Вы имеете право хранить молчание

Юнги проснулся как после дикой пьянки: с головной болью, пересохшим горлом и легкими провалами в памяти. Сутки сна заставили его выспаться, но и выпасть из жизни. Телефон истерично мигал десятком непрочитанных смс, пропущенных звонков и уведомлений. Ноутбук оповещал о письмах с почты. Вода, душ, кофе, завтрак. А потом уже всё важное. С зубной щеткой во рту Юнги проверял сообщения, половина из которых были словами поддержки от коллег и переживаниями от семьи. Если сотрудников отделения полиции начальник оставил без ответа, то пропустить наполненные страхом сообщения матери он просто не мог. Мин уехал из Кореи шесть лет назад, но стабильно сообщал своей семье, что он всё ещё жив, что его не подстрелили на задании, что «да, мам, хорошо ужинаю». Юнги врал, потому что его подстрелили пару лет назад и ужин он пропускал довольно часто. От мыслей о еде пустой желудок громко заурчал. — Да, — Юнги сплюнул зубную пасту, отвечая на звонок. — Рад, что ты жив, — мягкий голос Намджуна на том конце провода, — как самочувствие? — Я поспал на несколько лет вперед, — с поддельным смехом ответил Мин, вытирая лицо мягким полотенцем. Юнги знал, что Намджун никогда не полезет с расспросами, не будет ковырять пальцем в его больной душе и не начнёт выуживать информацию о переживаниях не потому, что ему было всё равно, а потому, что всё понимал без лишних слов. — Юнги, — тяжелый вздох, значит, разговор будет не самый приятный, — насчёт Тэхёна. Пауза. Молчание. Мин смотрит на закипающий чайник, считая количество пузырьков в воде. — Говори уже. — Я сидел много часов с бумагами, чтобы не обременять этой заботой тебя. Да и для достоверности заполненных бумаг допросил Кима. Внутри Юнги не было никаких эмоций, скорее он заранее смирился с тем, что друг своими стараниями упечёт Тэхёна за решетку. С одной стороны, это было бы правильно, а в жизни Юнги снова всё встало бы на свои места. С другой… Вот теперь сердце Мина болезненно сжалось. — Адвокат ему не понадобится, да и судебное дело тоже, потому что всё можно решить немалым залогом, который придётся внести в ближайшее время, — в трубке послышалось, как Намджун отложил ручку и устало вздохнул, — я услышал достаточно от этого парня, чтобы не сажать его. Мы с тобой не судьи, Юнги, но от наших бумаг зависит многое. Гудки. Чайник закипел, оповещая звоночком. Мин всё ещё прижимал телефон к уху, не сводя пустого взгляда с одной точки. Его губы прошептали «спасибо» в телефон, после чего Юнги запустил пальцы в волосы, вздыхая. Завтрак и кофе отменяются, ему срочно надо в участок. — Юнги, как оно? — Гомер вскочил со стула, чуть не роняя пончик, когда начальник отделения ворвался в помещение, махнув ему в знак приветствия. Чуть ли не бегом он поднялся по лестнице на пятый этаж, влетая в кабинет Намджуна, который уже собирал вещи, то и дело потирая сонные глаза. Ким провел с бумагами больше дня, что очень сказалось на его лице, которое никогда не выглядело настолько уставшим. Намджун поднял взгляд на друга, впервые за долгое время одаривая его улыбкой. Он знал, что тот примчится, что будет молча стоять в дверях, что не позволит себе отблагодарить, ведь надо же делать вид, что ему всё равно на судьбу парня. — Залог в десять миллионов, — кивнул Джун на бумаги, — я не знаю, кто так вложится в парня, потому что его мать от услышанного сразу бросила трубку, а отец отказался от уз родства, посылая меня туда, где я еще не был. Юнги усмехнулся, позволяя себе искренне улыбнуться. Сумма дикая, ситуация поганая, но поправимая. — Для его семьи это не сумма, — продолжил Намджун. — Так наш мальчик богатенький? — удивился Юнги, падая в кресло, закинув ногу на ногу. — Редко встретишь миллионеров, ворующих йогурты в продуктовых магазинах. — Я порылся в архивах, — Ким пихнул ему папку бумаг, — родители с самого детства выгоняли Тэхёна из дома, оставляя того и без крыши над головой, и без денег. Он попадал в разные участки Нью-Йорка, поэтому его имя мелькало в документах ни раз. Нарушений за ним раньше не наблюдалось, его находили на улицах ночью, привозили в участок, звонили родителям, но те не забирали его, поэтому парню позволяя поспать в отделении и отпускали. Юнги мельком посмотрел на бумаги, замечая, что многие жалобы на мелкий разбой были от самой матери парня. — Вот же сука, — протянул Мин, перебирая листы с данными, — а сын ей очень жить мешает, как я посмотрю. — Да, — кивнул Джун, уже надевая пальто, — так что тебе придется избавить её от мучений, ты же понимаешь это? Юнги всё понимал. Он уже знал, где достанет нереальную сумму для залога, только пока не придумал, как именно. На втором этаже привычная тишина была нарушена тихим пением. Мягкий и глубокий голос наполнял пустой коридор, разливаясь по ему самым потайным уголкам. Юнги замер, вслушиваясь, а после подошел к двери, откуда голос было лучше слышно, и осторожно приоткрыл её. Охранника на месте не было, а русый парень сидел, опустив голову, позволяя себе скрасить своё одиночество пением. Тэхён поднял голову, тут же замолкая, смотря прямо в глаза Юнги. Он поднялся со скамьи, подходя к прутьям решетки. Мин заметил, что камера так и была выключена, поэтому он без лишних слов зашел, запер за собой дверь, направляясь к решетке. Одно движение ключа и замок открылся, позволяя Тэхёну выйти. Но тот замер, смотря за Юнги. — Иди ко мне, — тихо проговорил Мин. Тогда Ким выбежал, крепко обнимая Юнги за шею. — Где ты был? — Решал проблемы, — руки Юнги крепко сжали талию парня, прижимая того к себе. Он впервые ощутил тепло его тела, запах кожи, мягкость волос, по которым он провел пальцем. До этого Мин запрещал себе думать о Тэхёне, как о живом человеке, не придавая ему никаких жизненных качеств. Сейчас он знал, что назад пути нет, поэтому он мог смотреть в его глаза, слушать его дыхание и касаться его пальцев, ощущая каждое прикосновение по-настоящему. Тэхён смотрел в его глаза без отрыва, словно крепко цепляясь тонкими пальцами за миновскую душу, окончательно забирая её себе. — Меня посадят? — Ким спросил так тихо, словно боялся быть услышанным. Он не хотел слышать ответ, потому что был уверен, что в этот раз он знатно перегнул, что теперь ему придется долго и ужасно расплачиваться. Юнги промолчал. Тэхёна могли и посадить, и отпустить, всё снова зависело только от Мина. Тяжелый вздох. — Скажи мне свой адрес, — Юнги нехотя отпустил тело Тэхёна из своих рук, отходя на шаг назад. — Нет у меня адреса. — Адрес своих родителей. Словно не желая отвечать, Тэхён вернулся обратно за решётку, садясь на скамейку. — Зачем тебе? — спросил он, закинув ногу на ногу. — Тэхён, у тебя спрашивает начальник отделения полиции, надо бы ответить, — Мин не пользовался своим положение, скорее просто шутил, хотя в глазах Кима промелькнул озорной огонёк. — Странно, что начальник меня ещё не наказал за всё, что я натворил, — снова этот глубокий голос, который растекся по воздуху и забрался в подкорки сознания Юнги. — Тэхён, — рвано выдохнул старший, шумно сглотнув, — просто скажи адрес, это очень поможет решить твою проблемы побыстрее. — Вы могли бы меня заставить, мистер Мин, — гадёныш стал играть по своим правилам. Оба знали, что Тэхён в итоге скажет, а ещё Юнги знал, что сам может посмотреть в базе, это заняло бы куда меньше времени, чем игры с непослушным парнишкой. Юнги звякнул наручниками на своём поясе, медленно приближаясь к решётке, смотря на Кима через прутья: — Не заставляй меня применять силу, Ким Тэхён, — он взялся пальцами за наручники, поддаваясь глупой игре Тэхёна, — в конце концов, ты заключенный, я имею полное право воспользоваться своим положением. Тэхён промолчал. Снова в его чёрных глазах промелькнуло адское пламя, в котором Юнги готов был сгореть. Этот парень творил с ним то, что не мог сотворить ни один человек. Мин растворялся в юноше, как сахар в чае, плавился под его взглядом и задыхался от его голоса. Но он ни разу не позволил себе признаться в том, что он влюбился. Скорее заболел Тэхёном, как самой страшной болезнью, от которой нет лекарства. Говорят, чтобы заработать иммунитет, надо ввести под кожу немного вируса, тогда сможешь ему противостоять. Юнги же ввёл себе Тэхёна в самое сердце, окончательно потеряв голову. Мин зашел за решетку и быстро закрыл замок, отделяя себя и Тэхёна от комнаты, оставаясь один на один в двух метрах свободного пространства. Ким всё ещё сидел на скамейке, но под пристальным взглядом Юнги быстро поднялся, упираясь спиной в стену. Ещё шаг и Мин сильнее прижал Тэхёна к стене, крепко держа того за бёдра. Горячие губы парня так страстно впились в губы Юнги, что тот снова забыл, что вообще существует, что всё ещё живой, но в этот раз он отвечал. Отвечал на поцелуй так, словно целовал Тэхёна в последний раз, словно от этого зависела вся жизнь. Он кусал его, касался губ языком, прижимал к себе за бёдра, нагло забирался руками под кофту. Всё, что он не смог сделать тогда под дождём в переулке, он делал сейчас. Грудь щемила дикая боль, которая напоминала, как же всё это неправильно, насколько это подвергает их двоих опасности. Но Тэхён заставлял забыться. Он запускал пальцы в мягкие тёмные волосы Юнги, тяжело дышал сквозь поцелуй, прижимался к чужому телу, второй рукой изучая каждый его миллиметр, иногда откровенно лапая, что никак не смущало самого Юнги. Ловкие руки Тэхёна добрались до ширинки Юнги, касаясь такого откровенного возбуждения, отчего Мин зарычал в губы парня. — Что ты творишь? — А ты? — тихо спросил Тэхён, затыкая Мина очередным поцелуем, забираясь рукой ему в штаны. Ловкие тэхёновы пальцы коснулись горячего члена, отчего Юнги был готов просто взвыть. Мин схватился рукой за прутья решетки, едва удерживаясь на ногах. Взгляд дьявольски хитрых глаз Кима окончательно свёл его с ума, а когда этот взгляд был снизу вверх, Юнги предпочел вовсе закрыть глаза. Тэхён встал перед ним на колени, дразня поцелуями через одежду, легкими прикосновениями, пока Юнги не схватил его за русые волосы на затылке и не дернул к своему паху. Тогда Ким прикрыл глаза и позволил члену скользнуть в рот. Такого эти стены ещё не видели. Здесь бывали разные нарушители, но никто ещё не делал здесь, за решёткой, минет, да ещё и начальнику отделения полиции. А Тэхён брал всё глубже, лаская каждую венку языком, втягивая щеки, пошло хлюпая и вытирая капельки слюны с подбородка длинными пальцами. Юнги же терял голову, сходил с ума, едва дышал, хватался за ледяные прутья и за волосы Тэхёна, самостоятельно подаваясь бёдрами навстречу рту Кима, отчего парень тихо кашлял и жадно глотал воздух, когда на секунду выпускал член изо рта. — Юнги, ты там? — Голос Намджуна заставил всех вздрогнуть, тихую комнату наполняло только тяжелое дыхание. — Тебе стоит поторопиться с поиском залога, иначе в бездну полетят все мои старания. Тишина. Знал ли он, что Юнги сейчас там? Конечно, знал. Джун всегда всё знает. — Так ты хочешь выпросить у моих родителей залог? — тихо проговорил Тэхён, с усмешкой смотря в помутневшие глаза Юнги снизу вверх. — Ты такой наивный. Они только рады будут, если меня упекут за решетку. — Поверь, я знаю, что делаю. — Не знаешь, — Тэхён встал с колен положил руки на грудь Мина, ощущая сильное биение сердца через полицейскую форму, — от меня избавлялись годами, а тут такая возможность. — Тэхён, — Юнги застегнул ширинку и скинул чужие руки с себя, тут же возвращая себе привычное выражение лица, — дай мне сделать свою работу. Ким вздохнул, падая задницей на скамейку. — Шестнадцатая улица, 1125, — он вздохнул, смотря в спину Юнги, который уходил из комнаты, кивнув охраннику, чтобы тот вернулся. Мин вышел из участка, пряча голую шею в мягкий шарф, во всей красе ощущая холодный осенний ветер, который отрезвил его сознание. До шестнадцатой улицы он решил доехать на служебной машине, всё же это было довольно далековато от их участка, да и вообще от корейского района. Ещё одной из особенностей профессионализма Юнги было умение отбрасывать все мысли на второй план, погружаясь в основную проблему с головой. Речь для родителей Тэхёна была заготовлена ещё заранее, но он продолжал прокручивать её. Продумать действия богатенькой женщины было не многим сложнее, чем действия её такого же богатенького мужа, которые будут бояться за свой статус, кошелёк и положение. Служебная машина была для привлечения внимания: что подумают соседи, когда увидят полицейскую машину на пороге благополучной семьи, на которую они пытались ровняться? Выйдя из машины, Юнги по привычке проверил пистолет в кабуре и наручники на поясе, от прикосновения к которым перед его глазами сразу встал образ Тэхёна. — Вот и с родителями познакомлюсь, — пробубнил себе под нос Мин, захлопывая дверь машины, направляясь к двери. Не успел он и подойти к дому, как дверь заранее распахнулась. На пороге стояла высокая худая женщина в черной юбке-карандаш, красной блузке и бежевых лакированных туфлях с острым носом и высоким каблуком. Её черные волосы были утянуты в тугой пучок, а лицо было утянуто ботоксом. — Миссис Ким, — Юнги кивнул женщине, поднимая по лестнице к входной двери. — Чем могу помочь, офицер Мин? — она взглянула на имя на его бейджике, тут же снова холодно смотря в глаза. — Вопрос относительно вашего сына, — после этой фразы за спиной женщины появился мужчина в костюме и с портфелем в руках, который явно торопился уйти на работу. — Наш сын здесь больше не живет, — коротко и сухо ответил мужчина, явно намереваясь покинуть дом, обходя Юнги стороной. — Да, потому что сейчас он в отделении полиции и ему грозит немалый срок заключения, если за него не внесут залог в десять миллионов долларов, — так же холодно ответил Юнги, перенимая манеру речи старших Ким. — Как жаль, что ему придется отсидеть, — миссис Ким кивнула мужу, как бы прощаясь с ним, и уже была готова захлопнуть дверь, как Юнги резко подставил руку, распахивая дверь в дом. — Нет, миссис Ким, за Тэхёна надо внести залог, — он смотрел в пустые глаза женщины, — хотите вы того или нет, но есть люди, которые делают всё, чтобы дать свободу этому парню, а если он выйдет не под ваш залог, то он обязательно вернётся и будет портить вам жизнь дальше. — На что вы намекаете? — раздался голос мистера Кима за спиной офицера. — На то, господин Ким, что если залог будет с вашей стороны, то я сделаю всё, чтобы ваш сын больше не портил вашу репутацию. Повисло молчание. Вести переговоры — обязанность каждого полицейского, а делать это правильно — талант немногих. Юнги относился к таким людям: он держался, как натянутая струна, хотя его лицо и глаза не выдавали ровным счётом никаких эмоций, голос не дрожал, звучал одновременно и мягко, и строго, и спокойно, и убедительно. Мистер Ким усмехнулся, открывая свой портфель, выуживая оттуда чековую книжку. — Думаю, офицер, вы представляете, что будет, если эти деньги случайно пропадут, попадут не в те руки или кто-то не исполнит своего обещания. Он подставил подпись, отрывая чек и протягивая его Мину. — Думаю, здесь вам больше делать нечего. Моя жена должна заняться своими делами, я уезжаю на работу, а вы находитесь на частной территории без ордера, офицер Мин. Юнги принял чек, кивнул женщине, посмотрел в глаза мужчине и молча спустился с лестницы, уходя от дома семьи Ким. Внутри всё ликовало, сердце бешено билось. Всё прошло слишком просто. Остается только гадать, как же родители пытались избавиться от своего сына. Мин решил не ехать на машине, а пройти добрую половину города пешком, чтобы прийти в себя после очередной нервной ситуации. Нью-Йорк был полон прекрасных заведений, магазинов, ресторанов и кафе. Вывески блестели даже при свете дня, от каждой двери пахло выпечкой, духами, кофе, дорогой одеждой или гриль. Юнги переехал сюда за «лучшей жизнью», но так ни разу и не воспользовался ничем, к чему бежал из родной страны. Ему показалось, что именно сейчас надо завернуть в самое уютное кафе, взять кофе с высокой башней из сливок, типичные американские оладьи и просто отдохнуть, держа в кармане чек на десять миллионов долларов. В эту секунду он был миллионером, влюбленным и свободным от проблем миллионером. Уже через час он станет обычным начальником полиции, влюбленным и свободным начальником полиции. Кафе, снаружи сделанное в темно-коричневых тонах, а внутри в бежевых, привлекло внимание Юнги. Из двери вкусно пахло завтраками и кофе, поэтому он, не думая, дернул за дверь, а колокольчик приветливо оповестил всех о его приходе. Мин сел за столик, принимая у официантки меню, но стоило ему повернуть голову, как он увидел сидящего за столиком в углу Чонгука, со страхом смотрящего на него в ответ. Напротив Чонгука сидела девушка, которую Юнги видел только со спины, но стоило ей повернуться, как… — Лиззи? — сорвалось с губ Мина. — Юнги, я всё объясню, — Чонгук вскочил из-за стола, а девушка мягко взяла его за руку, усаживая на место, мол «бежать всё равно уже некуда». Вся мысль об уютном завтраке просто испарилась, желание поесть пропало, а в голове снова образовался шторм, мешающий думать. — Чонгук, я подозревал, когда нашел её номер на твоем столе, но не до такой же степени… Единственная спокойная Лиззи таким же жестом пригласила Мина к ним за стол. В её взгляде читалось осознание того, что всю ситуацию придётся объяснять ей, а не Чону. Когда Юнги уселся, она вздохнула, сделала глоток своего лимонада и перевела взгляд с одного на второго. — Понятно, — сдалась она, не находя поддержки в глазах Чонгука, — я лучше начну с того, что я завязала с работой. — Работой, — усмехнулся Юнги, взяв стакан лимонада Гука, делая из него глоток, — то есть, все залоги были твои, отпускал её тоже ты, не забирал по вызовам ты и подкармливал пончиками Гомера тоже ты? — Юнги, — попытался перебить Чонгук, но Мин не унимался. — Да я бы с удовольствием сейчас уволил тебя к чертям за такие вот романы, Чонгук, но ты… — Это моя сестра. Повисло молчание. СуОн помешивала лёд в своём стакане трубочкой, Гук смотрел куда-то в окно, а Юнги уставился в стол. — Я Чон СуОн, когда начала работать, взяла фамилию Квон и имя Лиззи, чтобы не портить репутацию брата-полицейского. Семья отвернулась от меня, потому что у них есть любимый сын, который закончил университет и стал работать в хорошем месте. А дочь никогда не отличалась успехами в школе, бросила учебу и вообще стала шлюхой. Мне повезло, что брат не положил на меня так, как это сделали родители, только вот я не заслуживаю его любви. Лиззи отвернулась к окну, чтобы никто не видел её слабости и слёз, которые она утёрла салфеткой. — Я сам хотел написать об увольнении, — нарушил тишину Чонгук, сжимая руку сестры, — мы вернёмся в корею к родителям, СуОн поступит в университет, а я найду работу там. Постараемся воссоздать нашу семью и зажить нормальной жизнью. — А чего так резко? — удивился Юнги. — Ещё вчера и предпосылок не было. — Письма, которые я перенаправлял к тебе, — Чон снова опустил глаза, — все письма с угрозами, которые я получал от неизвестных, это было для меня. Некие знакомые узнали про то, кем стала дочь семьи Чон, что она оскверняет наше честное имя, обещают, что секрет разбежится по всей Корее… В общем, мы просто обязаны вернуться. Вечером подпиши бумаги, пожалуйста. Юнги помолчал, а после встал, похлопал Гука по плечу, кивнул СуОн и вышел. Те письма заставили его подумать о многом, заглянуть в свои собственные секреты, покопаться в своей душе. Так много всего поменялось за эти дни, что казалось, словно прошел целый год, а не неделя. А решение Гука породило другое решение в голове Юнги. Вот так голодный и переисполненный новыми желаниями Юнги вернулся в участок.

***

Как бы Намджун ни хотел уйти домой сразу после разговора с Юнги, он всё же остался в участке, продолжая заниматься бумажной работой, которой только больше становилось. — Если ты скажешь, что так просто достал десять миллионов, я честно прыгну в окно, — удивленно вскинул брови Джун, замечая Мина на пороге своего кабинета. Юнги же молча протянул Киму чек, отчего тот лишь рассмеялся. — Быть того не может, отец Тэхёна выписал чек? Мне точно придётся прыгать. — Ты мне ещё нужен, — спокойно ответил Юнги, оставляя чек у Намджуна, — сообщи мне, когда Тэхён будет свободен. А я пока заполню заявление об уходе. — Ты увольняешься? — Да.