Глаза в которых хочется потеряться

      Я не ожидал, что он потянется навстречу, но всё же был приятно удивлён этому. Но, тем не менее, он достаточно быстро отстранился, хотя просто немного коснулся моих губ, но этот невинный поцелуй очень многое значил, не знаю как для него, но по крайней мере для меня уж точно.       Я взглянул на него… Я просто не могу оторвать глаз. Чуть приоткрытые пухлые, немного розоватые губы, которые, спустя немного времени, расплылись в небольшой нежной полуулыбке, в то время как глаза, как будто в бреду, прикрыты и словно затмились какой-то пеленой. Его ушки растрепались. Наверно, это от того, что он ещё совсем недавно спал. На щеках же показался небольшой румянец, как будто они посыпаны какой-то сладкой посыпкой, которую, если честно, захотелось даже попробовать.       Я, осторожно приблизившись к лицу Ларсона, будто боясь его спугнуть, провёл языком по его мягкой щеке, тут же почувствовав немного сладости. Видимо, всё же я не все взбитые сливки стёр.       — Ч-что ты… — Он, кажется, не ожидал этого, так как его голос приятно дрогнул. Приятно дрогнул? И кто же теперь у нас извращенец? А, Том?       — Ты сладкий — я, сам того не заметив, облизнулся и, приблизившись к его уху, дунул прямо в ушную раковину, как будто он котёнок. Но зато мой котёнок. И ничей больше…       — И это ты ещё меня называешь извращенцем?.. — Через дрожь, которая прошла по его телу, спросил он, будто прочитав мои мысли, но я, вместо ответа, усмехнулся. Видимо, совместное проживание принесло свои плоды.       Я снова втянул его в поцелуй, но на этот раз немного требовательней, чем был до этого. Облизнув его губы, на которых всё ещё осталась сладость от недавних оладий. Дальше я немного прикусил его нижнюю губу и оттянул её, а он, видимо, поняв мой намёк послушно приоткрыл ротик, и я нагло ворвался в него своим языком. Сразу же почувствовалась небольшая горечь от сигареты, что сейчас валялась где-то недалеко уже давно ненужная, но на этот привкус я не обратил внимание, начав изучать каждый миллиметр его рта. Я обвёл все его зубы до одного, часто попадаясь на довольно острые клычки, которые немного резали язык, но тем не менее не прекратил вновь и вновь проводить по ним. Я улыбнулся в поцелуй, видя, как Торд нежно краснеет и, прикрыв глаза, наслаждается моментом, легко поглаживая одной рукой мою щёку, а другой притягивая к себе за шею. Но вот я зашёл дальше, резко засасывая его по самые гланды, на что он коротко вскрикнул и ухватился за мои плечи уже двумя руками, ведь у него от такой резкой смены настроения поцелуя подкосились ноги. Я переплёл наши языки, немного успокоясь и наблюдая, сквозь прикрытые веки, как Торд очень сильно краснеет и уже чуть ли не задыхается от таких напористых действий, зажмурив глаза, которые я так люблю.       Я всё же сжалился над удавшимся курильщиком, который задыхается намного сильней, чем полумонстр, и отстранился от желанных губ, которые хотелось целовать и целовать. Между нами повис мостик из тоненькой ниточки слюны, который оборвался почти в то же мгновение, а Ларсон судорожно глотал воздух и удивлённо смотрел на меня, видимо, пытаясь понять что это было и почему он не может устоять на ногах, о чём мне часто говорили мои предыдущие пары, но, даже не дав ему нормально продышаться, я стал выцеловывать дорожку от уголка губ до виска, а через секунду уже и до уха. Я прикусил мочку его ушка, от чего послышался судорожный вздох, который отличался от остальных предыдущих его громкостью и силой, и тем, что он оборвался почти в самом начале. Слабое место? Я провёл языком по краю, от чего он чуть простонал, правда, совсем не слышно, потому, что уткнулся в моё плечо, но всё же я услышал эту музыку, благодаря моим звериным способностям. Так вот почему он тогда так реагировал, когда я будил его. Но… Как же хочется услышать ещё…       — Т-том… Хват-ти-мх! — Ох, Торди, зачем же ты прикусываешь губу? Чтобы приглушить очередной стон от того, что я вновь провёл языком по ушной раковине? Или от того, что ты чувствуешь жар от моего языка, которая отдаётся дрожью у тебя в коленях, м? Ещё и покраснел так, что даже светофор позавидует такому яркому цвету.       Я медленно повёл Торда к стене дома, чтобы он ненароком не упал и ему было на что опираться.       — Тссс… Успокойся, Торди… Я буду крайне нежным… — Он снова издал глухой стон от жара на ушке от моего голоса и немного поёжился и постарался вжаться в стену. Неприятно? — Что такое, Торди?       — Н-нет… Просто… Непривычно… Я же обычно был сверху, а тут… — я улыбнулся.       — Не тех выбирал, значит, ведь ты так сладко стонешь… — он нахмурился и немного надулся. Милашка… — Не хочешь? — совсем тихо прошептал я ему, на что сразу получил неловкий вздох. Немного погодя мне всё же дали ответ.       — Хочу… — он прижался ко мне, крепко обняв за шею. Я же ухмыльнулся.       Я поддел его футболку кончиками пальцев и приподнял, пропуская холодный воздух блуждать ему по телу, от чего он незамедлительно прижался ко мне, выгибая спину, видимо, ища тепло. Я провёл фалангами пальцев вдоль его позвоночника, очерчивая все косточки рёбер и выводя какие-то узоры. Торд стал заметно дрожать, хотя я и сам не прочь зайти в тёплый уютный дом, так что, оторвав его красное лицо от своего плеча, я затянул его в очередной поцелуй, на который он стал незамедлительно отвечать. Но тут же коротко промычал что-то в поцелуй, ведь я его подхватил второй рукой под бёдра и понёс в дом.       Проходя через комнаты и коридор, который вёл нас в мою комнату, я жадно выцеловывал его шею и ключицы, на что он награждал меня короткими стонами и вздохами.       А ведь когда-то я думал о том, что такого никогда не случится и, что я просто в больном бреду и поэтому об этом думал. Но… Если раньше я представлял его стоны и это меня могло возбудить, то сейчас, слыша всё по настоящему… Мне это просто сносит крышу…       Я распахнул дверь моей комнаты и прошёл в помещение, поспешно закрыв за собой дверь на случай непредвиденных обстоятельств, и с рыком кинул Торда на кровать, сразу нависая над ним.       Тут он боязливо сжался, с неким страхом в глазах смотря мне в глаза, но, заметив на его щеках, кончике носа и глазах фиолетовый отлив, я и сам понял в чём причина его страха, но меня это только больше завело и я, прорычав что-то, прильнул к его аппетитной шейке. Я стал целовать всю его шею, иногда оставляя засосы, чтобы отметить уже мою собственность, которую если кто-то тронет, окажется без рук, и слушать его певучий голосок, так приятный слуху. Я залез под его футболку, которая так мешала наслаждаться таким любимым телом, и стал водить пальцами по торсу, груди, рёбрам, так и желая насладиться каждым сантиметром его тела. Подняв эту мешающую ткань повыше, мне открылся вид на его твёрдые соски, и я, всё же оторвавшись от шеи моего оппонента, стал водить языком вокруг одного соска, как бы дразня, но, увидев как Ларсон и без этого уже почти что стонет в голос, прикрывая рот рукой, прикусил розовую бусинку, всё же выдавив из него стон. Я посасывал, иногда как бы невзначай прикусывая, его сосок, тогда как рукой ласкал второй.       Я всё ещё восхищаюсь, как, с его то стажем курильщика, у него получаются такие чистые и звучные стоны. Это просто какое-то волшебство, а чудо, которое так старательно пытается скрыть такую красивую мелодию, полностью моё. Кажется, что он может кончить только от таких прикосновений, только от моего голоса, шепчущего что-то на ушко, от одного поцелуя в губы. А самое главное, что он, в его обычном состоянии, ведёт себя крайне самоуверенно, но как только я как-то до него докасаюсь, когда говорю какие-то комплименты или просто нахожусь рядом, его образ просто разваливается, распадается на мелкие лоскутки, оставляя только смущённые возгласы и неловкие взгляды, что так ласкают душу. Ещё так смешно пререкаешься… Как бы ты это назвал? Цундере, вроде?       В любом случае я снова втянул тебя в поцелуй, рукой продолжая ласкать твоё тело, но другой, спускаясь ниже, в итоге поддевая резинку шорт. А ты в ответ стал нетерпеливо ёрзать, как бы прося продолжить такие приятные ласки или так вообще пройти дальше и приступить к самому сладкому. Но я не намерен пока заходить дальше. Хочу побольше помучать тебя. Услышать намного больше твоих стонов.       Ловко проскользнув рукой в шорты, я стал поглаживать выделяющийся бугорок. Ты коротко простонал в поцелуй, пытаясь его хоть как-то заглушить, больше впиваясь в мои губы.       — Тебе не позволяет гордость стонать в голос или ты просто стесняешься, Торди? — насмешливо промурлыкал я, усмехаясь, видя, как ты вздрагиваешь от моего шёпота.       — З-заткн-мхх! — он даже не смог договорить это несчастное слово, так как я надавил на его бугорок рукой, одновременно с этим прикусив его ушко, что сейчас просто горело огнём.       — Я не расслышал~ — проговорил нараспев я, немного оглаживая его тело свободной рукой, иногда, как бы невзначай, легонько дотрагиваясь до сосков, в то время как другой рукой всё ещё очерчивал его член через красные боксеры, на которых уже образовалось небольшое мокрое пятнышко от выделяющейся смазки. В ответ на это ты только что-то мычишь и кротко стонешь, прикусывая губу.       Я потянулся к его шее и снова стал её «раскрашивать», но теперь, кроме бардовых пятнышек, на картине твоей шеи начали появляться ещё следы укусов, которые немного кровоточили, но которые я благополучно «залечивал» слизывая проступившие капельки крови. Ты коротко шипишь на меня, но тем не менее не останавливаешь, что для меня служит знаком, что для тебя это немного больное удовольствие по душе. Но вот я залезаю тебе в трусы и обхватываю твой член, немного нажав на головку, на что я сразу услышал как ты судорожно втянул воздух в лёгкие. Размазав снова проступившую смазку по уретре, я стал надрачивать тебе, доставляя ко всем остальным лаская ещё больше удовольствия, и ты всё-таки не сдерживаешь отчётливый стон: протяжный, на выдохе. Ноющий стояк уже приносил огромный дискомфорт, но я держусь, на самой корке сознания пытаясь причинить как можно больше удовольствия своему партнёру, которого каким-то образом полюбил в разы больше, чем кого-либо в моих прошлых отношениях. Спустя какое-то время я свободной рукой, которая до этого блуждала по такому желанному телу, стянул с него шорты с трусами, что в данной ситуации только мешали, и оторвался от шеи любимого, почти сразу прильнув к, сочащейся вязкой белёсой жидкостью, головке. Ты зарылся пальцами в мои волосы, стыдливо намекая на то, что хочешь большего и с нескрываемой похотью смотрел в мои глаза. Торд… Ты же знаешь, что если будешь так совращать меня, то я сорвусь и отымею тебя как шлюху с улицы красных фонарей?.. Но, преодолев желание бросить все эти ласки, я прошёлся языком от самых яичек прямиком к головке и взял наполовину твой член. Я, активно работая языком, то проводя по уретре, то по набухшим венкам, то заглатывал, то снова проходился по головке губами, иногда как бы не специально задевая крайнюю плоть зубами. А ты только рад. Стонешь почти в голос моё имя, эротично протягивая гласные, но обрываясь на судорожном вздохе*. И вот на одном таком стоне, ты изливаешься мне в рот, но я, не брезгуя, слизал всё подчистую. Ты судорожно дышишь, пытаясь восстановить сбившееся в край от стонов дыхание. А я лишь ухмыляюсь и вновь целую его.       — Том… — на выдохе произносит он, переведя взгляд на мой пах.       Дальше он нагло меняет позиции, взяв меня за плечи и резко перевернув меня на спину, в то время как сам сел прямо на мой стояк, из-за чего я рвано выдохнул. Собрав все оставшиеся крупинки самообладания я приставил к его рту пальцы, как бы тонко намекая, на то, что он должен сделать. Торд же послушно впустил мои пальцы к себе в рот, активно посасывая и причмокивая ими и так же немного елозил своей попкой по моему стояку, от чего я глухо стонал и в то же время нежно гладил внутреннюю сторону его бедра. Я снова потянулся к его шее и стал посасывать и кусать некоторые, ещё свободные, участки кожи. Через какое-то время пальцы были смочены, и я их вытащил из чужого рта с соответствующим причмокиванием. Я подставил пальцы к его проходу и начал вставлять один палец, отчего моя пассия начала елозить, принося и мне небольшое удовольствие, ведь он всё ещё сидел на моём паху. Постепенно он начал привыкать, так что я вставил и второй палец, отчего он чуть чуть проскулил и прильнул к моей шее, прикусив какой-то участок кожи в недовольном жесте. Дав немного привыкнуть, я стал его растягивать. Крутил пальцы, делал ножницы, и вскоре недовольный скулёж начал перерастать в сладкие стоны прямо на ухо. И вот я ввёл третий палец, который прошёл даже легче, чем другие. Не сдерживая себя от того, чтобы в который раз помучать этого милого котенка, я стал яросто двигать пальцами, буквально трахая его дырочку и доставляя ему незабываемые ощущения. Торд задрожал всем телом, прогибаясь и выпячивая свою сладкую попку под мои ласки, он прижался ко мне ещё сильнее и стиснул зубы. Я зашипел, чувствуя, как рвется моя кожа, а мурашки скользят по телу. Не ожиданно для нас двоих, Торд отпустил меня и вскочил, а его глотка разорвалась громким стоном. Ох, каких же страданий мне пришлось стерпеть, чтобы не поджать этого котенка под себя и грубо отыметь, дабы услышать больше, намного больше его похотливых стонов. Выпучив глаза, он уставил свой ошарашенный взгляд прямо на меня, на его лице читалось милое смущение.       — Я-я думаю, что хватит, — Торд медленно соскользнул с моих мокрых остолбеневших пальцев, снова цепляясь за мою шею, вовлекая меня в новый мокрый поцелуй без правил. Нашарив заранее оставленный здесь презирватив, я легким толчком отодвинул рогатика, нежно кладя в его рот пачку, усмехаясь. Поняв намек, он хихикнул и приподнялся, он поводил своим мокрым задом по моему паху, открывая презерватив зубами, сексуально и маняще смотря на моё лицо. Я уже не мог сдерживать себя и утробно зарычал, прося Торда поторопиться. Без лишних действий он стянул с меня нижнее бельё пожирая истекающий предэякулятом член с выступившей веной взглядом. Облизнувшись, он бережно натянул розовый презерватив на моего верного брата и, встав поудобнее, приставил его к своей манящей дырочке. Не выдержав его медленного темпа, я дёрнул бедрами, проникая во внутрь него всей длинной. Торд взвыл, как подбитый зверь, и рухнул на меня. Я чувствовал, как его тело дрожало в моих руках. Видимо, я переборщил. Дав ему привыкнуть, я начал медленный темп, стараясь доставить Торду как можно меньше дискомфорта. Я чувствовал, как он тает в моих объятьях. Через минуту рогатик привык к моим толчкам и приподнялся, решив взять дело в свои руки, позволяя мне расслабиться. С каждым новым усердным толчком его стоны становились все громче, даже прекраснее, иногда чуть ли не надрывая голос, протягивая эту неимоверно красивую песню для меня. Вскоре я начал двигать бёдрами в такт ему, чувствуя его крупную дрожь, и как он больно сжимался вокруг меня. Он выглядит просто восхитительно… Растрёпанные волосы, что нежно падали на лицо, добавляя его образу некой невинности. Серые луны на выкате, которые совсем незаметно слезились от переполняющего возбуждения и удовольствия. Открытый рот, из которого доносились возбуждающие звонкие стоны, которые хотелось записать и слушать не переставая. Красный румянец на щеках, словно его облили краской, живописно растёкшейся по аккуратному личику. На шее, плечах и немного на торсе разбросаны красные пятна и укусы, которые наверняка болят, но тем не менее добавляют немного острых ощущений к действу. Торд позволил мне толкаться вверх, провоцируя шлепки кожу о кожу и выгнулся в спине, прикусывая губу и хватаясь за мои колени. Через его дрожащие стоны я чувствовал, что ему больно и не приятно. Я старался как можно нежнее и мягче двигаться, и постепенно сходить с ума от того, что я наконец-то с этим парнем, совсем недавно который был моим заклятым врагом. Его сладкие дрожащие стоны, прикосновения его губ к моим, жаркое дыхание и влажные ребристые стенки его горячего нутра пленили меня в чувство безудержного возбуждения, что заставляло мои конечности трястись в мелкой дрожжи, закатывать глаза и глубоко дышать. Воздуха категорически не хватало, будто под толщей воды, готов был хвататься за любой лакомый кусочек чистого воздуха. От всего этого кружилась голова, а руки, что держали светлые бёдра, было сложно сдерживать, дабы не вырвать все волосы, что пали на лицо. Я чувствовал свою разрядку, живот в районе лобка неприятно тянуло, а член отдавал мелкой болью и набухал. Мои бёдра сами начали двигаться быстрее, а комнату наполнили шумные шлепки двух тел, которые эхом отражались о стенки помещения. Я видел как Торд дрожит, пытаясь сохранить остатки убегающего разума. Его стоны, ласкающие слух, становились всё громче, но почти сразу прерывались от последующих.       В какой-то момент я чувствую, как его стенки плотно обхватывают вокруг мой член, принося мне огромное удовольствие, а из его глотки доносится почти оглушительный стон, и он, прижимаясь ко мне, кончил. Я через некоторое время тоже кончил с утробным рычанием и аккуратно снял парня со своего агрегата. Дальше я снял с себя презерватив и завязал его, после чего кинул в сторону мусорки. Не попал. Ну и ладно. Для начала надо хотя бы немного отдышаться от такого, а вот с последствиями будем разбираться завтра.       Я посмотрел на своего котёнка, который судорожно глотал воздух и чуть ли не терял сознание, лёжа на моей груди. Подняв его подбородок, чтобы он смотрел на меня, я тихо прошептал.       — Не слишком для тебя? — он еле заметно покачал головой в знак несогласия. Я усмехнулся и переложил его на бок и обнял, зарываясь в его макушку. — Спи давай…       Я начал его просто гладить по еле дрожащей спине и шептать какую-то песню, чтобы успокоить мою пассию, и через пару минут я уже услышал чуть отличимое сопение. Вздохнув со спокойной душой, я и сам начал погружаться во тьму.

Он и правда сладкий…