Слишком серьёзное у неё лицо. – Эдди, он, правда, приехал. Это был не сон. Ты упал, как только они вошли, – с сочувствием произносит она, продолжая гладить меня по голове. – Они? – переспрашиваю я. – Да, он приехал с Коннором, – её слова тяжёлой кувалдой бьют в самое сердце, отдаваясь импульсам по всему телу. – Ты нас всех очень напугал. Как себя чувствуешь? – Нормально, – отвечаю, пытаясь подняться. – Ты хочешь уехать или останешься? – спрашивает Марш, когда я свешиваю ноги с высокой кровати, не доставая до пола. – Чёрт, ты шутишь? Я пять месяцев хотел увидеть его, поговорить. Ты знала, что он приедет? – Нет, милый. – Подожди, а как с ним оказался Коннор? Они разве общались? – спрашиваю я, позабыв, что Беверли знает всё то же самое, что и я. – Чёрт, ты же не в курсе. Прости. Давай поскорее вернёмся ко всем, – я встаю на ноги и немного пошатываюсь. Голова всё ещё кружится. Мне нужно на воздух. – Я думаю, они теперь вместе, – тихо говорит Бев, вырывая у меня из-под ног землю. – Ты уверен, что хочешь вернуться? Может, ещё немного отдохнёшь? – я сажусь обратно на кровать и киваю. – Побыть с тобой? – Да, если не сложно, – прошу я. Не потому, что боюсь за себя, а лишь потому, что зная себя, я начну много думать о Ричи и Конноре, и не смогу это выдержать. Как только Беверли обнимает меня за плечи, в дверь кто-то тихо стучит. Марш спешит открыть дверь, оставляя меня тупо пялиться в пол. – Нет, он хочет побыть один, – шепчет Беверли. – Ему нужно время, он плохо себя чувствует, – пауза. – Мы придём через десять минут. Хорошо, через пять, – она закрывает дверь. Ей повезло, что я не хочу знать, кто там был, потому что и так догадываюсь. Она садится рядом и берёт меня за руку. – Это был Ричи, – шепчет она. – Я знаю, – выдыхаю я с улыбкой. – Хочешь с ним поговорить? Я могла бы его позвать. – Нет, я… я думаю, ещё не готов. – Слушай, Эдди. Я понимаю, что ты безумно любишь его, и ждал все эти почти полгода, но… ты ведь сам решил уйти от него. Ему было тяжело, очень. А Коннор…он помог ему, – от её слов слёзы сами просятся наружу. – Милый, ты должен это отпустить и идти дальше, – она крепче сжимает мою руку, а затем притягивает к своей груди и крепко обнимает. – Я понимаю, тебе больно. Жизнь – сука ебаная, которая выжимает из нас все соки, постоянно подбрасывает дерьмо под ноги, но мы должны быть сильными, слышишь? – я лишь всхлипываю, пока мои слёзы впитываются в её платье. Спустя минут пять я успокаиваюсь и отстраняюсь от Беверли. – Ты в порядке, милый? – спрашивает она. Я киваю. – Мне нужно в ванную, хочу умыться, – шепчу я. Она понимающе кивает и помогает мне подняться. Я быстро умываюсь холодной водой, смывая остатки слёз, и гляжу на своё отражение. Щёки покрылись красными пятнами, глаза опухли, губы искусаны. Плевать. Выхожу в коридор и слышу чей-то разговор из кухни: – Я хотел как лучше. Я думал, это будет крутой сюрприз, – кажется, это Стэн. Я встаю за углом и прислушиваюсь. – Как это, вообще, вышло? ¬– спрашивает Бев как можно тише. – Ричи позвонил утром, чтобы поздравить меня, и сказал, что может приехать. И я подумал, что если они увидятся, то вспомнят, как любят друг друга, и снова сойдутся. Бев, я клянусь, я не знал о Конноре, – раскаивается Урис. – Ладно, – вздыхает Марш, – Эдди, вроде бы, успокоился. Им всё равно предстоит поговорить, – я вздрагиваю от понимания этих слов. Я не хочу говорить с ним. Не сейчас, когда он здесь с Коннором. Не выдерживаю и захожу на кухню. Стэн замирает, глядя на меня. – Эдди, я… извини, что так вышло, – мямлит именинник. Вероятно, они оба поняли, что я всё слышал. – Он знал, что я буду здесь? – спрашиваю я, чувствуя дрожь по всему телу. – Нет, я не сказал ему. Хотел сделать сюрприз для вас обоих, – Стэн виновато опускает глаза. Беверли ему вторит. – Ясно, – вздыхаю я. – Я лучше поеду домой, – поджимаю губы. – Ты уверен? Разве не хочешь поговорить с Ричи? – спрашивает Бев. Отрицательно качаю головой, уже заказывая такси. – Я вернусь ко всем, – предупреждает Стэнли, покидая кухню. – Побудешь здесь со мной, пока я жду машину? – прошу я Беверли. Она кивает со слабой улыбкой, призывая меня сесть рядом лёгким кивком. – Что планируешь делать дальше? – Как ты и сказала: двигаться дальше, – пожимаю плечами. – Что ещё я могу сделать? – А ты не хочешь…ну, поговорить с ним? – Думаю, в этом случае, говорить должен он, а не я. Да, и что мне говорить ему? Я сам всё испортил, исправлять уже нечего. Не хочу мешать им с Коннором, – на телефон приходит уведомление от службы такси. – Мне пора. Я пойду. Спасибо за всё, Беверли. И скажи, пожалуйста, всем, что я себя плохо чувствую, – она кивает, а я встаю и выхожу из кухни. Проходя мимо одной из комнат, дверь которой оказывается открытой, краем глаза замечаю знакомые чёрные кудри. Сердце пропускает удар. Ричи припадает в объятия кудрявого блондина, отчего к горлу подкатывает очередной ком боли. Не могу и не хочу это видеть. Решительно направляюсь к выходу, хватаю пальто и выбегаю на улицу. Таксист встал далековато, придётся ещё и топать! Чёрт, он уже не заслужил пяти баллов. – Эдди! – слышу за спиной до боли знакомый голос. Не оборачиваюсь и ускоряюсь. Не хочу, не хочу, не хочу. По холодным щекам начинают течь горячие слёзы, обжигающие кожу. Глаза застилает прозрачная влажная пелена, размывая картинку. Вытираю глаза и почти бегу к машине. – Эдди, стой! – кричит Ричи уже где-то близко. Я уже открываю дверцу машины, как позади меня оказывается высокое тело. Он с силой захлопывает дверь перед моим носом, а я в отчаянии закрываю глаза. – Что тебе нужно? Просто пусти, и я уеду, – хнычу я, не желая поворачиваться к нему лицом. – Эдди, – шепчет он. – Нам надо поговорить. – Нам не о чем говорить, – твёрдо произношу я. – Не порти свои идеальные отношения, и вернись в дом, – он шумно выдыхает, резко хватает меня за плечи и разворачивает к себе. Изо всех сил прячу глаза, лишь бы не смотреть на него. – Ты всё не так понял, идиот! – слишком близко к моему лицу произносит Ричи. Ничего не отвечаю. Зачем? Не хочу выяснять отношения, как в тупом фильме про любовь на улице у такси. Он касается пальцами моего подбородка, вынуждая меня посмотреть на него. От одного его взгляда по телу проходит ток, а сердце стучит в глотке. Не успеваю даже моргнуть, как он припадает к моим губам. Такое приятное чувство долгожданного поцелуя, родных тёплых губ на своих губах, трепета в груди, от которого мурашки по телу, от которого ноги подкашиваются. Он отрывается от моих губ, целуя в щеку. – Как же я скучал по тебе, – шепчет у самого уха, вызывая ураган внутри. Снова молчу, давая выйти наружу всем эмоциям. Он отстраняется и, заглянув мне в лицо, вытирает подушечками пальцев мои слёзы. – Мне нужно ехать, – отвернув голову и убрав его руки от своего лица, говорю я. Он вздыхает. – Хорошо, садись в машину, – говорит спокойно, будто он только что не целовал меня, догнав у такси. Он делает шаг назад, давая спокойно сесть в машину. Тепло от кондиционера неприятно бьёт в лицо. – Извините за ожидание. Какого чёрта он уселся сзади?! – Этот молодой человек едет с Вами? – спрашивает водитель. Я мотаю головой, но Ричи вперёд меня даёт положительный ответ. Молчу. Просто не хочу ничего отвечать. Всю дорогу до моего подъезда едем в тишине. Лишь водитель изредка покашливает и косится на меня. Ещё бы, он ведь столько лишнего видел, а моё лицо до сих пор всё в красных пятнах. Расплачиваюсь и выхожу из машины. Знаю, что Ричи тащится за мной. Спокойно иду к входу. Он резко хватает меня за локоть, разворачивая к себе. – Нам надо поговорить, – твёрдо говорит он. Я слабо киваю. – Думаю, лучше войти, чем говорить на морозе, – хрипло произношу я. Его взгляд смягчается, и он кратко кивает, убирая руку. Конечно же, Балабол сразу же бросается на Ричи, как только мы входим в квартиру. Этот пёс любит Ричи больше, чем меня, это ежу понятно. – Твою мать! Как же ты вымахал, приятель! – восхищается Ричи, упав на колени и гладя собаку. Не могу сдержать ухмылку. В голове воспроизводится воспоминание, как летом точно также приходил и удивлялся, как вырос Балабол, я. – Ты хочешь какао? – предлагаю я, уже повесив пальто и сняв обувь. Ричи кивает, поджав губы, и снова обращает всё своё внимание на Балабола. Я иду на кухню и ставлю чайник на разогрев. Лицо горит, и я уже не понимаю от чего. Мне не стоило впускать его в квартиру, не стоит и говорить с ним. Я должен объяснить ему, что нам обоим нужно двигаться дальше. А что, если он собирается сказать мне то же самое? «Он же поцеловал тебя. А после этого станет отшивать? Как-то нелогично, не находишь?». Пока разливаю какао по кружкам, Ричи появляется на кухне, засунув руки в карманы джинсов – волнуется. – Давай выйдем на балкон, – предлагаю я. Он кивает, берёт кружку и идёт за мной. Я смело сажусь в его кресло, ставлю кружку на небольшой столик в углу и хватаюсь за пачку сигарет. – Ты начал курить? – хмурится, присев на гору подушек, от которых я не смог избавиться и вывалил в кучу на балконе. – Просто иногда хочется, – пожимаю плечами, поджигая кончик. Ричи вторит мне, доставая точно такую же пачку из кармана. Вкусы на сигареты не поменял, значит? – Ты хотел поговорить. Я тебя слушаю, – выдохнув едкий дым, говорю я, внимательно глядя, как тот щурится от дыма. Опускает глаза и трясущейся рукой стряхивает пепел. – Мы с Коннором не встречаемся, – выдохнув, говорит Тозиер. Моё внутреннее эго ликует только лишь от этих слов. Боже, какая же я тряпка. Но я ожидал точно не этих слов. Мне интересно лишь то, что будет дальше между нами. – Ты думаешь, для меня это важно? – фыркаю я. – Я это знаю, Эдди. Не дури ни себе, ни мне мозг, – закатывает глаза, вызывая улыбку. – Когда я ушёл из этой квартиры, он был единственным, кто оказался рядом. Он поддерживал меня, помогал, и мы стали друзьями, – он делает паузу, затягиваясь и выдыхая дым. – За всё это время мы где только ни были. Мы видели множество городов. У нас даже появилась традиция: в каждом новом городе бухать, – усмехается, а я как олень в лучах прожектора любуюсь его улыбкой. – Конечно, я всего толком не помню, но Коннор проклинает меня за то, что каждый раз, будучи пьяным в стельку, я вспоминал тебя, – Ричи переводит взгляд на меня, отчего у меня спирает дыхание. Быстро отвожу взгляд в сторону и делаю затяжку. – Вроде бы всё было хорошо, я много путешествовал, как и хотел, но понимал, что чего-то или кого-то не хватает, – его рука медленно тянется к моей. Мне стоит убрать свою руку, не подпускать так близко, но я уже проебался, позволив ему войти в квартиру. Он кладёт свою руку поверх моей заледеневшей ладони, призывая таким жестом взглянуть на него. – Эдди, я так скучал по тебе, – шепчет он, – а сегодня в доме Стэнли я просто… Боже, у меня столько эмоций было, когда я увидел тебя! Я столько раз представлял нашу встречу, думал, что буду говорить, а ты грохнулся в обморок, – ухмыляется, по-доброму, ласково, отчего сердце просто трепещет. – Стэнли – зараза, не сказал, что ты там будешь. Тебе тоже не сказал обо мне? – мотаю головой, а Тозиер снова улыбается. – Ты же не думаешь, что вернувшись, спустя почти полгода, и рассказав, как ты скучал по мне, я просто возьму и впущу тебя в свою жизнь? – спокойно спрашиваю я. Ричи опускает глаза. – Нет, Эдди, я так не думаю. И я прекрасно услышал тебя тогда. Я сделал так, как ты хотел. Полагаю, сейчас ты недоволен, что я вернулся. Значит, мне стоит снова уехать, – он вздыхает, убирает свою тёплую ладонь, поднимается и уходит, потушив почти целую сигарету. Я не должен останавливать его, не должен! Но если я этого не сделаю, то навсегда потеряю его, и он больше не вернётся. «Твою мать, Эдди! Ты же любишь его! Наплюй на всё! Неужели, ты не хочешь быть счастливым? Ты же понимаешь, что можешь быть счастлив только с ним! Очнись и останови его! Не дай случиться самой роковой ошибке!». Выбегаю с балкона и несусь к прихожей. Ричи уже надевает свою куртку и, заметив запыхавшегося меня, удивлённо вскидывает брови. Ничего не говоря, бросаюсь к нему и целую. Видимо, от неожиданности, он теряет равновесие, и мы оба падаем, да так, что я оказываюсь сверху. Сбившееся дыхание, горячие слёзы, сердце, пытающееся покинуть грудную клетку – всё это происходит со мной. Я отрываюсь от его губ и припадаю к груди головой, вдыхая родной запах. Его рука зарывается в мои волосы, массируя кожу головы. – Я всё ещё люблю тебя, сукин сын, – шепчу я и слышу его смешок. – Мне нравится твой новый цвет волос, – отвечает он, вызывая внутри меня непонимание. Что он несёт? Какие волосы, блять? Я ему в любви признался, а он про волосы пиздит! – Но ты должен знать, что я люблю тебя любым, – я поднимаю на него глаза. Слабо улыбается, так нежно смотрит на меня, а щёки до безумия красные. – Обещай, что больше никуда не уйдёшь, – шёпотом прошу я, отчаянно вцепившись в воротник его куртки. Он смеётся. – Обещаю, – шепчет Ричи, прикасаясь ладонью к моей мокрой от слёз щеке.