Любовь в Стробоскопах

Понедельник, вторник, среда, четверг Сегодня пятница — и клуб уже был забит. Сакура не была удивлена: по пятницам и холостые, и женатые мужчины, запертые в офисах с девяти утра до пяти вечера, приходили сюда в надежде расслабиться. Поначалу она напрягалась, замечая на их пальцах знакомые золотые и серебряные «полосы», и даже спрашивала, какого черта они делали, пытаясь пощупать танцовщиц и пообщаться с ними, когда дома ждала семья. Но со временем девушка поняла, что это не ее дело: она пришла сюда танцевать, и независимо от того, женат человек или свободен, деньги есть деньги. — Люблю пятницы, — радостно произнесла другая стриптизерша, которая представилась как Тентен, натягивая латексный комбинезон. Брюнетка отличалась от Хинаты своей открытостью и вспыльчивостью. Тентен была похожа на Сакуру: танцовщица, что не так давно окончила школу и переехала в Коноху, желая засиять в этом ошеломляющем городе. — Не хочу заниматься стриптизом вечно, — гордо заявила она. — Мне просто нужны деньги, чтобы открыть свой бизнес. — И если тебе интересно, то я планирую продавать керамические изделия — у меня это круто получается. Глина, металл — да черт возьми, из всего я могу сделать конфетку. Было довольно приятно слышать, что у брюнетки есть планы на будущее. Хоть Сакуре и нравилось вилять задницей за деньги, она не собиралась посвящать этому всю жизнь. Время не стоит на месте: скоро у нее будет лицо в морщинах, больные суставы и сильная боль в спине. «Уверена, что никто не хочет видеть шестидесятилетнюю меня, крутящуюся на шесте» — девушка поежилась от этой мысли. Однако становится медсестрой сейчас она не может: уже слишком поздно, да и пропал тот детский интерес к этой профессии. Было печально осознавать, что ей придется рвать жопу, работая официанткой или кем-то в таком духе, дабы заработать хоть немного денег после завершения своей карьеры стриптизерши. Она вспомнила их разговор с Саске, когда он говорил, что бармен — не его идеальная работа, но он ей доволен. Может и ей так нужно так относится? Хоть танцы и не приносили шестизначные суммы, но на оплату счетов хватало, поэтому девушка не жаловалась. — О, а я уже рассказывала тебе о Неджи? Сакура моргнула и увидела две «булочки-близняшки» на голове у брюнетки. Она склонила голову набок и приподняла бровь: — Неджи? — О, черт возьми, — танцовщица замерла. — Неджи, — она приподняла ладони перед собой. — Он такой горячий, — прикусила губу. — Прям горячий-горячий. Он еще один работающий здесь бармен — правда, на полставки. — Оу, — розововолосая не знала, что в клубе есть еще один бармен. Всю неделю она видела только Саске за стойкой. Девушка задалась вопросом, сильно ли этот Неджи отличался: был ли он таким же равнодушным и бессердечным, как темноволосый мужчина, или же более дружелюбным и радушным? — И когда он работает? — По субботам и воскресениям, — вздохнула та. — Ненавижу быть здесь по выходным, но если я смогу увидеть его и, плюс, заработать немного бабок, то эй, — она щелкнула языком, — такая работа для меня. Сакура хихикнула и скрестила руки на груди. — Почему тогда ты ничего не предпринимаешь? Кажется, он тебе сильно нравится, раз ты готова приезжать сюда в свободное время. Тентен закрыла лицо руками. — Я пыталась! — простонала она, и затем проныла еще громче: — Миллион раз, серьезно! Я болтаюсь возле бара, пока он не заговорит со мной, но даже тогда он кажется таким замкнутым и безразличным — прям как Саске, только не мудак. Вот это у Саске репутация. Но теперь частичка ее почувствовала себя лучше, ведь значит он не только с ней вел себя как сволочь, а со всеми. Пора уже признать, что он тот, кто есть, и вряд ли изменится. Поведение бармена больше не доставляло ей дискомфорт, как в понедельник. И вообще, Саске был лишь сплошной тайной под видом красивого темноволосого мужчины. Последние несколько дней ее мозг поедали различные мысли. Одна половина желала разгадать загадку Саске Учихи, изучить его вдоль и поперек, найти все его уязвимые места и понять, строил ли он из себя такого человека, или же был таким. Другая же знала, что ничего из этого не должно девушку волновать. Она была танцовщицей, а он барменом — у каждого своя работа; будь они друзья, коллеги или враги — не стоит связывать профессиональную деятельность с развлечениями. Но, к сожалению, профессиональная деятельность Сакуры была в буквальном смысле развлечением. — А тебе кто-нибудь приглянулся? — Тентен нахмурила брови. — Я знаю, что здесь не так уж и много парней, но некоторые из них такие классные, — она взглянула на Хинату, которая только села на скамейку. — Вот у Хинаты есть кое-какие планы на нового официанта. — Тентен! — другая танцовщица ахнула и отвернулась. — Я не… Правда… Хватит обманывать ее. — Да ладно тебе! Мы все это знаем. Ты каждый раз чуть в обморок не грохаешься, когда он мимо проходит, — Тентен закатила глаза. — Но я не понимаю, что ты нашла в нем: неуклюжий, шумный, только и делает, что пялится на стриптизерш. — Он не такой неуклюжий, как тебе кажется. И он мне не нравится! — темноволосая резко подскочила и убежала в уборную, оставляя девушек хихикать между собой. — Конечно же он ей нравится, — брюнетка пожала плечами. — Так, а что насчет тебя? Если бы Сакура ответила «никто», она бы соврала. Бесспорно, ее заинтересовал Саске, но была ли она отчаянно влюблена в него, прям как школьница в средней школе? Точно нет. И вообще это был чисто сексуальный интерес, как ею уже упоминалось. Девушка не собиралась отрицать тот факт, что бармен был горяч, просто великолепен — в нем было все, что женщины желали видеть в мужчине в физическом плане: от проницательных черных глаз до подтянутого крепкого телосложения. — Эх, — Сакура запихнула сумку в шкафчик и закрыла дверь. — Ну… Не уверена. — Это не похоже на нет, — Тентен наклонилась вперед. — Так есть кто-то? — Ничего не изменится, если я расскажу тебе. Да и уверена, что это просто мимолетное влечение. — Конечно это ничего не изменит, — брюнетка усмехнулась. — Это всего лишь девчачьи сплетни — то, что не дает мне лишиться рассудка здесь. Сакура прикусила губу. — Ну, мне кажется Саске… — она вздрогнула от резкого визга. — Саске! — Тентен подскочила со своего места. — Тебе нравится Саске? — Что… Нет, он не нравится мне, просто… — она снова прервалась, на этот раз из-за широчайшей ухмылки на чужом лице. — Да конечно нравится! Ты реально втюрилась! Розововолосая слегка покраснела и громко вздохнула: — Он просто… — ее взгляд пробежался по комнате, — другой, понимаешь? — Под «другой» ты подразумеваешь полный придурок, да? — И это тоже, — Сакура не могла сдержать смешок, сорвавшийся с ее губ. — На самом деле, я сначала терпеть его не могла: он показался мне настоящим ублюдком в понедельник. Но, как бы, он начал вызывать больше, чем просто любопытство. — Он, несомненно, красив, но… — съежилась Тентен. — Он немного не в себе. — Отсюда и мой интерес. В любом случае я была бы не против остаться тут и болтать дальше, но у меня есть работа, как и у тебя, — Сакура положила руки на бедра. — И сегодня пятница, а значит больше мужиков хотят поделиться своим денежками. — Еще это значит, что у Саске будет больше времени пялиться на тебя, — Тентен еще раз проверила шкафчик, в то время как девушка издала сдавленный стон. — Он мне не нравится, — выдохнула она. — Реально. — Как скажешь.

***

Было сложно не смотреть на «розовое пятно», пробирающееся сквозь толпу средь неоновых огней, сверкающих по всему залу. Она так сильно выделялась — и это раздражало. Сегодня она была в черном, откровенном бикини, что офигительно обрисовывало ее стройную фигуру. Саске был в ярости на себя за то, что максимально сконцентрировался на попытках точно определить, что за ткань. Ее волосы были слегка завиты и едва касались плеч; она спотыкалась на каждом шагу, потому что сколько ни старайся, нормально ходить на пятнадцатисантиметровых каблуках не выйдет. Ему стало интересно, какого она роста без них. Рядом с ней шла Тентен, надоедливая и вечно орущая мадам. В брюнетке было все, что так не нравилось Саске: болтливая, бестактная, и походу не понимающая намеков. Она устраивалась на одном из барном стульев и пыталась завязать разговор о погоде, почему она заработала всего пятьсот баксов, политике и прочей ерунде, которая бармена ни капли не волновала. Он лишь ворчал и надеялся, что она оставит его в покое, но этого все никак не случалось, и ему приходилось слушать ее бредни еще не один час. И это уже не говоря о том, что она была просто одержима его коллегой. Это было очевидно. Когда дело доходило до крупных мероприятий, Саске и Неджи приходилось работать за одной стойкой вместе, ибо одному человеку физически было нереально обслужить пару сотен человек. Результат этих событий — приближение двух подпрыгивающих в воздухе пучков мчащейся к стойке девушки. Неджи не обращал на нее внимание, что делало Саске довольным, как кот, напившийся молока. Как и он сам, Неджи был кропотлив, когда дело касалось работы, и даже на мгновенье не поднимал взгляд на танцовщиц или любых других женщин, что липли к нему. Ему грело душу, что он не единственный, кто желал просто получить свой чек и отправится домой. Саске не мог не задаться вопросом: а не зацепил ли кто Сакуру в клубе? Выбор был невелик: идиот Наруто, Неджи, Шикамару, Джирайя и он. — Эй, Саске, прием, — он моргнул и обнаружил, что возле его лица машут две руки; сфокусировав зрение, он увидел слегка подпрыгивающие распущенные розовые локоны и выругался про себя, что она застала его врасплох. — Чем могу помочь, — это было больше утверждение, чем вопрос — и бармен не мог сдержать победную улыбку, когда ее губы сжались в тонкую линию. Сакура была из тех девушек, что совершенно не умеют скрывать свои эмоции. Она была яркой, беззаботной, и все тому подобное — совсем не про Саске. Розововолосая и брюнетка были в чем-то похожи, однако в Сакуре было что-то, делающее ее другой, и он не мог понять, что. Ему понадобилось пять раз принять холодный душ, дабы избавиться от образа новой танцовщицы, стоявшей возле бара в нескольких сантиметрах от него, говорящей о сексе и другой чепухе. Она была дерзкой и ничего не боялась, поэтому Саске чувствовал себя не в своей тарелке. — Можно мне коктейль? — она прижалась телом к стойке, пока грудь не оказалась сверху, и Саске дал себе мысленный подзатыльник за то, что позволил себе на секунду взглянуть в ее сторону. Он увидел ее грудь настолько большой, насколько она таковой могла быть; временами стриптизерши приходили в максимально открытых цветочных бюстгальтерах, что едва прикрывали их соски, или же они носили прозрачные топы и ничего больше. Саске этого не замечал, да и не особо парился на этот счет. Но тут Сакура, вероятно, с третьим размером — и это странно на него влияло. — Хм? Ты меня слышал вообще? — она снова помахала рукой. — Да-да, — прошипел мужчина, — я тебя слышал. Единственная ненормальная, которая пьет коктейли в это время. — Я не выношу крепкий алкоголь! — возразила девушка. — Да и твои напитки на вкус как полироль для мебели. — Я лучше буду пить полироль, чем твою сладкую белиберду, — он достал бокал для мартини и повернулся, дабы выудить клубничный сироп. Его наставник как-то сказал ему, что многое о человеке может рассказать его любимая выпивка — однако Саске не брал это в расчет, пока не встретил Сакуру. Он знал, что розововолосая не справляется с чистым алкоголем: от пары шотов ее тянет блевать. Поэтому девушка пила только коктейли, например, шот рома с клубнично-ананасовым сиропом. Бармен возмущался, что с таким же успехом она могла просто выпить фруктовый пунш, ведь по сути это те же самые смешанные напитки. За последние четыре дня он сделал ей двадцать таких коктейлей. Саске порекомендовал ей попробовать другой напиток: джин с кокосовым и черничным сиропами — но Сакура лишь проныла, поэтому он решил больше не лезть с этим. — Мне нравится эта клубнично-ананасовая фигня: она очень крутая, поэтому буду пить только ее. — Моя клубнично-ананасовая фигня называется «богемский тропический коктейль». Думаю, даже пятилетний ребенок смог выпить его, если бы закон позволял. Саске не особо заботился о том, что посетители думают о его напитках. Он как-то слышал, что считается лучшим барменом в городе, а его мохито не имеет себе равных, а потом — что в лучшем случае середнячок: ничего необычного, кроме сильно разбавленных напитков. Часть его не могла сдержать улыбку, когда Сакура выпивала свой коктейль и блаженно вздыхала, или же когда она наклонялась к стойке, дабы изучить весь процесс. И как бы его это не раздражало, он даже получал удовольствие от девушки, интересующейся рецептами каждую ночь. — М-м-м, — тихо простонала она, — Саске, ты должен рассказать мне, как ты это делаешь! — С алкоголем, — усмехнулся мужчина. — Удивлен, что ты не знала. — Ха-ха, очень смешно, — она сделала еще глоток, прежде чем поставить бокал. — Ты мог бы сделать мне небольшую услугу: научить, как это делать — и я больше не буду приставать к тебе с выпивкой.  — Небольшую услугу? Прямо сейчас я оказываю тебе услугу, делая третий раз один и тот же дурацкий коктейль за одну гребанную ночь. Девушка хихикнула и наклонилась ближе: — Точно. Ты научишь меня, затем я буду делать его себе сама, и все счастливы, — она широко улыбнулась, и Саске возненавидел себя еще больше, когда поймал себя на том, что слабо улыбается в ответ. — И как я смогу тебя научить? — он приподнял бровь. — Я не говорю, что буду. Наверное стоит поработать две смены, а потом задержаться с тобой еще на час или… — сделал паузу, когда она закатила глаза. — Однако это невозможно, ведь у меня работа, а у тебя твоя задница… — Сакура стрельнула в него взглядом, и он поправил себя: — Ой, пардон, у тебя искусство. — Прям чувствовала, что ты это скажешь, — девушка прочистила горло. — Вообще-то, у меня дома есть набор для смешивания напитков — прежде чем ты хоть что-то скажешь, это был подарок, окей? — она подняла руки вверх. — Я его не просила и никогда им не пользовалась, но стоило бы: мне очень нравятся эти коктейли. Саске пытался понять, просила ли она прийти к ней домой провести мастер-классы по смешиванию или нет — однако он в любом случае не собирался этого делать. Пять дней в неделю работать стоя — не простая задача, поэтому он обожал выходные, когда можно валяться в постели и смотреть телевизор. Он не собирался отказываться от выходного отдыха, помогая сумасбродной розововолосой коллеге приготовить простой коктейль. — Не знаю, будет ли тебе нормально… — девушка прикусила нижнюю губу, и бармену вновь пришлось мысленно отругать себя за то, что он позволил своему взгляду пробежаться по ее губам, — прийти ко мне домой. То есть, я живу недалеко отсюда… И думаю, есть автобус… Стой, я знаю, что он дорогой, а ты выглядишь как жадина, поэтому, скорее всего, ты не захочешь платить за него — и неважно, что ты покупаешь себе салаты за четырнадцать долларов каждый день… Саске смотрел на продолжающую говорить танцовщицу, сузив глаза. Обычно ему нужно прилагать усилия, дабы обратить на нее внимание, но он не мог не сфокусироваться на ее глазах: сегодня на ней было меньше макияжа, и на месте некогда двух черных линий, очерчивающих слизистую и верхнее веко, был слабый оттенок оранжевого. Яблоки. Или, может, изумруды. Что-то в таком духе. Саске никогда раньше не видел зеленых глаз — или, точнее, настолько ярко выраженных, как у нее. Они блистали, будто она собиралась сейчас же разрыдаться. Когда бармен наконец подключился к разговору, ее губы были растянуты в легкой улыбке, а сама она делилась какой-то историей про ее попытки приготовить салат, но судя по тому, что на ее лице возникло хмурое выражение лица, он решил, что у девушки ничего не вышло. Девушка, хлопающая своими изумрудными глазами, бутылки позади него, стаканы на стойке, вновь девушка, но уже на своих коленях — так сказать, рутина. Она раздражала. Саске взбесило, что он подумал принять ее предложение.

***

Зеленый, зеленый, зеленый Зеленый свет кружил всю ночь, и Сакура начала думать, что переезд в другой город был не такой уж плохой идеей. Ее ноги были обернуты вокруг шеста, а верхняя часть тела откинута назад для того, чтобы она могла прокрутиться вокруг него под одобрительные возгласы толпы. За время работы здесь она поняла, что не нужно много усилий для того, чтобы произвести впечатление на городских. Тентен и Хината выразили свое восхищение ее движениями, некоторые из которых даже не видели, и назвали их потрясающими и спорадическими. Сакура лишь выгнула бровь и пожала плечами — это то, что она знала и умела. Она вспомнила об этом, только когда увидела других своих коллег на сцене. Они покачивали бедрами и «обнимали» шест, прежде чем сделать шпагат или что-то наподобие в полном вращении. Больше всего розововолосую удивляло, что толпе это нравилось: девушки получали аплодисменты, свистки и деньги вокруг себя. Сакура начинала думать, что ей не нужно сильно стараться — зачем ей это? Если бы она могла получать восемьсот баксов за одну ночь, просто покачивая бедрами один или два раза возле пилона, то, черт возьми, она бы почти ничего бы не делала. Но все мысли и сомнения улетучивались, когда она чувствовала на себе его взгляд. Он всегда смотрел на нее, когда не был занят приготовлением напитков; даже когда она не могла взглянуть на него, все равно чувствовала, как он «сверлит» ее затылок. Танцовщица не знала, почему начинала выкладываться на полную, чувствуя его взгляд. Она будто становилась гимнасткой. Ноги вращались вокруг шеста, а голова сексуально откидывалась назад; пару раз она у нее кружилась от повторяющихся вращений, поэтому она возвращалась обратно на пол, где проводила руками по всему своему телу, чувственно виляя бедрами в такт. И повернувшись к бару, она начинала усерднее стараться. Девушка бралась за пилон руками, забираясь на него, и, когда добивалась максимально удобной позы, разводила ноги в стороны, открывая толпе и Саске превосходный вид на то, что было между ними. Поначалу он не сводил с нее взгляд, независимо от того, какую позицию она выбирала — он просто не двигался с места. И только в среду его черные глаза сменили свой ориентир, концентрируясь на нижней половине ее тела. Он смотрел на ее крепкие бедра и икры, что вызывало в Сакуре желание пошалить: девушка раздвигала ноги, заставляя бармена широко распахнуть глаза от увиденного зрелища, что собой обычно представляло тонкий черный кусочек ткани, запрятанный между ее бедер. К концу дня Сакура действительно убедилась, что Саске — гетеросексуальный, пылкий мужчина. — Клубника и ананас… — Сакура сделала паузу, видя, как бармен достает бокал из-за своей спины и ставит его перед ней. — Ты уже был в режиме ожидания? — она не смогла сдержать улыбку. — А как бы я не был? Ты заказываешь его после каждого выступления, так что было бы глупо предположить что-то другое. — Какой внимательный, — задумалась девушка, делая глоток своего коктейля, и продолжила: — Много клиентов, да? Саске лишь хмыкнул, беря тряпку, чтобы протереть стойку. — Зато заработал приличную сумму, — бармен чуть не начал хватать ртом воздух, когда поднял глаза и увидел, как Сакура потянулась к своему топику, вытаскивая смятые купюры. Девушка уловила его взгляд и выгнула бровь: — Что случилось? — Просто непривычное зрелище, — он отвернулся, дабы она не заметила слабого румянца на его щеках. — И это почти за ничего неделанье. — Ой, я тебя умоляю, — усмехнулась девушка, тихонько пересчитывая заработанное, и мужчина повернулся, чтобы посмотреть. — Может ты наконец-то дашь мне чаевые за все те коктейли, что я делал тебе? — Чаевые? — Да. Элементарная вежливость, — закатил глаза бармен. — Могу заплатить, — невинная улыбка девушки стала почти дьявольской, — но не деньгами. Саске мгновенно замолчал, его губы слегка подрагивали — Сакура надеялась, что он сломается раньше, чем ей казалось. — Что такое? Ты же не откажешься от моей оплаты? — она невинно хлопнула глазами и наклонилась. — Да, Саске? — Я… — он впервые запнулся. — Я принимаю только наличные, — тихо прошипел, — а другие способы оплаты — нет. — О, правда? — прохныкала Сакура, наклоняясь еще ближе. — Даже если я буду очень стараться? — Нет, боже, спасите, — мужчина попятился назад, прислоняясь спиной к полке. — Ладненько, — она допила своей напиток и подтолкнула бокал вперед. — Увидимся в понедельник, — закусила губу. — И дай мне знать, если захочешь быть моим учителем. Обещаю, что буду прилежной ученицей. — Сакура, свали, — Саске взглянул на танцовщицу, и розововолосая решила принять его предложение: с тихим хихиканьем и взмахом своих розовых локонов она вышла из его поля зрения. Девушка не сдержала широкую улыбку и, обернувшись, увидела, как бармен держался за край стойки, низко опустив голову. Берегись, Саске Учиха.