Теплый желтый свет

–Я знаю, что ты в сознании, Скайуокер, — сказал Винду, подойдя к своей кровати и разжимая хватку. Энакин с испуганным воплем рухнул на простыню и тут же сгруппировался, попытавшись забиться в угол как можно дальше от мужчины. –На всякий случай уточню: я не отдал тебя Кеноби потому что против нездоровых отношений и принуждения, а не потому, что живу и вижу, как бы тебя обесчестить, — вздохнул тот несколько раздраженно, отходя в сторону и садясь на стул около окна, –И я не планирую тебя насиловать. Мне, знаешь ли, плевать на правила, которые установил Мол. Я и пришел только для того, чтобы убедиться в своих выводах. Если Мол не прикроет эту лавочку сам, это сделаю я, — продолжил Мейс, вновь вставая и подходя к кровати, аккуратно садясь на ее край, –Видишь ли, я считаю, что каждый должен сам выбирать свою судьбу. Что хорошего в принуждении? Я видел, что происходило там, это неправильно, — мягко сказал он, по-отечески приобнимая хмурого Энакина. –Тогда отпустите меня, раз все равно я вам не нужен, — мрачно предложил он. Настроение Скайгая упало до уровня «отвратительно» не только потому, что алкоголь окончательно покинул его организм. Хуже другое: он начал анализировать сегодняшний вечер. Слова Мейса тоже радости не добавляли. –Нет. Пока поживешь у меня, — отрезал Винду решительно, –Я крайне недоволен проведением Оби-Вана и меня беспокоит происходящее между вами и Фисто. Не говоря уж о том, что привязанности — худшее, что может случиться. Энакин вздрогнул и скинул с себя руку мужчины, после чего и вовсе вскочил. –Эта фраза…да что она вообще значит?! — нервно спросил он. У него перед глазами стояло недавнее злосчастное утро и Бен, который делал все, чтобы не смотреть ему в глаза. –Она значит, что отношения, которые строятся на одержимости друг другом — очень опасны, — попытался объяснить Мейс, пристально глядя на Энакина, –Потому что привязанность ведет к одержимости, одержимость ведет к созависимости, созависимость ведет к ненависти. Скайуокер качнулся, когда голова внезапно закружилась. Значит ли это, что Оби-Ван любит его? –Одержимость это просто желание? — уточнил Скайуокер, кусая губы, которые и без того уже покрылись мелкими ранками. У парня выдалась не самая простая неделька, –Или он любит меня? — тихо уточнил он, опираясь на локоть подскочившего Мейса. –Это значит, что он испытывает к тебе не только страсть, но и что-то еще, — поправил Энакина мужчина, усаживая его на стул, –Тебе нужно поесть и выспаться. Побудешь у меня пару дней, разберёшься с мыслями. Заодно Кеноби подумает головой, а не чем там он привык это делать, — проворчал Винду, доставая хлеб и сыр. Он искоса посмотрел на парня, устроившегося в его кровати. Было в нем что-то привлекательное, без сомнения, но сейчас он выглядел не лучшим образом. Бледный, с блестящими глазами, на ухоженных руках появились заусенцы, которые он успешно разодрал до крови. «Каким образом Бен за пару дней довел его до такого?» — рассерженно подумал мужчина, мысленно проклиная Кеноби. Он даже подумать не мог, что Оби-Ван способен на такое! Он слышал слухи про его отношения с Фисто, но считал это домыслами. Ведь Кеноби всегда был таким вежливым, ответственным, таким…идеальным. –Он говорил мне это. Про привязанности, — сказал Энакин, глядя в никуда. –Я понял, — кивнул мужчина, нарезая ингредиенты для бутербродов, -Рад, что он еще хоть что-то осознает, однако моего решения это не отменяет. Видишь ли, я отчасти понимаю, что с ним сейчас происходит. Мне знакома и эта страсть, и желание обладать, и ревность. Мне повезло найти другой выход для этой энергии. Организация, физические упражнения, медитация. Обуздать себя сложно, но это лучше, чем в порывах гнева терять себя. «Но раз Кеноби нашел в себе силы бросить его после первой ночи, мог бы и сегодня сдержаться, а не орать на меня — подумал Мейс, скрипнув зубами, — Что вообще с ним творится? Ведет себя как…» Пока Винду молчал, задумавшись, Энакин попробовал представить его на месте Бена и неосознанно сжался в комок на кровати, подтянув колени к подбородку. Разгневанного Винду представить не удалось, зато объятия Кеноби всплыли в памяти мгновенно. Теплые, долгие, затягивающие. Их не хотелось разрывать, хотелось вечно стоять и прижиматься к теплому телу. —Я запутался, Мейс, — глухо сказал Скайуокер, наплевав на статус собеседника. Проявлять уважение не было никакого желания, ровно как и сил, -Как будто сердце и разум разделились. Я люблю его, но ненавижу и не понимаю зачем он так поступает, что чувствует. Он…черт, ночь с ним была лучшим событием в моей жизни, я же чувствовал, видел, что он любит, что это не просто секс! —Энакин, я выслушаю тебя только после того, как ты съешь это, — твердо заявил Мейс, который учуял нотки истерики в голосе парня и решивший не дать ему расковырять рану и проплакаться. Не сейчас. —Почему я вообще вам это рассказываю? — спохватился Скайуокер, на автомате в два укуса прикончив первый бутерброд. Желудок заработал, а вместе с ним включился и мозг. —Потому что я слушаю, — пожал плечами Винду. Он всегда подозревал, что мог бы стать отличным психологом.

***

Энакин ворочался и не мог уснуть уже второй час, хотя в комнате Мейса было спокойно. Тот даже уступил ему свою кровать, сказав, что ему все равно полезнее спать на твердом. Часы мирно тикали, за окном шуршали листья, а Энакина мучила непонятная жажда. Он был возбужден и это пугало. Перед глазами мелькали образы прошедшего вечера и тело невыносимо горело, требуя прикосновений. «Я больной», — подумал Энакин, закрыв лицо руками. Его тревожили собственные желания, разум орал, что решение, которое принял Скайуокер, максимально ужасное, но парень все равно осторожно сел на кровати и посмотрел на спокойное лицо спящего мужчины. Вот кому он завидовал! Никаких терзаний, все понятно и просто, тело не бунтует против разума и железной дисциплины, решения твердые и справедливые, а он… А он сейчас уйдет. Услышав тихие шаги и легкий стук двери, Винду подумал и все же открыл глаза. Посмотрев на опустевшую кровать, он почувствовал досаду. —Сила, я пытался. Помоги хоть ты им, —прошептал он, тяжело вздыхая и снова закрывая глаза. Очевидно, происходящее между этими тремя было не в его компетенции.

***

—Что, не взяли тебя третьим? — вместо приветствия спросил Кит, даже не оборачиваясь на скрип двери. Он заканчивал перебинтовывать костяшки. Не потому, что ударился, а потому что знал: его пришли бить. Такое очень сложно не чувствовать. Правда, в случае с Кеноби это могло означать еще и особенно яростный секс, но явно не сейчас. В конце концов, не зря же Фисто весь день выводил его из себя? —И прежде чем ты начнешь, позволь задать тебе вопрос, — продолжил звукарь, заканчивая с подготовкой и разворачиваясь лицом к гостю. Оби-Ван приподнял одну бровь, но занесенную было руку опустил, выражая согласие. Он никогда не умел нападать первым. Ровно как и драться. Переговорщик. —Ты хочешь меня избить за то, что я люблю тебя или за то, что я хотел трахнуть Энакина? Хотя, вряд ли второе, вы же даже не пара. Прости, совсем забыл, что ты ни к кому не привязываешься. Фисто не удивился, когда вместо ожидаемого удара получил всего лишь пощечину. Он прекрасно знал, что Кеноби сам не знает, зачем к нему пришел. Он сам не знает, что это элементарная ревность. Бен пришел потому, что в глубине души считал Скайуокера своим. —Слушай, я совсем тебя не понимаю. Что плохого в том, что я проявляю интерес к тому, кто мне понравился? Энакин свободный человек и в состоянии сам решить, дать или не дать. Ты же ему никто, разве нет? Иначе вы бы не пришли на вечеринку. К тому же в последние пару дней он выглядел таким печальным. Я просто обязан был его утешить. Кому как ни мне знать, как тяжело пережить, когда тебя бросает любимый? Кеноби отступил на шаг. Он не понимал, что с ним творится. Каждая фраза, брошенная бывшим любовником, попадала точно в цель и вызывала бурю самых противоречивых эмоций, но сильнее всего его гложило неведомое ранее чувство вины и неуверенность. Ведь Фисто прав. Они с Энакином друг другу никто, он сам ему сказал это тогда, утром. Он сам отнял его у себя, так причем тут Кит? —Я…прости, я просто слишком много выпил, — выдохнул Кеноби, опускаясь на стул. —С каких пор бутылка сидра для тебя — много? — сухо поинтересовался Фисто, —Хочешь, скажу, почему ты пришел ко мне? — уже мягче продолжил он. При виде усталого Бена Кит невольно захотел вернуть все назад. Вернуться туда, где они были вполне счастливы. И ведь нужно-то всего лишь сесть сейчас рядом, осыпать поцелуями, увлечь на кровать или сделать это прямо на столе, а потом — все, они опять одно целое. —Ну скажи, — горько хмыкнул Кеноби, поднимая взгляд на мужчину и по привычке запуская пальцы в собственные волосы. Фисто сглотнул. Бен провоцировал его, даже не замечая этого. Как будто не знает, что когда он смотрит так, кто угодно готов на все? Или это только он, Кит, так реагирует? —Ты пришел, потому что он смотрел на тебя, когда я его целовал, — сказал Фисто, отворачиваясь, силой заставляя себя не поддаваться искушению. Только не сейчас. Пока в нем еще живет обида он, может, еще сможет отпустить его, но если они снова…нет, только не это. «С ним слишком много проблем. Он не любит меня, я не люблю Скайуокера. Зачем все усложнять?» — с горечью подумал звукарь, закрывая глаза. Он не вздрогнул, когда Бен обнял его со спины, но запрокинул голову и тихо выдохнул, когда тот коснулся губами его шеи. —Я бы очень хотел любить тебя, а не его, — прошептал Оби-Ван и Фисто тихо застонал. —Уходи, а то я сам не знаю, хочу я тебя на кровати разложить или прибить, —сказал он, не оборачиваясь. Он расслабился только когда дверь хлопнула и шаги мужчины стихли. —Я бы очень хотел не любить больше никогда, — прошептал Кит, оседая на пол и впервые за долгое время чувствуя мокрые дорожки на своих щеках.

***

Энакин стоял и смотрел на Луну. Сияющая радужная дымка вокруг нее завораживала, тусклый свет освещал траву и впервые за много дней Скайуокер был спокоен. Он все решил. —Сила, если ты слышишь меня, —начал было Энакин, но осекся. Он перестал верить в Нее давно, после того, как в первый раз проснулся один в кровати и не нашел даже записки, однако сейчас… Почему-то он ощущал, что именно сейчас Сила слышит его. —Если слышишь меня, я бы хотел попросить, чтобы он любил меня так же, как я его, —тихо прошептал парень, тут же вздрагивая от резкого порыва холодного ветра и поспешно уходя.

***

Бен закрыл за собой дверь, развернулся и замер. На кровати, по-прежнему придвинутой вплотную к другой, спал Энакин. Меньше всего Кеноби рассчитывал увидеть его здесь и сначала не поверил в происходящее, осторожно подошел к соседу и коснулся кончиками пальцев его плеча. Настоящий, плотный, не исчез от его прикосновения, даже не проснулся. Бен встал на колени рядом с кроватью и вгляделся в спокойное лицо. Он всматривался в него долго, стараясь запомнить каждую деталь. У него не было никакой уверенности в том, что он сможет когда-либо еще получить такой шанс. —Я ошибался. Ты мне важен, Энакин. Я…я люблю тебя, Эни, люблю так, как не любил никого, — прошептал Оби-Ван, опуская голову и касаясь губами кончиков пальцев парня.