Собирая осколки

- Боже мой, боже мой, - тихо шепчет Мукуро, бессильно опускаясь на какую-то кучу поломанных игрушек и застывшими глазами смотря на разруху свалки воспоминаний. Хранителя Тумана больше всех зацепила картина последнего осколка. Рокудо как никто другой понимал чувства и желания того маленького Тсуны, который безжалостно вырезал семью Мискузи. - Джудайме, – то ли стон, то ли мольба, и Гокудера медленно оседает рядом с иллюзионистом. - Тсуна, - шепот Ямамото и его застывшие карие глаза, сейчас потерявшие свой добрый свет. - Савада, - хрип Хибари, его опущенные плечи, словно тяжелая ноша придавила хранителя к земле. - Тсунаеши, - тяжелый вздох Рехея, и ослабший хранитель Солнца, словно потерявший свой извечный экстремальный стержень, буквально падает на серый запыленный пол. И только Реборн молчаливо садится в полуразвалившееся кресло, невесть как попавшее в эту свалку забытых вещей. И только слабо подрагивающие руки выдают волнение аркобалено. Руки да черные блестящие глаза, напряженно осматривающие хранителей, выдают внутреннее напряжение киллера. - Это так страшно, - тихо выдыхает Мукуро. – Никогда бы не подумал, что Тсунаеши-кун может быть таким. - И что теперь, травоядные, отвернетесь от него? - с каким-то злым вызовом спрашивает у остальных Кея. – Узнали, что вечно добрый зверек может быть жестоким, и все… сдулись? - Хибари, - предостерегающе отдернул хранителя Реборн. - Что, Хибари? – уже рычит Кея. – А что, не так, что ли? Вон, посмотри на них, аркобалено, - голос хранителя Облака буквально сочится ядом. – Вспомни, с какой охотой они рвались спасти его, а теперь… сидят, словно дохлые курицы, забыв обо всех своих обещаниях! - Да как ты… - возмущенно вскинулся Хаято. – Тебе то что?! Ты никогда не считал Джудайме своим другом! Что он видел от тебя – только удары да унижения! А мы всегда были рядом, а он… Он молчал и ничего не говорил, - тихо прошептал Подрывник. - Возможно это и так, но я, в отличие от вас, не отступаю, после того как узнал о его прошлом, - фыркнул Кея. - Ты не прав, Хибари, никто и не думал отступать, - прервал главу ДК Такеши. – Тсуна это Тсуна, каким бы он ни был в прошлом, он наш друг, и мы никогда его не оставим. - Экстремально не оставим! – громогласно ожил Сасагава. – Он наше Небо, и мы его вытащим, во что бы то ни стало вытащим! - Тогда нефиг рассиживаться, - довольно усмехнулся Кея. – Поднимайте свои задницы и идем искать осколки. - Хммм… - многозначительно выдал Реборн, с довольной и хитрой улыбкой оглядывая хранителей. После их слов у него с плеч словно скала упала, ведь Хибари смог вернуть остальным понимание того, что Тсуна всегда будет Тсуной, каким бы ни было его прошлое, он останется их Небом, их Десятым Вонголой, их другом. - Ку-фу-фу, к слову об осколках, - тихо хихикнул Мукуро. – Пока мы тут с вами переживали, Реборн, похоже, нашел один. - Чтооо? – дружно повернулись к киллеру хранители, и на их лицах появились улыбки. - Реборн-сан, тут… это… как бы сказать… под вами кресло светится, - немного скомкано сообщил аркобалено Подрывник. - Ась? – киллер непривычно открыто удивился и слетел со своего сидения. Действительно: большое кресло, на котором до сего момента восседал Реборн, обитое темно-зеленым бархатом, мерно светилось в серой мгле неярким голубоватым светом. - Ой-еее, - выдал «умную и очень содержательную» фразу репетитор, когда пространство вокруг искателей начало искажаться, приобретая очертания незнакомого кабинета, выполненного почему-то в восточном стиле. - Где-то я уже это видел, - задумчиво пробормотал Реборн, осматривая зелено-золотые стены, украшенные изысканными картинами китайских художников, легкую, но в то же время такую строгую мебель, широкий стол с витыми ножками и прозрачные тюлевые занавески на окнах, колыхавшиеся на весенним ветру и большой камин у стены. – Мы опять у Фонга, - догадался он в конце концов. - И зачем мы здесь? – поинтересовался Такеши. - Бейсбольный придурок, молчи и смотри, - вздохнул Гокудера, обращая взгляд своих зеленых глаз на бархатное кресло во главе стола. На кресле сидел человек неопределенного пола в темно-фиолетовом, почти черном плаще с капюшоном, закрывающим половину лица. Человек удобно устроился в кресле с ногами и увлеченно читал какую-то книгу в кожаном переплете. - Вайпер, - уверенно узнал сидящего киллер. - Смотрите, там Тсуна, только у него опять волосы черные, - указал в сторону камина Ямамото. Действительно: на небольшом ковре с длинным мягким ворсом сидел Тсуна, да не один, а в компании животных. На плечах мальчика, словно живой воротник, устроился хамелеон, в котором Реборн узнал свою собственность, на коленях у мальчика свернулась пушистым комочком обезьянка Фонга, на его голове, зарывшись в пушистую макушку и нахохлившись, сидел сокол Колонелло, а около его ног моргала выпученными глазами черная лягушка Вайпера. - Оригинально, но я не помню, когда это было, - сообщил остальным аркобалено, с интересом глядя на то, как животные льнут к мальчишке, борясь за внимание и ласку, а тот с мягкой улыбкой поглаживает брюшки-бока-головы и что-то тихо напевает. - Леон, прекрати щекотать мое ухо, - с тихим смешком просит он хамелеона, который от избытка чувств лизнул единственную доступную ему часть тела ребенка. - Фантазма, хватит дуться, иди ко мне на руки, - обратился тем временем Тсуна к лягушке, и та счастливая от выпрошенного внимания, раздулась от удовольствия, переползая с ковра на протянутую ладошку, за что моментально поплатилась – Ричи, недовольный тем, что ему перестали чесать пушистую макушку, дернул квакушку за заднюю лапку. Секунда, и на полу перед мальчишкой развернулись целые боевые действия – Фантазма, оскорбленная в самых добрых чувствах, скатившись с ласковых рук и утянув за собой обидчика, пытается откусить хвост обезьянки, а та в свою очередь старается оторвать длинные лапы земноводного. И как апогей всего этого, жутко довольные Фалько и Леон, завладевшие всем вниманием и руками Тсуны. - А ну прекратите, - строго остановил дерущихся Савада. – Идите сюда, меня на всех хватит. Пара минут у животных уходит на выяснение отношений и отвоевывание места под солнцем, а потом они все разместились кто где и тихо заурчали-застрекотали-зафырчали, подставляясь под теплые ладошки. - Еши, а почему они все здесь? – подал голос со своего кресла Вайпер, отрываясь на время от книги. – Я понимаю Фантазма, но почему все остальные не около своих хозяев? - А Фонг, Реборн и Колонелло в саду. Они просили присмотреть за ними, - кивок в сторону животных. – А сами решают какие-то серьезные вопросы. - Вопросы, да? – насмешливо фыркнул иллюзионист. – Ставлю сто баксов, что они просто выпивают. - Аааа, - понятливо протянул Еши. – Вайпер, а пойдемте, проверим? - Идем, заодно обломаем им их веселье, - будущий аркобалено Тумана аж ладошки потер от предвкушения. Звери, словно почувствовав предстоящее веселье, оживились, покрепче вцепляясь в плечи-руки-голову Тсуны и с интересом наблюдали за тем, как мальчик вместе с иллюзионистом покидают кабинет, идут по светлым коридорам дома Фонга и выходят в сад, а вслед за ними на улицу выскользнули искатели, предвкушающе осматриваясь по сторонам. - Ой, что сейчас будет, - покачал головой и зажмурился Реборн, на что остальные с еще большим интересом следили за действиями двух заговорщиков. Тсуна, увешанный животными, словно новогодняя елка шарами, и Вайпер, стараясь не шуметь, вышли на небольшую полянку, где в тени большого раскидистого дерева обосновалась тройка мужчин. Перед ними на траве валялись три пустые бутылки из-под водки. Расслабленные позы, зарумяненные лица и… тихое завывание, считающееся песней пьяной души. Колонелло сидел с перекошенной повязкой, обхватив рукой плечи Фонга, и от его веса китаец как-то странно сгорбился. Прическа у ураганного аркобалено была в беспорядке, а тихий, хриплый, срывающийся на фальцет голосок, звучал немного придушенно. Лучше всех выглядел Реборн, хотя и он, сидевший без пиджака, со сдвинутой на бок шляпой и прилипшей к губам зажженной сигаретой, выглядел непривычно и довольно забавно. Его теплый баритон разносился над поляной и хоть немного, но спасал самопровозглашенное трио от полного позора, ведя за собой голоса собутыльников. - Еши, приготовься, сейчас что-то будет, - тихо предупредил мальчишку Вайпер, останавливаясь недалеко от веселого трио и забирая у него свою лягушку. Тсуна активно закивал головой и замер в предвкушении. Хранители тоже замерли, следя за манипуляциями иллюзиониста, а Реборн напрягся, скрывая свои покрасневшие скулы под полями шляпы. Вайпер тем временем настроился и… наслал иллюзию на немного невменяемых певцов. Над поляной появились яркие разноцветные бабочки, которые устремились к троице выпивох. Долетев до них, насекомые закружились в каком-то своем странном танце, а потом превратились… Превратились в жутковатых синих чертиков с вилами, хвостиками и маленькими рожками. Сии представители народного фольклора с дикими ужимками и противным хихиканьем окружили опешивших и, похоже, немного протрезвевших мужчин и начали тыкать в них своим оружием. Секунда, и мужчины приняли перекошенные, но все еще боевые стойки и понеслось… Дааа, драку трех аркобалено и кучи мелких дьяволят надо было видеть! Тсуна сдавленно хихикал, катаясь по зеленой траве, Вайпер тихо пофыркивал, животные с непередаваемым удивлением на мордах следили за своими хозяевами, а те… вели бой. Как они уворачивались, как они нападали – слажено, немного коряво, но с некой неуклюжей красотой! А искатели… Искатели дружной компанией присоединились к своему боссу в сминании зеленой растительности. Даже Реборн позволил себе несколько смешков, наблюдая, как прошлый он отбивается от троицы особо настырных паразитов. Но сие великое противостояние длилось недолго и закончилось ну очень неожиданно. - Дядя, я пиехала! – разнесся над поляной звонкий детский голосок, и на ее краю появился маленький метеор с короткими, торчащими во все стороны иссиня-черными волосами в оранжевом платьице. Секунда, и чертики исчезают, а на шее растерявшегося Реборна повисла, не весть как допрыгнувшая туда, маленькая девчушка. От неожиданности солнечный аркобалено совершенно не героически шлепнулся на пятую точку, а яркое чудо продолжало что-то лепетать на своем детском языке. Из всей ее тирады полузадушенный киллер смог уловить только «мама и Еси», все. - Ария, ты же так дядю задушишь, - с мелодичным смехом на поляне появилась Луче. Глава Джинглио Неро была в привычном всем белом платье, опоясанном оранжевым поясом-лентой и большой белой шапке с оранжевой окантовкой. Ее короткие иссиня-черные, как у дочери, волосы развивались на ветру, а на лице сияла добрая улыбка. - Луче! – завопил Тсуна и в свою очередь повис на шее женщины, а та с мягкой улыбкой подхватила мальчишку и закружила вокруг себя. Когда же она его отпустила, над поляной раздался очередной визг девчушки: - Еси! – и теперь маленькая наследница мафиозной семьи повисла на шее у Савады. – Я скутяла! - Я тоже скучал, егоза, - ласково улыбнулся мальчик и потянул малышку за собой. – Пойдем, я тебе кое-что покажу. Когда дети в сопровождении животных убежали с поляны, взрослые моментально стали серьезными. - Луче, как ты? – тихо спросил у женщины Вайпер. - Нормально, для женщины, которая знает, что ее дочь растет слишком быстро, - вздохнула Джинглио Неро, осторожно опускаясь на траву. – Ей всего три месяца, а по развитию и внешне она уже словно двухлетняя девочка. Никогда не думала, что мое пламя так повлияет на мою семью. - И ничего нельзя сделать? – поинтересовался Фонг. - Нет, - покачала головой Луче. – Остается только надеяться, что когда ей будет тридцать – рост остановится. Но я пришла не для этого. - Ты опять что-то видела? – вопрос от Реборна. - Да, - легкий кивок. – У нас осталось мало времени. Скоро нас призовут и тогда… Нам надо пристроить Еши, чтобы никто не смог добраться до него. Я смогла узнать о его тете, ее зовут Нана Камамура, художница, живет во Франции, теперь дело за вами. - А с ней он будет в безопасности? – обеспокоенно спросил Колонелло. - Возможно да, а возможно и нет, так далеко я заглядывать не могу. Но он хотя бы будет с родным для него человеком. - Хорошо, я свяжусь с ней, - кивнул блондин. – Ну а как же твоя дочь? - С ней все будет хорошо, о ней есть кому позаботиться, - уверенно произнесла Луче. - А что… - начал было Реборн, но его прервал крик Арии и выстрелы, раздающиеся со стороны дома. Аркобалено сорвались со своих мест и помчались туда, откуда слышался крик малышки, а когда они прибежали… Около большого фонтана, расположенного перед центральным домом лежало два тела - взрослые мужчины в черных костюмах с простреленными головами. А недалеко от них прямо на дорожке, стояли еще четверо и поливали очередями из автоматов детей, спрятавшихся за одной из колонн, которые держали навес над входом. Рассвирепевшие аркобалено налетели на нападающих с тыла. Они быстро проскользнули между ними, очереди стихли, а на земле лежало еще несколько тел. - Ария, Еши! – крикнула Луче, метнувшись к детям. Тсуна и Ария сидели на мраморных ступенях, прижимаясь друг к другу. Девчушка мертвой хваткой вцепилась в футболку Савады и плакала, а мальчик судорожно обнимал ее одной рукой, а в другой сжимал пистолет. Его лицо было бледным, застывшие испуганные карамельные глаза неотрывно смотрели на тела убитых, а на правом плече расплывалось алое пятно. - Мама, - слабо всхлипнула девочка, услышав знакомый голос и бросилась к матери. - Что тут произошло? – спросил Колонелло, бросаясь к замершему мальчишке и крепко прижимая его к своей груди. - Они… они хотели навредить Арии, - тихо выдохнул Тсуна, теряя сознание, отчего пистолет упал из его рук на землю. На глазах у остальных аркобалено оружие превратилось в Леона, и хамелеон, недовольно подергивая хвостом, уцепился за штанину паренька и уверенно полез к нему на плечо, тихо пофыркивая. - Ты молодец, - тихо похвалил Тсуну блондин, подхватывая бессознательное тело на руки. – Реборн, ты вылечишь его? - спросил он киллера. - Обязательно, - кивнул тот, подходя к другу и забирая у него мальчика и своего питомца. – Идемте в дом. - Я займусь ими, - кивнул Фонг на тела нападавших. – Надо узнать кто они и как сюда попали. И, пожалуй, нам стоит сменить место жительства. - Тогда я свяжусь с Лар, она должна все узнать от меня, - тихо отрапортовал Колонелло. – А ты, Луче, вместе с Арией тоже идите в дом. Через пять минут около фонтана никого не осталось, а искатели опять оказались на знакомой свалке забытых воспоминаний.