Любовь в Стробоскопах

Стриптиз. Она не собиралась ходить вокруг да около этого слова. Теперь большую часть своей жизни она посвящала развитию себя в этом деле. Ее родители до сих пор кривились, когда слышали слова «экзотические танцы», а друзья говорили плюнуть на это, заведомо зная, что их розоволосая подруга приукрашивала каждое слово. Но Сакура больше не желала приукрашивать. — Куда ты хочешь, чтобы я, эм… — ее светловолосая подруга держала в руках кожаный бикини, — это. Сакура мягко улыбнулась, когда ее взгляд пробежался по изношенной коже: то, что когда-то было матово-полуночно-черным, теперь стало выцветшим темно-бурым; это был один из ее первых нарядов, купленным после исполнения двадцати одного года. На самом деле, Харуно знала все свои наряды назубок, помнила каждую вещь, когда и где ее носила, но, опять же, за всю свою жизнь она побыла лишь в нескольких пабах. — Просто положи в шкаф вместе со всем остальным, — промямлила девушка, возвращая свое внимание к другой стопке одежды. Вот чего-чего, а шмоток ей хватало по уши. — Здесь довольно холодно, — услышала она бормотание подруги и сразу поняла: та будет жаловаться на температуру, пока ее как-то не изменить. Вздохнув, розововолосая подскочила к открытому окну, чувствуя, как ветерок начал касаться ее лица, вызывая дрожь во всем теле. В Конохе было холодно, слишком холодно. Но она переехала зимой, так что должна была быть готова к этому. Ино предупреждала, что зима будет суровой, а лето еще хлеще, и Сакура доверилась ей — однако она и понятия не имела, насколько это правдиво, пока не добралась до своей новой квартиры. Это было старое, но симпатичное здание: не слишком древнее, но и не слишком современное. Узкая, извилистая дорожка приводила посетителей к двойным стеклянным дверям; в фойе не было ничего особенного. Сакура не была с пустым карманом, но и в деньгах не купалась, так что студия — само то. Первое, на что она обратила внимание — куски краски на кухне, будто кто-то пытался покрыть некогда красные стены белым, но получилось хреново. Ино указала на посудомоечную машину, которой у розововолосой никогда не было в родном городе, и Сакура от радости скакала вокруг прибора: она просто ненавидела мыть посуду. В целом, кухня была обычной: небольшой холодильник, плита и белые шкафчики и шкафы в тон стенам. Квартира была довольно пустой, поэтому на первый взгляд казалась просторной, но девушка знала: как только она заполнит все пространство своим барахлом, комната начнет уменьшаться в размерах. И Сакуру это не напрягало, ведь она жила одна и ей не нужно было много места. Легким толчком стеклянная панель закрылась, и внезапно воцарилась тишина. Комната, до этого наполненная шумом автомобильных гудков и глухим ропотом, стала безмолвным царством, за исключением хлопков картона и дребезжания вешалок. — Ты уверена, что этот клуб легальный? — Да, Ино, я уже сто раз повторяла это. Сакура была признательна своей подруге, расспрашивающей о ее месте работы, ведь блондинка, конечно же, беспокоилась за подругу. И ее профессия больше не обеспечивала ей безопасность, но, черт возьми, она уже три года занималась этим: не будет же она переезжать в другой город и заниматься стриптизом, не изучив все должным образом? — Я просто переживаю, — вздохнула Ино, выронив ткань из рук. — Это что-то новое для тебя, и это круто. И она была права: для розоволосой теперь все по-другому. Она привыкла к сельской местности вокруг себя на юге от столицы, маленькому городку — старенькому, но красивому — с симпатичным ресторанчиками и древними домам. Она называла его своим домом, но теперь у нее он новый: высокие здания и запах дыма, и музыка теперь не щебетание птиц и шум листвы при падении, а звуки проезжающих машин и звон магазинных дверей. Первые десять минут ей это нравилось, затем — начала болеть голова. — Я знаю, Ино, — она пододвинулась ближе к подруге и положила голову ей на колени. — Мне просто нужно привыкнуть, и все. Нужно время. — Так не хотела, чтобы ты уезжала, — девушка почувствовала, как чужие пальцы начали перебирать ее розовые пряди. — Бары дома были не так уж ужасны, а? — Ино, половине мужиков там около шестидесяти, а сцена совсем не похожа на сцену — скорее, на деревянную доску, — усмехнулась Сакура. — А это то, что мне надо: большой город, отличный клуб и хорошие деньги, которые тут можно заработать. Хоть перспектива более высокого дохода была определенно плюсом, существовали и другие факторы, привлекавшие внимание девушек. Во-первых, клуб был, безусловно, глотком свежего воздуха после паршивых баров в ее родном городе. Там была современная и фантастически красивая сцена, освещённая неоновыми огнями и стробоскопами, а танцовщицы были совершенно не такие, как те, которых она уже встречала: они были великолепны, почти идеальны. Сакура взглянула на свою грудь и мысленно прокляла себя за то, что не выиграла генетическую лотерею. — Когда ты начинаешь? — Завтра вечером, — девушка прищелкнула языком. — Я все еще не знаю, что надеть. Думала выложиться на полную, но не хочу, чтобы они думали, что я слишком стараюсь. — А разве не в этом весь смысл? — блондинка посмотрела вниз, нахмурившись. — Больше выкладываешься — больше денег получаешь. — Наверное, это так. — Я буду скучать по тебе. Сакура почувствовала странное чувство в груди. Ино не была из тех, кто легко выражает свою привязанность. Да и вообще, двое ныне лучших подруг когда-то ненавидели друг друга; розоволосая и блондинка даже поклялись подраться друг с другом в девятом классе. Сакура была уверена в своей победе, как и Ино. Однако теперь они близки как никогда. Ино была несносной, но надежной, и не стала бы лгать, что будет скучать. Сакура тоже будет, может даже больше.  — Мы по-прежнему будем созваниваться. И я обещаю, что приеду, — прищурилась, смотря вверх, девушка, — только если ты навестишь меня. — Может быть весной. Не рассчитывай на конец зимы. Ино ненавидела зиму. Говорила, что она быстро замерзает. Сакуре же казалось, что это из-за того, что блондинка не может носить свою вызывающую одежду. — Наверное, пора уже продолжить заниматься этой ерундой, тобой и твоими дурацкими не заканчивающимися шмотками. Сакура бегло пробежалась взглядом, убеждаясь, что распаковать все двадцать пять коробок не удастся: одежда была почти везде, пол был еле виден. Она взглянула на запястье: уже 19:20, поздно, а Ино нужно было успеть на автобус в 19:45. — Тебе пора уже собираться, до остановки идти довольно долго. — Ой, — Ино посмотрела на свою руку, — я даже не заметила. Время в городе так незаметно летит. — Это точно, — Сакура подняла голову с чужих колен и встала. — Спасибо, что приехала со мной, Ино, я реально… — ее прервали: две руки обвили ее тело, и розововолосая могла только крепче обнять в ответ. — Не делай глупостей, — услышала девушка бормотание себе в плечо, и не смогла сдержать слезу, потекшую по щеке. — Не обещаю, — она моментально стерла ее и отступила. — Я провожу тебя, только возьму пальто. — Угх, нам снова нужно таскаться по холоду, — проныла блондинка, надевая зимнюю крутку. — Этой зимой ты точно замерзнешь. Единственная вещь, которую Сакура не переносила — бесконечное нытье своих друзей, но сегодня она улыбнулась и кивнула.

***

Всю было либо слишком ярким, либо слишком тесным, либо слишком старым. Сакура нахмурилась и провела руками по своим бокам. Темно-фиолетовый эластан заметно контрастировал с ее бледной фарфоровой кожей, ремни слишком жали, однако она могла это игнорировать, и, плюс, это был единственный топ, который плотно прилегал к ее груди, но не до такой степени, чтобы вызывать неудобство. Макияж был, но не тяжелый; Сакура узнала от своих коллег-танцоров, что чем меньше — тем лучше, поэтому предыдущие годы провела, стараясь сообразить что-то из своей косметички, дабы по возвращению домой не выглядеть как палец пятилетнего ребенка после рисования. Немного теней и немного темной помады всегда выручали. Ярко-розовые волосы касались плеч; все-таки ей не нужно было обрезать когда-то длинные восхитительные пряди, но это было необходимо: танцы были довольно утомительным занятием, и Сакура больше не хотела проводить очередную ночь в попытках вымыть грязь и пот с кожи головы. С короткими волосами же это проще. Одежды у девушки было хоть завались, а вот в обуви она так сильно не нуждалась: на сцене это практически неважно, и пока туфли высокие и удобные — нормально. Сакура вытащила пару черных шпилек из коробки, разбросанной среди многих других. Это была ее самая любимая пара, и хоть девушка спотыкалась и падала в них бессчетное количество раз — это были единственные туфли, не оставлявшие после себя мозоли и порезы. Каблуки были надеты, и вскоре девушка ростом сто шестьдесят два сантиметра возвысилась еще на двенадцать. Сакура не удержалась и прокрутилась на триста шестьдесят градусов, восхищаясь своими подтянутыми, стройными ногами, а затем опустила подбородок: отсутствие груди вызывало неуверенность, которая преследовала ее с момента, как она поняла, что ничего больше не вырастет. Наконец, она отвела взгляд от зеркала для осмотра своей комнаты: бардак — это еще мягко сказано, но она ведь только переехала, и ее ожидания в плане организации и порядка не превышали норму. Ей нужно заниматься делами, делать деньги и трясти задницей. Вздох сорвался с ее губ, когда она почувствовала теплые объятия своего кашированного пальто, подарка матери. В отличии от отца, Мебуки спокойно относилась к профессии дочери. Сакура была чертовски удивлена, когда мать вручила ей дизайнерское пальто и сказала: «слышала, что там холодно, дорогая, и будет совсем не очень, если ты будешь скакать там лишь в своих откровенных нарядах». Нужно не забыть позвонить матери утром, а сейчас ей пора посмотреть, что же Коноха ей на самом деле может предложить.

***

Зеленый, синий, розовый, желтый Стробоскопы танцевали вокруг ее тела в повторяющейся манере, и Сакура понимала, что чем больше она смотрит на них, тем больше вероятность словить инсульт: они, как бы, ослепляли. Сцена была в центре — как и было показано на сайте, и уже двое стриптизерш раскачивали бедрами возле шестов под что-то похожее на поп-музыку. Тут было немало людей, но не забито — как и ожидалось в вечер понедельника. Конечно, девочки, танцующие чуть ли не в пустоте, были привлекательными, но долгий крепкий сон перед телевизором — более заманчивое предложение, даже для извращенцев. Клуб будто гипнотизировал, чего Сакура раньше никогда не испытывала, и, черт возьми, ей начало казаться, что она пришла сюда развлекаться, а не работать. Она порылась в кармане в поисках телефона и пролистала электронные письма, сузив глаза при виде нужного имени. Джирайя Каким образом она должна найти этого Джирайю? Единственный постоянный свет находился над баром, а зал был черным как смоль, и только изредка освещались некоторые углы помещения. Широкая стойка с бутылками и стаканами. Сакура могла назвать уже около сорока видов алкоголя, стоящих только на стойке, а на полке позади — совсем другая история. С этого и нужно начать: конечно же бармен подскажет ей куда идти, поэтому она направилась, цокая каблуками, к стойке, но отступила, замечая, что бармен занят, разбирая ящик с бутылками. Она не могла не обратить внимание на накаченную спину; он был в белой рубашке, рукава которой были закатаны, и его волосы были не слишком короткими, слегка завивающимся за ушами. Сакура чуть не вскрикнула, когда мужчина поднял голову: ее тут же встретили пронзительные глаза, цвет которых соответствовал угольно-черным волосам. Аккуратный нос дополнял такую же аккуратную челюсть. Он представлял собой коллаж резких, поразительных черт. Мужчина был красив, слишком красив для бармена. — Ох, — девушка прокашлялась, — Вы не знаете, где Джирайя? — она чуть не забыла, зачем вообще подошла. У Сакуры расширились глаза, когда он просто продолжил делать то, что делал. Девушка понадеялась, что бармен поступил так из-за громкой музыки, мешающей понять, что она сказала. — Извините, — на этот раз она сказала громче, и была уверена, что он расслышал ее — даже клиенты, сидевшие в двух метрах от нее, повернули головы, но ее «цель» даже не удосужилась поднять глаза. Девушка нахмурила брови. Увы, такая привлекательная внешность и такой противный характер. Он сознательно игнорировал ее, и если бы мать не привила ей хорошие манеры, то она бы перепрыгнула через эту стойку и высказала ему все, что думает. — Вот так игнорировать довольно грубо, — Сакура скрестила руки и наклонилась. — Вы же бармен? Такое скверное поведение несвойственно этой работе. Девушка чуть не задохнулась от возмущения, когда мужчина, закатив глаза, встал, чтобы толкнуть ящик ногой, и отвернулся к ней спиной, продолжая что-то делать с бутылками. Он пытается вывести ее из себя? Настойчивость — злейший враг Сакуры, но в то же время самая беспроигрышная черта: как только она найдет Джирайю, то сразу же расскажет про эту неприятную встречу с его персоналом — и это будет верным решением, ведь в заведениях, куда люди приходят отдохнуть, такое высокомерное поведение лишь отталкивает клиентов. — Мудак, — пробурчала девушка, подперев рукой подбородок. Она посмотрела направо и увидела черную дверь рядом с уборной. ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ Формально, девушка считалась сотрудницей, однако пока что она официально не работала, и, судя по всему, охрана тут была на уровне, так что было бы слишком рискованно залетать туда — она бы и работу потеряла, если бы поскользнулась. Поток мыслей был прерван звоном стекла; девушка моргнула и увидела рюмку, наполненную чем-то похожим на водку. — Smirnoff. Девушка резко подняла голову и встретилась с барменом во всей красе: в одной руке у него был стакан, в другой — полотенце. Видимо, выпивку он ей предложил только Бог знает по какой-причине. Она спрашивала не про эту чертову водку, а про Джирайю. — Облегчу участь твоей щуплой заднице. На щеках девушки появился румянец, и сразу же у нее начало подгорать, — щуплая задница? Неужели просьба элементарной человеческой вежливости вынудила оскорбить ее? Какого черта этот мужчина посчитал, что имеет право так говорить с ней? Она обязательно доложит Джирайе на… имя, ей нужно гребанное имя. — Как тебя звать? — коротко спросила девушка, отталкивая рюмку от себя. Он мог подлить еще чертовой выпивки, поэтому она решила не рисковать. Но казалось, что бармена совершенно не волновал ее вопрос: больше его внимание привлекало протирание стакана в руке, что еще больше разозлило Сакуру. — Я задала тебе вопрос, — она прижала ладони к столу. — Проблемы со слухом? Без ответа. Будто ее и нет, будто она не существовала для него — и девушка чувствовала, как ей становится жарко. Сакура сняла пальто и повесила на спинку стула, затем наклонилась ближе: — Эй, козел, — прошипела она. На этот раз розоволосую встретила иная реакция. Она заметила, что его взгляд устремился в определённые места: лицо, грудь, живот — и вернулся обратно к чертовому стакану. — Танцовщица? Сакура не понимала, что с ним не так. Он разговаривал с ней так, как будто за последние несколько минут не услышал и слова от нее. Тем не менее, девушка застенчиво ответила: — Да. Но мне нужно знать, где Джирайя — и если ты в курсе, то здорово поможешь мне. — Он здесь. — Я это знаю. Но как я могу с ним встретиться? Я новенькая, и сегодня вечером мне нужно приступить к работе, — устало вздохнула девушка и села обратно на стул. — Ну, ты не можешь встретится с ним в таком виде, — он поставил стакан на стойку, а затем повернулся лицом к раздраженной девушке. — В каком таком? — В виде занозы в заднице, — его губы искривились в легкой ухмылке, и Сакура поклялась, что выбьет ему зубы, но вовремя осознала, что он просто выводил ее из себя. — Это ты заноза в заднице! Игнорируешь людей, игнорируешь мое присутствие, не говоря уже о… — ее прервал резкий ответ: — Слушай, я не знаю, где он сейчас. Он может быть сзади, в толпе, за этой стойкой — он не может оставаться на одном месте долго, поэтому я и предлагаю тебе спокойно посидеть и подождать. Их глаза встретились на короткий промежуток времени; Сакура почувствовала, как что-то колыхнулось в груди. Он был мудилой, но одновременно в нем было что-то такое, что заставляло девушку запереть все двери и накрыться с головой одеялом: он был пугающим и холодным — такого она никогда не встречала ни в одном из знакомых ей барменов. Она начала размышлять: как, блять, его вообще наняли? Неужто Джирайя был настолько в отчаянии? Либо так, либо же мужчина перед ней готовил просто улетные коктейли — однако по рюмке, что он поставил перед ней ранее, такого не скажешь. — Ладно. Он снова повернулся к ней спиной, а Сакура ссутулилась на своем месте. Будет грустно, если она не сможет найти менеджера сегодня, ведь потребовалось немало усилий и два часа времени, чтобы выглядеть хорошо, побороть страх и навести марафет — и что, все зря? Девушка пробежалась глазами по барной стойке, и внезапно встретилась со взглядом мужчины. Ему, вероятно, под сорок, и в нем нет ничего особенного — однако она бы станцевала для него, заплати он хорошие деньги. Он, видимо, акцентировал внимание на их гляделках, поэтому проскользил через два стула к ней. Его рот был полон виски и рома, когда он говорил, поэтому Сакуре пришлось на первые несколько секунд задержать дыхание. — Привет, красотка, — он сверкнул улыбкой. Девушка ответила тем же — она была воспитанной леди, да и мужчина не вызывал подозрений. — Не видал тебя тут, — потер подбородок. — Ты так выделяешься среди всех, — она заметила, что его взгляд задержался на ее волосах.  — Да, что-то новенькое, не так ли? — розоволосая поерзала на месте. Сакура привыкла к мужскому вниманию — стриптизерша же. Но это был новый город: другая среда и другие люди — и вскоре она поняла, что здешние мужчины смелее и решительнее, чем из ее родного местечка. — Определённо. И это интересно, — усмехнулся он. — Ты такая очаровательная малышка. — Вы мне льстите. — Нет, это правда, — он протянул руку, чтобы заправить прядь волос ей за ухо, и Сакура инстинктивно вздрогнула: этот мужчина был напорист, и она не знала, нравится ей это или нет. — Боже, боже, — он отвел взгляд от ее лица и осмотрел тело. — Крутой прикид. Девушка могла лишь слегка улыбнуться. Этот мужчина определенно был ни о чем: по его вялым комплиментам можно понять, что он ищет лишь быстрого секса. Она ненавидела таких мужчин, которые не хотели платить, но жаждали облапать любую танцовщицу. — Ты танцовщица? — Я, э… — она перевела взгляд на свои колени. — Да… — ее прервал знакомый звенящий звук, и вскоре на стойке появился еще один стакан, но на этом раз перед мерзким мужиком. — Она не танцует. Вот Ваш напиток. Она посмотрела на вспыльчивого бармена. Спустя некоторое время, ворча и что-то бормоча, мужчина вернулся на свое место. — Совет на будущее: никогда не говори таким мужикам, как он, что ты танцуешь. Только если хочешь, чтобы к тебе приставали всю ночь, — мужчина с волосами цвета крыльев ворона положил ладони на стойку, а затем начал заниматься другими делами. Он был прав: говорить таким мужчинам о том, что ты стриптизерша, ничего кроме неприятностей не принесет. Она уже как-то совершила такую ошибку, и затем ее преследовали аж до дома. Так что для своей же безопасности проще вести себя хладнокровно: клубы всегда полны ублюдков. Девушкин взгляд упал на мужчину за стойкой. Сволочь — слишком мягко сказано. Он был уклончив, невежественен, и казалось, что ему плевать на нее и других посетителей рядом, однако он помог ей разрулить эту дурацкую ситуацию. — Спасибо, кто-ты-там, — проворчала розововолосая, изучая рюмку, стоявшую рядом с ней. Водка не была ее лучшей подружкой. От нее лишь глупые решения и жуткое похмелье, но отказываться от халявной выпивки — как минимум грубо, да и один шот не повредит. Девушка поморщилась, чувствуя, как жгучая жидкость просачивается в горло. Язык будто горел; она резко поставила рюмку обратно на стойку, пообещав себе, что больше никогда не будет пить. — Саске. — А? — казалось, что у мужчины была привычка вставлять пять копеек внезапно и без контекста, что сбивало с толку и раздражало. — Меня зовут Саске.