Глаза в которых хочется потеряться

      На улице слышны дребезжание машин, которые помогали добраться людям до работы, учёбы, может больницы или в другое общественное место, ну либо же домой, подальше от всех этих городских утех и хмурых лиц. Птички весело щебетали свои весёлые песни, нараспев протягивая своё щебетание, прерываясь, чтобы набрать в маленькие лёгкие побольше воздуха. Листва и трава приятно шелестели на лёгком утреннем осеннем ветру, что, подобно мягкому одеялу, обволакивал идущих людей, для которых пешая прогулка была более оптимальным решением в их пути. А ещё эти лучи утреннего солнца, которые… Нагло прервали мой спокойный сон, наверняка специально свеча мне прямо в закрытые веки, из-за чего на глазах появились неоновые пятна, расплывчато вырисовывая силуэт стёкол окна каждый раз, когда я закрывал и открывал глаза, что очень нервировало, и поэтому я отвернулся, застав перед собой неожиданную преграду в виде чьей-то груди. Только сейчас до меня дошло, что меня кто-то обнимает за талию и просто преспокойно спит. Тут воспоминания накатили на меня волной, как и боль в пятой точке и позвоночнике. Я прошептал несколько ласковых слов на своём родном в грудь, видимо, уже моего парня, сильнее прижимаясь к его торсу.       — Сам ты иди… Больно вообще то… — я даже сам не до конца понял кому адресовал эти слова, скорее, я просто жаловался сам про себя, ежели серьёзно кого-то корил за то, что я «пошёл» на известный всем агрегат на три буквы.       — Сильно? — раздалось надо мной с нотками беспокойства и небольшой смешинкой.       — Том, чёрт, дери тебя конь… — всё так же прошептал я, немного подняв голову, обнаружив перед собой две бездны, что смотрели мне прямо в глаза, хотя это и было сложно определить, но за столько лет вражды, мне, волей-неволей, пришлось научаться определять куда он смотрит. На моё же заявление он только усмехнулся, и я в который раз убедился, что его улыбка — это что-то не из этой вселенной. Серьёзно, Томас, какого чёрта ты не подался в какие-нибудь модели? — И долго же ты так лежишь, Том? Или мне уже называть тебя «дорогой»? — я тоже усмехнулся, видя, как Том немного скривился, как от лимона, от этого слащавого прозвища, ведь Томми — это хоть куда не шло, даже мило, но вот всякие там «Котята, любимые, петушки» — это как-то слишком слащаво, так что я понимаю его реакцию.       — Да заткнись ты, Милый… — сказал он перед тем, как нежно накрыть мои губы своими, от чего по телу прошла приятная дрожь, а тепло и любовь, будто передавались нам через этот скромный, но от этого не менее будоражащий, поцелуй. Через пару секунд он отстранился и усмехнулся. Чего это он усмехается? Он немного погладил мой бок, на котором он держал свою руку. — И чего это ты такой недовольный? Хочешь чего-то, Торди?       — Хочу в ванну и есть — пропади пропадом эта боль в заднем проходе, мне просто хочется ещё немного насладиться его компанией и заботой.       Проговорив тихонько мне в ушко «Хорошо» он встал и взял меня на руки, а я, смотря через искусанное и в засосах плечо на дорогу, просто наслаждался заботой со стороны моего парня и отдыхал.       — Том, у тебя правда красивые глаза. — сказал я, смотря в эти чёрные бездны, которые мне полюбились настолько сильно, что я их не забуду, кажется, до самой смерти. Он же улыбнулся и прошептал «Твои тоже».       И я пообещал сам себе, что буду всегда помнить эти беспроглядные чёрные глаза. Даже когда ты будешь ненавидеть меня за предательство. Даже если их скроют очки с зелёными диодами, я всё равно буду их помнить с нескрываемым трепетом. И даже когда ты направишь на меня дуло пистолета, расплывчатым взором осматривая мою фигуру, ведь из-за сломанных очков у тебя по экрану прошли трещины, а глаза заполонил белый шум. Даже когда ты говоришь своим прекрасным бархатистым голосом «Последнее желание», а я отвечаю: «Хочу посмотреть на твои глаза», что еле, на самых границах сознания, я правда желаю и произношу совсем нечётко, стоя перед тобой на коленях и держась механической полу-сломанной рукой за свою вторую, которая истекает кровью. Ты покорно снимаешь свои очки, что прежде служили для контроля тебя и твоего внутреннего монстра, и я снова вижу твои прекрасные глаза, в которых хочется потеряться, спустя столько лет. А ты смотришь в мои серые как дым глаза. И я чувствую, как ты тонешь в них, теряешься, но не смею тебя разбудить от своеобразного сна, только бы растянуть этот момент навечно, но… Ты стреляешь. Контрольный в голову. Я безвольной куклой падаю на землю, а ты падаешь на колени и начинаешь плакать навзрыд, в то время как я наблюдаю за этим как будто из-за стекла. Но вот, проверив барабан на наличие пуль, ты наводишь дуло пистолета в свой весок. Одними губами шепчешь «Прощай» и стреляешь, падая рядом со мной.

И тут дело было даже не в том, что мы ненавидели друг друга. Скорее даже наоборот. Мы любили настолько сильно, что для нас лучшим решением было просто потеряться в глазах друг друга…