созвездие ориона

утро наступило слишком рано. ㅤㅤㅤутром хёнджина уже не было рядом. феликс проснулся один, хотя точно помнил, что засыпал, обнимая _его_. хотел искренне верить, что хёнджин пошел собираться, — сходить в душ, привести себя в порядок, сложить ценные вещи и сдать их в камеру хранения, чтобы ничего не случилось за время поездки, — но в голове крутились мысли о том, что все не так. что он ушел _совсем_. он _бросил_ его. бросил одного — бросил, пообещав не бросать, бросил, став на эту ночь всей вселенной и всеми ее без исключения звездами для него, — сверхновая взорвалась, и теперь там снова зияла черная дыра. ㅤㅤㅤфеликс проснулся один, понимая, что все _закончилось_, — но он почему-то все еще велся на все эти игры хёнджина, велся на тупые разводки и как будто заставлял себя поверить в то, что все _хорошо_. сейчас он придет на общий сбор — и он придет тоже. и они будут вместе. точно будут. он просто собирается. феликс проснулся один и должен был, кажется, понять окончательно, что влюбился в гребанного эгоиста, который явно больше него любит свободу от тренировок космонавтов, — но до сих пор не мог. он _хотел_ любить. хотел любить хорошего человека, кожа которого пахнет шампанским с ароматом лесных ягод, — человека, который любит его так же сильно, который на все готов ради него, — потому что феликс действительно готов был на все, что угодно. ㅤㅤㅤи он глупо верил, надеясь встать в шеренгу рядом с хван хёнджином через несколько минут, — и только эта мысль, наверное, не дала ему сбежать, а заставила прийти на общий сбор. пути назад оттуда уже не было. вот в чем заключался жестокий план хван хёнджина. ㅤㅤㅤего, кстати, там не оказалось. не оказалось ни хёнджина, ни ориона антареса — никого из них, ни души. феликс почувствовал себя жалким — хуже, чем когда-либо. он думал, что его предали, он хотел упасть на колени и плакать — оттого, что его бросил человек, в которого он так бесповоротно влюбился, и что с любовью сейчас _ничего_ не сделаешь, оттого, что страшно пиздецки этот тест по выживанию проходить. вокруг было еще семь человек — они, наверное, готовы были поддержать, если бы эта поддержка понадобилась, — но феликсу не нужна была ничья, кроме хёнджина. нужны были его объятия, его прикосновения, его поцелуи — его все, его _он_, — и только тогда, возможно, феликс бы прошел испытание. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤсейчас он обречен, кажется. ему все еще глупо, по-идиотски верилось, что через секунду хёнджин выйдет из-за деревьев — скажет, что немного опоздал, собираясь, извинится и встанет в шеренгу со всеми, — но секунды шли, а никакого хёнджина не появлялось, и с каждой такой секундой огонь в глазах феликса тух все сильнее. он _не придет_. ㅤㅤㅤникогда. их вели к самолету, а его ноги не держали, хотелось сбежать, а сил не было — какой-то замкнутый круг. он не хотел туда идти, не хотел лететь никуда — ни в пустыню, ни в вечную мерзлоту, — не хотел выживать и себя на прочность проверять, и в космос никакой _тоже_ не хотел. его космос как будто бы погиб с исчезновением хван хёнджина — и если это правда так, если он сбежал навсегда, если их дороги больше никогда не пересекутся — то все звезды для феликса погасли. он ненавидел это чувство. ненавидел гребанного _ориона_ за то, что тот — такая эгоистичная и лицемерная мразь, хотел много раз ударить его по лицу, разбить губу, нос, скулу! — чтобы знал, как манипулировать чувствами других людей; ненавидел себя за то, что повелся, что так утонул в его глазах, что не заметил _правду_, таящуюся там, — а еще за то, что переставал постепенно мечтать о том, о чем мечтал всю жизнь. должно было быть наоборот — ведь хван хёнджин так уговаривал его _не сдаваться_, он ведь _хочет_, блять, в космос, — но вместо мотивированности феликс ощущал неизмеримую пустоту. возможно, так на самом деле ощущается невесомость в открытом космосе. ㅤㅤㅤа еще голова кружится от рыданий. он плакал, пока они летели в самолете, и другие косо на него смотрели — как будто не могли понять, что _этот_ тут забыл. одна девушка попыталась его неловко обнять, но он тут же отстранился, сползая по стене на пол. а все — гребанный хёнджин. ㅤㅤㅤфеликс бы хотел в космос, если бы не он. точно, точно хотел бы!.. значит, сейчас должен захотеть еще сильнее, чем раньше — назло ему. феликс не помнил, в какой момент рыдания остановились, а он снова почувствовал, что должен быть сильным, — но он посмеет предположить, что в тот самый момент, когда, спустя три или четыре часа, им объявили, что они готовятся к посадке. он понял тогда: космос важнее таких эгоистов, как хёнджин, — и ради него _правда_ можно вытерпеть и три недели выживания, и все, что будет после них. вытерпеть боль на центрифуге, одиночество в сурдокамере, вытерпеть скудное питание и десятки медицинских осмотров — вытерпеть все. ㅤㅤㅤон не позволит аресу сломать его жизнь. не позволит лишить главной, самой главной мечты. чтобы полететь в космос _сейчас_, надо стать лучшим в своем потоке подготовки — и феликс принял решение, что он _точно_ станет. и вытер слезы. ㅤㅤㅤи сделал шаг из самолета. следующие недели им предстояло провести в амазонских джунглях — не только отвратительно жарких и влажных — настолько, что хотелось снять этот плотный комбинезон и ходить _совсем_ без него, — но и дохера опасных. феликс боялся. слишком сильно. ㅤㅤㅤно он все еще был лучшим. потому что, кажется, мечта — сильнее страха. а еще это помогало освободиться от мыслей о хван хёнджине и том, чем же этот ублюдок занимается сейчас, пока он пробирается сквозь густые лианы, всеми силами стараясь избежать встречи с гребанными ядовитыми змеями. феликс был сильным днями и плакал ночами — так похоже на будущего космонавта, но все еще слишком молодого. он выкладывался на полную днем, он делал все, чтобы его заметили, чтобы сказали, что _он_ лучший, — а потом, лежа под открытым небом, глядя на звезды, которые именно здесь почему-то так до боли хорошо видны — как будто их этим замотивировать хотели, — он не мог остановить ручейки слез, стекающие по щекам. ㅤㅤㅤон хотел домой. хотел жить без вечных испытаний, без проверок на устойчивость, без стрессов, без _боли_. он хотел, чтобы жизнь была легкой, чтобы ей можно было _наслаждаться_, — хотел позвонить маме и попросить забрать его, хотел позвонить хёнджину и сказать, как его ненавидит, ненавидит, ненавидит!.. дни в гребанных джунглях казались бесконечно долгими, и он уже потерял надежду разобраться во всех своих зачеркнутых палочках, нарисованных чем попало на чем попало, — он просто ждал. ждал, пока за ними приедут, пока заберут отсюда, чтобы все наконец-то наладилось. чтобы больше не плакать. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤчтобы стать космонавтом. а хёнджину тоже было плохо — хёнджин готовился отправиться в джунгли сразу после того, как оттуда вернется феликс. его отец, не увидев его на общем сборе, буквально вышел из себя — опять этот неблагодарный сын его подводит! — и гнев не испарился до того самого момента, когда он нашел хёнджина на пороге родительского дома печально сидящим на ступеньках, грустно опустившим голову и _слишком_ извиняющимся. ㅤㅤㅤ— ты что, блять, наделал?! почему ты не пришел?! почему ты не пришел на общий сбор, я тебя спрашиваю?! ㅤㅤㅤ— отец, я... — у хёнджина точно были какие-то проблемы: будучи холодным и гордым рядом со всеми остальными, перед родителями он становился каким-то дрожащим, запуганным котенком, — я не хочу в космос, ты же знаешь, я... ㅤㅤㅤ— я не хочу этого слышать! — отец резко схватил его за воротник футболки и поднял на ноги, притягивая к себе, — ты ничего не умеешь, ты — ничто без нас, ты понимаешь это?! понимаешь?! тебе дают все возможности, орион антарес хван, и все, что тебе нужно делать, — брать эти возможности! а ты не делаешь даже этого! ㅤㅤㅤ— мне не нужны эти возможности, мне... — по лицу хёнджина непроизвольно потекли слезы — и через пару секунд его щека загорелась огнем от сильного удара. больно. ㅤㅤㅤ— хватит реветь, как девчонка. ты космонавт, держи себя в руках. ㅤㅤㅤ— м-можно м-мне?.. ㅤㅤㅤ— зайдешь домой только тогда, когда успокоишься. не хочу видеть, что мой сын — такой нытик. он просидел на крыльце еще около часа: предательские слезы никак не хотели останавливаться, а снова постучать с ними в дверь он просто не имел никакого морального права. он плакал потому, что его жизнь ему не принадлежит, что ему все равно _придется_ становится космонавтом, хочет он того или нет, придется проходить все испытания, придется терпеть эту боль, которой так боялся феликс — _даже_ феликс, тот самый, который днями и ночами грезил о космосе и виде земли с борта международной космической станции; плакал потому, что этого самого феликса оставил одного, — и вместо того, чтобы выдерживать это все _вместе_, им придется выживать по-отдельности. ㅤㅤㅤсразу видно: в его семье эгоизм передается по наследству. он вошел в дом и не услышал ничего нового: обвинения в том, что он слабый, безвольный и неблагодарный, в том, что он должен не рыдать, а использовать все те широчайшие возможности, которые помешанные на космосе родители благородно ему предоставляют, — не обошлось даже без претензий по поводу того, почему он стыдится своего _нормального_ имени и всегда исправляет его на 'ареса'. ему предъявляли, его обвиняли — он чудом сдержался, чтобы не заплакать снова. ㅤㅤㅤон чувствовал себя жалким. он чувствовал, что все в его жизни — объективно — пошло по пизде. ㅤㅤㅤ— ... если я вернусь — можете кое-что сделать для меня? — его голос дрожал и был тихим-тихим — действительно _котенок_. ㅤㅤㅤ— ты не должен ставить условия. то, что ты возвращаешься после такого — _услуга_ для тебя. ㅤㅤㅤ— пожалуйста?.. пожалуйста, только одну вещь, отец, пожалуйста... ㅤㅤㅤ— что? ㅤㅤㅤ— феликс ли, он член отряда, он сейчас должен проходить тест на выживание, он... ты... вы можете давать ему не слишком тяжелые испытания?.. я хочу, чтобы он попал в космос. ㅤㅤㅤ— что за бред ты несешь, орион антарес? зачем тебе, чтобы мы помогали какому-то феликсу ли? ㅤㅤㅤ— он мой... мой... друг. да, друг — тот самый друг, которого ты оставил, которого ты бросил, хотя _обещал_ остаться, — тот самый друг, которого ты, блять, искренне любил. любил больше, чем когда-либо кого-либо, любил так глубоко, что хотел ему только _самого лучшего_, — но себя любил больше, но _страх_ оказался сильнее, а нежелание попасть в космос отбило желание помочь это сделать кому-то другому, кому-то очень дорогому и важному для тебя. ты доказал всю свою эгоистичность, доказал, что тебе нет доверия, — и теперь обречен на одиночество. ㅤㅤㅤтебя теперь никто не полюбит, и особенно — такой прекрасный человек, как феликс. а знаешь, как-то и неудивительно, что ты его потерял, раз даже кроссы на пляже не смог не посеять. через три недели он оказался в жаркой пустыне — и он не стремился стать лучшим: он как будто просто хотел лечь и умереть. каждое испытание, которое встречалось ему на пути, он проходил с мыслью о том, как же _феликсу_ было тяжело, — о том, что он мог, мог, блять, мог ему помочь! — но решил этого не делать. он думал о том, как феликс справился, хотел увидеться с ним, обнять крепко и очень-очень извиниться — но знал, что не заслуживает этого, не заслуживает _его_. потому что феликс слишком хороший, а он, хёнджин, — до жути отвратительный, хуевый человек, который заслуживает только страданий. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤодиноких страданий. и в жаркой пустыне, спасаясь от песчаной бури и мучаясь в попытках найти воду, он думал только об одном: это ему за то, что он бросил феликса. он _заслужил_. а феликс, лежа на кровати в комнате после тяжелого тренировочного дня, не зная, чем себя занять — телефона же нет, забрали до самого окончания подготовки, — выключил свет и смотрел сквозь маленькое окошко на звезды. еще немного, еще пара недель — и он сделает то, о чем так давно мечтал. ㅤㅤㅤ_официально_ станет космонавтом. ㅤㅤㅤ— феликс?.. ㅤㅤㅤ— что? — он подскочил с кровати и кинул раздраженный взгляд на дверь: меньше всего сейчас хотелось бы видеть _его_, — ты что, блять, здесь делаешь? ты же сбежал. ㅤㅤㅤ— феликс, прости меня, пожалуйста, я... ㅤㅤㅤ— нет. ㅤㅤㅤ— феликс, пожалуйста, мне очень, очень стыдно, я тебя... тебя... ㅤㅤㅤ— не любишь, нахуй. и я тоже тебя не люблю, слышишь?! ненавижу тебя, хван арес. свали отсюда. сейчас. ㅤㅤㅤ— пожалуйста, пожалуйста, я тебя прошу, прошу, про... ㅤㅤㅤ— нет. уходи. уходи нахуй. я больше не хочу тебя видеть, орион антарес. никогда. тогда хёнджин ушел — а потом, спустя две недели, феликсу сказали, что он _лучший_. он полетит. старт должен был состояться через два месяца — и феликс ли был самым счастливым человеком на планете. ㅤㅤㅤон поехал домой, в корею, светясь сильнее, чем солнце — он и был солнцем сам, его веснушки от радости, кажется, еще сильнее выступили, — он гулял со своими друзьями детства по любимым местам детства, вспоминал, как мечтал, — и плакал. плакал, улыбаясь, каждый раз, когда его поздравляли, когда говорили, что он _молодец_, что он справился, — он плакал потому, что не мог поверить. космос был так близко. и уже почему-то был не страшен взлет — уже казалось, что не так уж это и больно, не так уж и долго, — казалось, что это определенно _стоило того_. исполнение мечты — самой главной мечты и самой-самой детской в истории человечества. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ'когда я вырасту, я хочу стать космонавтом!' он был уже готов, когда ему сказали, что все отменяется. не совсем — а для него. он _не_ летит. не сейчас. вместо него — орион антарес хван. только что закончил подготовку. оказался чрезвычайно способным молодым человеком. _заменит его в экипаже_. ㅤㅤㅤфеликс сильнее, чем полететь в космос, хотел только убить его. ㅤㅤㅤ— ты, блять, что делаешь?! — он влетел в комнату хёнджина без стука, практически сразу бросаясь на него с кулаками, — ты какого хуя летишь вместо меня?! я тебя убью нахуй, хван хёнджин, убью!.. ты... ㅤㅤㅤ— успокойся. ㅤㅤㅤ— я не хочу успокаиваться! я, блять, всю жизнь пахал ради этого полета в космос, мечтал об этом дохуя сильно — и ты знаешь это, а теперь ты берешь и... я тебя ненавижу, я тебя!.. — феликс занес руку, чтобы ударить его сильно-сильно, — но хёнджин перехватил ее и остановил. ㅤㅤㅤ— успокойся. тебя выгонят за драку. успокоишься — полетишь в следующий раз. ㅤㅤㅤ— я, блять, не хочу в следующий раз, я должен лететь сейчас! ты должен уйти, ты должен... ㅤㅤㅤ— а я как будто, нахуй, хочу этого! как будто ты не знаешь, что меня заставляют это делать! мои родители не остановятся, пока я в космосе не окажусь, поэтому, блять, смирись с этим и жди следующего полета. ты полетишь. ㅤㅤㅤ— я тебя ненавижу. ㅤㅤㅤ— ... я сказал им, что хочу к тебе, — голос хёнджина вновь задрожал, — я не знал, что меня поставят _вместо_ тебя. ㅤㅤㅤ— ты знал, что в экипаже четыре человека. ты знал, что заменят кого-то, — почему не подумал, что _меня_? ㅤㅤㅤ— ... я бы сказал, что люблю тебя, но ты не поверишь. ㅤㅤㅤ— ... ты тоже. феликс знал, что это было бесполезно, — думал, что лучше смириться и правда _ждать_, — но его съедало изнутри это чувство отвратительной несправедливости, чувство того, что он готов лучше, лучше, лучше, что он хочет больше! — а летит хёнджин — просто потому, что его родители — те, кто надо. и вместо того, чтобы смириться, чтобы ждать, как говорил хёнджин, — он обивал порог кабинета руководства, надеясь _хоть что-то_ исправить. ㅤㅤㅤ— пожалуйста, поставьте меня, — феликс тогда чудом не заплакал, стоя в кабинете, — я... я хочу лететь. ㅤㅤㅤ— простите, но мы не можем. полетите в следующий раз, с другим экипажем. ㅤㅤㅤ— но я готов сейчас, — можно было буквально почувствовать, как разбито его влюбленное сердце — влюбленное в космос, влюбленное в [хёнджина]. ㅤㅤㅤ— готовы. но вы не можете лететь с этим экипажем. ㅤㅤㅤ— пообещайте, что я полечу. в следующий раз. в самый ближайший раз. ㅤㅤㅤ— обещаем, феликс. вы _полетите_. спустя три недели он со слезами на глазах смотрел, как взлетает ракета — _его_ ракета. он думал о том, как ненавидит хёнджина, и о том, как хочет, чтобы в космосе с ним все было _хорошо_, чтобы не случилось ничего непредвиденного, чтобы он был жив и здоров. он злился на него за то, что он занял его место, и вспоминал его блондинистые пряди сожженных краской волос и запах шампанского с ароматом лесных ягод. он помнил мягкость его поцелуя, помнил прогулку по пляжу босиком, помнил, как показывал ему созвездие ориона, — и завидовал, что теперь хёнджин может увидеть ориона из неба. хёнджин — не он. и он плакал, и его веснушки растворились в горячих слезах, когда он думал о том, что его орион — там, высоко, — а он не рядом. ㅤㅤㅤего орион разбил, растоптал его, и сейчас стоит просто ненавидеть его, а лучше — вообще _не вспоминать_ о нем, быть свободным и полететь в космос месяца через четыре, — но он думал, вспоминал и, кажется, любил. да, орион доводит его до слез, ломает, предает, — но это все еще _его_ орион. ничей больше. ㅤㅤㅤи теперь, когда он смотрит на небо по ночам, на него смотрит не один орион, а целых двое. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ* * * fucking constellation, 3:47 AM 'удачи завтра' 'хорошего первого полета'