Вы имеете право хранить молчание

Солнечные осенние дни отошли в сторону, уступая место первым ливням. Ледяные капли занавесом падали на землю, закрывая от взгляда даже ближайшие дома, отчего людей на улице почти не было. Но именно сейчас Юнги захотелось просто выйти на воздух и пройтись по пустынным и залитым дождём дорогам. Прошло уже три дня, как он последний раз сталкивался именно с работой, а не с бумагами, поэтому свой выходной он хотел провести на воздухе для ясности ума, потому что в таком режиме последние клетки его мозга точно уйдут на покой. Надев свитер, штаны и кроссовки, Юнги накинул пальто, не застегивая его, взял с крючка зонт и вышел из дома. Он планировал выйти из корейского района и пройтись по Манхеттену, а если разрешит погода, то дойти до Таймс-Сквер, где в такую погоду точно никого не было, а это ужасная редкость. Мин всегда хотел жить в районе 42 улицы, чтобы из окна выглядывать на площадь, но денег хватало только на простенькую квартирку в районе, где все говорили на его родном языке, словно и не выбрался из Кореи шесть лет назад. Три дня скучной работы. Три дня в бумагах. И три дня без Тэхёна. Иногда Юнги вспоминал его, когда пил кофе в полной тишине, в сознании всплывали его наглые глаза и разбитые губы, рыжие волосы и глубокий голос. Чем-то парень так зацепил Мина, но сам Юнги даже не задумывался об этом, иначе ему бы пришлось признать слишком много вещей. Работа стала настолько скучной и бессмысленной, что Юнги даже расстроился, когда пришлось отпустить Лиззи за внесённый кем-то залог, потому что он стал заходить к ней, проверяя, кормили ли её или во что переоделась после того, как к ней зашли несколько её «коллег». Все в участке знали, что две девки, навещавшие Лиззи, тоже местные шлюхи, они даже не скрывали этого, одеваясь подобающе бабочкам, но не пойман — не вор, загрести не могли. Юнги проведал её, замечая, что сидела она в широком свитере, джинсах и с собранными в высокий пучок волосами, а лицо было чисто умыто и без косметики, отчего она скорее была похожа на студентку приличного колледжа, чем на «звезду улиц». В какой-то момент Мин задумался о её семье, что могли бы подумать её родители, узнай они, что такое вот малолетнее чудо вытворяет, как зарабатывает, но тогда в комнату зашел Чонгук, как-то смущённо заявляя, что за Квон СуОн внесли залог и её можно отпускать. Кто и когда внёс — не известно, но сути это не меняло. Юнги раскрыл зонт, шагая по мокрому тротуару, смотря себе под ноги и видя себя в отражении асфальта. Он не курил уже несколько дней, отчего иногда хотелось орать, но он принял решение, что чем меньше он будет ходить за сигаретами в местные магазины, тем меньше у него вероятность наткнуться там на ворующего Тэхёна. Организм Юнги был против таких резких перемен и восстания на путь истинный, но сам Мин решил, что так будет лучше. Заворачивая к маленьким домикам Манхеттена, Юнги полной грудью вдохнул влажный воздух, на секунду прикрывая глаза и позволяя себе расслабиться, слушая удары капель о зонт и дорогу, легкий шелест ещё не опавших листьев и приближающиеся шаги. Позади Юнги кто-то быстро бежал, но не успел Мин обернуться, как зон из его рук выбили, а его самого потащили в пустой переулок между двумя домами. Заталкивая Юнги за выставленные горой пустые коробки, юноша, что старательно тащил его за руку, остановился и прижал Мина к стене, поднимая голову, отчего стало видно его лицо. Русые пряди мокрой челки падали на его лицо из-под такого же мокрого капюшона черной толстовки. — Тэхён? — Юнги не смог скрыть своего удивления, смотря в глубокие глаза напротив. Парень всё ещё прижимал Мина спиной к мокрой стене, словно тот так сильно старался убежать. Они долго молчали, не находя, что сказать. А надо ли было что-то говорить Юнги? Это ведь не он целенаправленно затащил кого-то в переулок и зажал за горой коробок. — Я думал, что не найду тебя, — со вздохом проговорил Тэхён, а у Юнги пробежали мурашки по спине от его глубокого голоса и пристального взгляда. Тэхён отпустил Мина, зная, что тот всё равно останется. — Ты искал? — Нет, он не хотел слышать ответ. — Ты волосы покрасил. Протянув руку, Юнги смахнул с головы Тэхёна капюшон, позволяя его русой макушке намокнуть от дождя. Сам Мин уже весь до нитки промок без своего зонта, отчего иногда приходилось смахивать капли дождя со своего лица. — После того, как кто-тозаплатил за меня штраф в магазине, я стал появляться там чаще, думал, что ты снова придешь, — наконец Тэхён разорвал зрительный контакт, опуская глаза, — потом начал заходить в магазины поближе к участку, но ты словно пропал. «Поэтому я перестал курить, — подумал Юнги, — из-за тебя, гадёныш.» — И зачем ты меня искал? — Хотел поблагодарить, что заплатил за меня. — С чего ты взял, что это был я? Тэхён глянул на Юнги с ухмылкой, смотря в глаза так, как смотрят детям, которые врут, что это не они украли конфету со стола. Снова повисло молчание. Капли дождя нещадно падали на крыши домов, на землю, на коробки и на волосы Юнги и Тэхёна. Вероятно, зонт Мина уже унесло ветром, да и зачем он ему уже, он даже через пальто стал чувствовать ледяной осенний дождь, который медленно пробирался до свитера, а там и до тела. Юнги посмотрел на Кима, который был в толстовке, и представил, насколько же вымок парень. — Мне кажется, нам лучше не видеться, — нарушил молчание Юнги, — я ставлю под угрозу свою карьеру, заводя дружбу с дважды нарушителем. А если выльется, что по моей воле тебе всё сошло с рук в оба раза, то мне самому грозит статья, даже не одна. — А кто узнает? — Тэхён как-то горько улыбнулся, только после этого Юнги заметил, что рана на его губе совсем зажила. Парень вообще поменялся за эти пару дней: новый цвет волос, подведенные глаза, зажившие раны на лице. Теперь он стал таким, как Мин его себе и представлял, хотя даже лучше без этого бунтарского цвета волос. — Всё тайное, Тэхён, становится… Юнги не договорил. Парень сделал шаг ему навстречу, целуя миновские губы. Юнги не закрыл глаза, не отвечал на поцелуй, но он видел, как подрагивают ресницы Тэхёна, чувствовал, как тот нежно сминал его губы своими. Нельзя отвечать. Юнги уперся руками в плечи юноши, но даже не применил силу, позволив тому еще пару секунд касаться своих губ, а после одним движением отстранил того от себя. — Нет, — спокойно сказал Юнги, — дружить, видеться, целоваться. На всё нет. Мин обошел Тэхёна и направился к выходу из переулка, думая, что надо бы пойти домой длинным путём, чтобы убедиться, что младший следить не будет. Зонт и правда унесло, но как же Юнги было всё равно. Его лицо не выражало никаких эмоций, но серце билось так, что тот чувствовал его у себя в горле, пальцы нервно перебирали монетку в кармане, организм требовал сигарету, а в голове стоял дикий шум, который перекрывал все сторонние звуки. Если бы не холодный дождь, который хоть немного отрезвлял, Юнги бы упал на дороге, не в силах идти дальше. Мин глянул через плечо: пустая улица сзади, никого за поворотами, никого за деревьями и лавками, никого по сторонам и никого спереди. Было ли легче от того, что Тэхён ушел? Юнги не знал. Он даже думал, что парень так и остался в том переулке среди коробок, где никто бы его не видел. На ватных ногах Мин зашел к себе домой. Он почти не помнил, как добрался до квартиры, автоматически скидывая всю насквозь мокрую одежду на пол. Губы всё ещё горели, руки тряслись, а сердце предательски бушевало. — Виски, — шепотом сказал сам себе, направляясь на кухню и доставая едва распитую бутылку из шкафа, открывая и припадая губами к горлышку, тут же делая два обжигающих горло глотка. Горячая жидкость потекла вниз к желудку, согревая каждую клеточку замёрзшего тела Юнги. Мин даже не заметил, насколько ему было холодно, как окоченели его пальцы рук и ног, как стучали зубы и как покрывалось мурашками его бледное тело. Виски согревал не хуже горячей ванны, но Юнги всё же решил сходить хотя бы в душ, чтобы окончательно прийти в себя. Только он собрался за полотенцем, как рация в его спальне зашипела: — Код восемь, повторяю, код восемь. — Мин Юнги, приём, — подбежав, он схватил рацию, спотыкаясь и падая с ней на кровать. — Юнги, код восемь на Таймс-Сквер, я буду у тебя через минуту, — прошипел через приёмник голос Чонгука. — Стрельба на Таймс-Сквер? — Мин откинул рацию, быстро одеваясь в форму, чувствуя легкое опьянение. — Я же только что оттуда! Юнги заставлял себя надеть не только форму, но и каменное лицо, привычное сотруднику полиции, но все эмоции, алкоголь и состояние, близкое к нервному срыву не давали ему убрать хотя бы одну морщинку с напряженного лба. Минутой позже он уже стоял на пороге своего дома, слыша вой сирены издалека. Из окна ему махнул Чонгук, отпирая дверь заранее, чтобы Юнги смог запрыгнуть. — Я был там минут двадцать назад, — Юнги захлопнул дверь. — Боже мой, ты пил? — Чонгук готов был нажать на тормоз, лишь бы не вести ещё больше опьяневшего начальника полиции на задание, но тот строго посмотрел, мотая головой. Юнги думал, что от него максимум пахло алкоголем, но его вид говорил сам за себя. Мин слишком уставал и почти не пил, поэтому два глотка крепкого виски заставили его слишком расслабиться. Оставалось надеяться, что он не промахнется, если надо будет стрелять, и что его убьют сразу, если будут стрелять в него. Уже через несколько минут машина с сержантом и начальником была на месте среди еще двух таких же машин. Сотрудники полиции прятались за машинами с пистолетами, а с середины Таймс-Сквер доносились выстрелы. Просто выстрелы. Ни криков, ни голосов, ни разбоя. Просто тишина, разрываемая выстрелами в небо. Юнги вылез из машины, обходя всех. — Начальник! — крикнул кто-то, чтобы задержать Мина, но тот уверенным шагом направился к источнику звука. — Отставить, — строго сказал Юнги всем сотрудникам, опуская свой пистолет. На площади стоял Тэхён, смотря в небо и просто стреляя вверх. Он был так увлечен, тратил все патроны впустую, серьезно хмурясь, словно пытался там кого-то пристрелить. — Прекрати, — крикнул Мин, пытаясь пересилить звуки выстрела. — Чего так долго? Ваше отделение теряет сноровку, господин начальник, — с издевкой сказал Тэхён. Его подводка потекла, в глазах снова была та наглость, которую Юнги видел за решеткой. Парень опустил руку с пистолетом, отчего по рациям прошлось «отставить» разными голосами всех сотрудников. — Иди домой, Тэхён. — Это недостаточное нарушение, чтобы меня увезли? — крикнул тот, словно Юнги стоял слишком далеко и мог не услышать.- Недостаточно, чтобы меня забрали и задержали?! — Нет, Тэхён, — снова спокойно повторил Мин, — я делаю тебе предупреждение, а теперь быстро иди домой и выпускай нервы другими способами. Секунду думая, Тэхён снова поднял пистолет и направил его на Юнги. Все сотрудники сразу же направили оружие на нарушителя, что-то крича друг другу и Мину, кто-то щелкнул предохранителем, отчего Юнги зло заорал себе через плечо: — Я сказал отставить! — А теперь, Юнги, я достаточно провинился? — Теперь я вряд ли смогу тебя оправдать, — прошипел Юнги, а после снова крикнул через плечо, — у него патронов нет! Тогда Мин заметил такую боль в глазах парня, какую не видел никогда прежде ни у одного человека. Руки парня задрожали, он схватил пистолет двумя ладонями, едва не плача и всё ещё целясь в Юнги. Мин же спокойно смотрел в глаза напротив, одними губами говоря: «не надо». Тэхён нажал на курок. Тишина. Пистолет Тэхёна упал на пол, как и сам парень. Юнги кинулся к нему, пытаясь закрыть его собой от полиции, от всех, кто готов был стрелять в него. Патронов и правда не оказалось, но если бы не спина начальника полиции, Тэхёна бы уже расстреляли всем отделением, не разбираясь, мог или не бог бы парень застрелить. Юнги подхватил его под руки и поднял с земли, пытаясь поставить на ноги и посмотреть в глаза. — Зачем? Тэхён, ты с ума сошел? — Но ведь так я смогу видеть тебя, да? — В тюрьме мы видеться не будем! Тут подбежали еще двое здоровяков и оторвали Тэхёна от Юнги, утаскивая парня в одну из машин, попутно надевая ему наручники. Тэхёна затолкали в машину под его крики. Юнги не понимал, о чем кричит парень, но ему было так больно внутри, что он так и остался стоять под дождём. — Вы имеете право хранить молчание, всё, что вы скажете, может быть использовано против вас, — тараторил какой-то полицейский. — Поехали, — тихо проговорил Чонгук. Когда двое полицейских сели в машину, младший не решался начать говорить, но всё же нарушил тишину: — Он мог тебя убить. — Не мог, — Юнги смотрел в окно, следя взглядом за каплями на стекле. — Ты точно пьян, — шлепнул Чон по рулю, — его пистолет тебе в грудь смотрел! — Я считал патроны, я знаю, что делаю. Чонгук втянул воздух носом, словно собирался заорать: — Ты так спокоен, сними хоть раз свою маску! Ты в лицо смерти смотрел, да еще и добровольно! — Успокойся, — Юнги перевел взгляд на сержанта, который хмурился и пилил взглядом дорогу, — я всегда знаю, что делаю. — Однажды ты ошибёшься, Юнги. Идеальных людей не бывает. Доехали они в тишине. Мин сразу пошел в свой кабинет за сухой формой. В его душе была такая пустота, словно всё, что в ней было, достали, смяли и выкинули. Меньше всего сейчас хотелось с кем-то говорить, но на пороге уже стоял Намджун. — Скажи, что ты в полном порядке. — Я в полном порядке, — автоматически произнес Юнги, надевая сухие штаны. — Юнги, я серьезно, в тебя стреляли, — Ким нахмурился, заходя в кабинет и запирая дверь. — Не стреляли, а просто направили пистолет, — Мин отвернулся от друга, снимая с себя мокрую рубашку, — это был Тэхён. — Я знаю, — выдохнул Намджун. — Не знаешь, — грубо, с усмешкой выдал Мин, словно плюнул эти слова, — ты ничерта не знаешь, Намджун, потому что даже я не знаю, что там произошло. — Парень тут третий раз за неделю, теперь всё правда серьёзно. Ты можешь кучу раз говорить, что он же не выстрелил в итоге, он же не ранил, он же не смог. Юнги вытянул руку перед лицом Джуна, жестом затыкая того. Переодевшись, Мин расчесал еще мокрые волосы, без отрыва смотря на себя в зеркало. Сейчас ему больше всего нужен был кофе и Тэхён. Где-то внутри Юнги понимал, что ему лучше успокоиться и не видеть Кима хотя бы пару часов, но ему столько надо было ему сказать. Обходя Намджуна, Юнги пошел к выходу из кабинета, но друг остановил его, держа за плечо. — Юнги, я волнуюсь, — он с заботой посмотрел в глаза, — вижу же, что что-то с тобой происходит в последнее время. — Ты прав, — Мин осторожно убрал руку Джуна со своего плеча, — это потрясение от ситуации. Я пойду выпью кофе и побуду пару часов в комнате отдыха. Намджун кивнул, пропуская Юнги на выход. Он понимал, что Мина сейчас лучше оставить одного, хотя так же прекрасно знал, что ни в какую комнату отдыха он не пойдет. Начальник полиции уже стоял, держась за кофейный автомат, дожидаясь свой кофе. Голова так сильно кружилась, что всё вокруг просто плыло. Автомат издал победный «пим-пип», выдавая стаканчик с двойным капучино с такой же двойной порцией сахара и ванили, после чего Юнги сразу направился на второй этаж. — Выйди, — скомандовал Мин охраннику, сразу же запирая за ним дверь и выключая камеру в комнате, подходя к решетке вплотную. Тэхён вскочил со скамейки, подбегая к прутьям, вставая вплотную к Юнги, их разделяло только холоднее железо. — Прости, — прошептал парень, вдыхая аромат сладкого кофе и чистой одежды Юнги. — Это тебе в суде не поможет, — хрипло проговорил Мин. — А тебе не поможет кофеин с сахаром, ты видел себя вообще? Выглядишь паршиво. Казалось, что это Юнги провинился и сидит, ждет, когда его отчитают. Тэхён заботливо протянул руку через прутья решетки, касаясь щеки Мина, отчего тот чуть не выронил свой кофе. — Что же ты наделал, Тэхён?- Юнги прижался щекой к горячей ладони парня, позволяя себе прикрыть глаза. — Я хотел видеться, — серьезно ответил парень. — Да лучше бы ты выследил, где я живу, чем устроил вот это. Тэхён промолчал, а Юнги понял, что тот уже давно знал, где Мин живет. — Если я сделаю всё, что в моих силах… Он не договорил, потому что ручка двери дёрнулась, отчего они оба вздрогнули. — Юнги, ты там? — голос сержанта Гука. — Снова твое письмо, я занесу к тебе. — Сделай, Юнги, — прошептал Тэхён, потянувшись к Мину через решетку, но тот лишь отошел назад, не давая парню возможности поцеловать его ещё раз. — Какой ты глупый, — он сделал глоток кофе, чтобы скрыть за стаканчиком свои нервы, — я бы убил тебя. Юнги отпер дверь и вышел, не замечая, как Тэхен скатился спиной по стене и закрыл лицо руками, давая волю эмоциям. Если бы Мин мог, он бы тоже заплакал, напился до потери памяти и проспал пару дней, не приходя в себя. Морально устал, выжат, хуже лимона. «Поезжай домой» — горело на экране телефона от Намджуна. Выкинув стаканчик, Мин заглянул в свой кабинет за письмом и мокрыми вещами, чтобы со спокойной душой уехать. Желание пить отпало, организм просто требовал сна. Да и Тэхён так посоветовал. Юнги ударил себя по лбу, что было силы в ладони, чтобы выбить из головы мысли о парне, но тот там засел так крепко, что хоть взрывай гранатой. Мин усмехнулся, но скорее от горечи, осевшей где-то внутри. Он забрал письмо, вещи, закрыл дверь на ключ и ушёл так быстро, как ни разу не покидал еще рабочее место. Кто-то говорил ему поддерживающие слова, кто-то просто провожал взглядом. Только один Юнги знал, что быть застреленным — это не так страшно, как то, что сейчас творилось с ним. По возвращении домой он принял душ, кинул все вещи в стирку и просто лёг спать, засыпая крепко, даже не двигаясь. Намджун знал, что ему нужен отдых, поэтому уже заранее простил ему сутки сна и прогул работы.