Собирая осколки

- Черт! – рыкнул Реборн, отшвыривая от себя старые игрушки, пиная кресло и вообще желая разнести всю эту свалку к чертям собачьим. – Черт, почему мы ничего не помним, почему мы все забыли?! Как мы могли это забыть?! - Реборн-сан, успокойтесь, - попробовал угомонить аркобалено Гокудера, за что получил злобный взгляд от оного. – Возможно, все дело в Нане и просьбе Тсуны? К тому же тот Джудайме сильно отличается от себя настоящего. Реборн замер, так же как замерли и хранители, переваривая только что высказанную мысль. Из киллера будто выпустили весь воздух, он стоял, сгорбившись, и глядя застывшими глазами на остальных. А хранители… Хранители пребывали в не меньшем недоумении и растерянности. - Нам некогда рассиживаться, - тихо пробормотал Гокудера. – У Джудайме осталось слишком мало времени. - Да, ты прав, - согласно кивнул Такеши. – Нам надо искать остальные осколки, а о том, что мы узнали, мы подумаем позже. - Мне экстремально интересно, что там с амулетом? – разразился привычным воплем хранитель Солнца. - А мне, кстати, тоже, - повернулся к Реборну Мукуро. - Сейчас, - кивнул хранителям аркобалено, вытаскивая из кармана кругляш на цепочке. Перед искателями блеснул разноцветный радужный медальон со знакомым, но незаконченным гербом Вонголы, в котором не хватало одного маленького кусочка. - Мы почти все нашли, - тихо прошептал Гокудера, глядя вмиг засветившимися счастьем глаза на остальных искателей. - Остался один, максимум два осколка, - согласно кивнул Хибари, отводя взгляд от светящейся побрякушки, такой важной для его босса… друга… Неба побрякушки. - Экстремально вперед! На поиски последнего осколка! - воистину Рехей был истинным Солнцем, заражая остальных своим боевым настроем. - Да, давайте искать, - согласные кивки, и искатели разбредаются в разные стороны, цепко оглядывая окружающие их вещи в поисках чего-нибудь… Чего-нибудь памятного для их друга. Поиски длились долго. Ребята нашли множество интересных вещей: целого плюшевого ежика, какие-то разноцветные перья, матрас-акулу для плавания, костюмчик с пятнистыми котятами, игрушечную сову без глаза, зеленый водяной пистолет, фотографию забавного щенка, чашку с изображением милого кенгуренка, даже ярко-зеленый детский ночной горшочек, но все это были просто памятные вещицы, а не осколки. - Все, я больше не могу, - устало выдохнул Мукуро, падая на очередную кучу чего-то и прислоняясь спиной к серой безликой стене. - Травоядное, - зло бросил Хибари, проходя мимо хранителя Тумана и кинув в него свернутый в трубу, помятый, но все еще чистый ватман. - Злой ты, Кея-кун, - обиженно протянул иллюзионист, разворачивая сверток и замирая в неверии. - Ребята, посмотрите сюда! - позвал он через некоторое время остальных, когда понял, что именно нарисовано на белом листе бумаги. На большом листе плотной бумаги явно руками ребенка была нарисована радуга, да только не простая радуга. Искатели рассматривали сие чудо, задержав дыхание и не доверяя своим глазам. А потом пространство вокруг них мигнуло и растворилось в солнечном свете, и они оказались… Большая светлая комната. Яркие солнечные лучи легко проникали в помещение через широко распахнутые окна, легкий приятный ветерок колышет прозрачные занавески. По огромному количеству мольбертов и рам можно понять, что это чья-то художественная мастерская. Множество картин висят на стенах, стоят на полу, торчат из полок и шкафов. Куча кисточек, акварелей, тюбиков с краской и прочие вещицы, принадлежащие неизвестному хозяину, валяются на столах, стульях, полу. Явный запах краски и чего-то незнакомого, но упрямо ассоциирующегося с любителем порисовать стоит в помещении. И среди этого художественного беспорядка, словно рыба в воде снует мальчик – Савада Тсунаеши, четырех лет от роду. Именно такой, каким его видели искатели вместе с родными родителями. Малыш бегает, собирая карандаши, мелки и краски с кисточками, относя все это хозяйство в середину комнаты, туда, где на полу расстелен большой ватман, концы которого прижаты к поверхности книгами и стаканчиками. О, вот он собрал все необходимое и, наконец, укладывается животом на пол и приступает к своему рисунку. Легкие, такие неожиданно уверенные взмахи кисточкой, и на белом фоне проступает первая широкая полоса. Яркие цвета переплетаются между собой, накатывают друг на друга, и под маленькими ручками, словно по взмаху волшебной палочки, рождается радуга – прекрасная, словно умытая дождем и теплая, словно нагретая солнцем. А потом малыш берет в руки мелки, и на радуге появляются маленькие и очень необычные фигурки детей с сосками на груди. Присмотревшись к ним, искатели узнают аркобалено. Вот на красной дуге появляются знакомые очертания малыша с косичкой, а рядом с ним забавная обезьянка. Чуть поодаль, на оранжевой полосе сидит маленькая девочка в большой шапке и белкой на руках. Дальше на желтом радужном изгибе появляется фигурка ребенка в строгом костюмчике и шляпе. Малыш сжимает в руках масипусенький пистолет с глазами, из которого целится в другого ребенка. На нем был одет халат, на носу видны очки, а волосы малыша торчат в разные стороны под неимоверными углами, но самые необычное то, что этот хозяин зеленой подковы гладит крокодила. Дальше - больше. Голубой малыш с банданой на голове и большущей винтовкой в руках, на плече у которого сидит какая-то птица тянется к малышке в плаще и шрамом на пол лица. За ними на синем фоне, удобно опершись спиной на лягушку, устроилась фигурка ребенка в плаще, капюшон которого закрывает его лицо. А за ним на самой темной полосе насыщенного фиолетового цвета на большом осьминоге прыгает малыш в мотоциклетном шлеме. Но это еще не все, вокруг малышей летают различные предметы: динамит, боксерские перчатки, молнии и леденцы на палочке, мечи и бейсбольные биты, большие вилки с ананасами и нечто отдаленно напоминающее палки с ручками и ежик с птичкой. Возможно, в картине маленького Тсуны не было бы ничего странного, если бы искатели не понимали, что четырехлетний ребенок каким-то образом нарисовал всех их – аркобалено, хранителей. Да и картина была будто не закончена, ее радуга не доходила до края бумаги, оставляя не закрашенными белые участки возле каждой цветной дуги, будто ребенок не знал, что там нарисовать, и оставлял место на будущее, и это было очень странно. - Тсу-кун, а что ты рисуешь? – послышался мелодичный голос, и к мальчику подошла Нана. - Тетя Нана, - радостно обернулся он. – Я рисую своих друзей. Они все мне снились и просили моей помощи, - сообщил он и, грустно посмотрев на свое творчество, добавил. – Только я не помню всех их. - Это ничего, - мягко потрепала Тсуну по голове женщина. – Они тебе обязательно приснятся еще раз, и ты дорисуешь свою картину. А еще ты им обязательно поможешь. - Правда? – с надеждой взглянул на нее мальчик. - Правда-правда, - уверенно кивнула Нана. – А сейчас пойдем, а то мама и папа уже заждались тебя к обеду. - Ура! – подскочил мальчишка и словно маленький метеор вылетел из мастерской. Нана с улыбкой проводила его взглядом и обеспокоенно посмотрела на рисунок. - Какой странный сон, неужели ты тоже можешь предчувствовать будущее, а, Тсу-кун? – Нана осторожно освободила рисунок и, ловко свернув его в рулон, вынесла из помещения. Как только за женщиной закрылась дверь, искателей окружила темнота, а вокруг них зашевелились стены, будто передвигаясь со своих мест. Слышался какой-то шорох, дул ветер, а потом все замерло, и они оказались на кухне семьи Савада вместе с Наной, которая задумчиво сидела за кухонным столом. Вдруг в коридоре раздался шум и грохот чего-то упавшего, а потом тихая ругань, и в комнату ввалился шестнадцатилетний Тсуна, потирающий свою спину. - Тсу-кун, ты опять упал с лестницы? – с мягкой улыбкой спросила Нана, на что получила легкий кивок и такую же улыбку. – Тебе тоже не спится? - Да, мам, - согласно кивнул юноша. – Слишком много мыслей, уснуть не могу. - Я слышала, ты опять пел на крыше. Что-то случилось? Опять какие-то разборки? – тихо поинтересовалась женщина, привычно ставя перед сыном чашку с чаем. - Аркобалено и снятие их проклятия, - короткий ответ, но Нана поняла, о чем он и со вздохом направилась к выходу. - Подожди немного, я хочу тебе кое-что показать, - тихо сказала она, направляясь в сторону кладовой. Буквально через десять минут она вернулась, прижимая к груди уже знакомый искателям свернутый в трубу ватман. - Что это? – заинтересованно посмотрел на сверток Тсуна, а женщина с хитрой улыбкой убрала посуду со стола и расстелила бумагу на освободившейся поверхности. - Это твой рисунок, который ты сделал за месяц до смерти своих родителей, - объяснила она, пока парнишка рассматривал изображенную радугу. - Если друзьям нужна помощь, надо сделать все что в твоих силах, чтобы помочь им, - тихо проговорил Дечимо. – Я помню, что так и не смог его тогда закончить. - А сейчас? – улыбнулась его мать, протягивая сыну узкую коробку. - А сейчас могу, - счастливая улыбка коснулась губ юноши. Парнишка взял протянутую ему вещь, открыл ее и рассыпал по столу разноцветные карандаши. – Сейчас я могу ее закончить, - уверенно проговорил он, цепко выхватывая из цветной россыпи нужный ему оттенок. Несколько легких штрихов, смена цвета, тихая, мягкая песня, срывающаяся с улыбающихся губ, и вот около красной дуги появляется лицо Гокудеры. Яркие, даже как будто светящиеся зеленые глаза, пепельные волосы и неизменная сигарета во рту – портрет хранителя Урагана готов. А потом вслед за новыми точными, уверенными движениями появляются лица остальных хранителей: Мукуро – таинственный синий Туман, Хибари – независимое фиолетовое Облако, Ямамото – веселый голубой Дождь, Ламбо – игривая Гроза и Рехей – обжигающее Солнце. - Теперь я знаю, что мне делать, - уверенно говорит Тсуна, нанося последние штрихи и откладывая карандаш в сторону. – И я не отступлю. - Я рада, - улыбается Нана, которая с гордостью следила за работой сына. – Я верю в тебя, и они верят. Так что иди вперед. - Спасибо, - кивает Тсуна и, легко поднявшись со стула, подходит к распахнутому окну. – Извини мам, но у меня появилась одна идея. - Удачи, - тихо шепчет женщина, глядя как ее сын взлетает с помощью пламени в темное звездное небо. – Будь осторожен. Тихий перезвон часов сообщает о том, что уже полночь. А с их последним ударом кухня исчезает, и искатели проваливаются в темное мягкое нечто для того, чтоб открыть глаза в реальности, лежа на своих кушетках, чувствуя как мышцы, отвыкшие от движения, напрягаются и дрожат, слыша взволнованные голоса техников и тихий писк приборов, до сего момента поддерживающих их жизнь. - С возвращением! - голоса Спанера и Джанинни сливаются, пробиваются, словно сквозь вату. – Мы рады, что вы успели, и у вас все получилось! - Тсуна, - наверное, это единственная мысль, которая смогла заставить двигаться занемевшие тела искателей. – Надо узнать, как он, – и с тихими стонами и руганью они все слезают со своих лежанок и бегут к своему Небу, своему другу, но...