Темнее твоей души только моя

      Утро. Первым что почувствовала Гермиона после пробуждения это была дикая головная боль. Ни тошнота, ни отвращение, ни флешбеки прошедшего вечера. Отвратительная головная боль. Ничего больше. Несмотря на это, девушка не ощущала провалов в памяти. Все воспоминания были на месте. Данные воспоминания не были для нее мерзкими или противными, нет. Они были столь нужными или даже неотъемлемыми.       "Боже. Что вечера Мордер его раздери было?" Гермиона задавала себе это вопрос уже минут десять, но ответ так и не приходил. «Ладно, потом. Нужно сходить к Малфою взять что-то от последствий пьянки. У него должно быть.» <      Грейнджер поднялась с кровати, и так как была в пижаме, направилась к соседу, искренне надеясь на то, что не разбудит парня.        Гермиону также не смущал ее нескромный и даже домашний внешний вид. Наоборот, девушка считала, что если они с Драко друзья, пусть привыкает. 'Нужно будет потом зайти к директору и попросить о переводе. Да, так и сделаю.» С этими словами была открыта дверь из комнаты.

***

      Это утро Драко не мог назвать добрым. Малфой сел на кровати, потёр лоб, вспоминая что было вчера. Так. Вот они пили. Много пили. Потом пошли разговоры по душам. Вот заявляются шрамоголовый и нищеброд. Они пришли… А зачем они пришли? Точно. Извиниться перед Грейнджер, на что она их выставила и заявила о том, что переведется на Слизерин. Как он понял, Гермиона от них отреклась. Так, стоп. А когда она стала Гермионой??? Драко Малфой с тобой явно что-то не то. Размышления Драко были прерваны стуком в дверь.       — Привет. Я к тебе за зельем. — с ума сойти. Сейчас Гермиона Грейнджер стоит передо мной в одной пижаме. Причем ее как я посмотрю это никак не тревожит. Ну что ж, посмотрим на сколько твоей смелости хватит.       — Привет. Милая пижама.       — Спасибо, но в твоей критике не нуждаюсь. Так что с зельем?       — Да, конечно, сейчас. Драко полез в тумбу за антипохмелительным. «Мерлиновы подштанники. Что же делать? Она очень сексуальна сейчас. Не могла купить пижаму подлиннее? И не смущается, сучка! Что-то однозначно с ней не так. И ничего что мы друзья, столько не общались ведь.»       — Вот, держи и проваливай. Я хочу спать.       — Конечно, милый. Все для тебя. — Гермиона отправила Драко шуточный воздушный поцелуй и вильнув бедрами удалилась. Да уж. Этот год с такой соседкой будет трудным. Драко удручённо упал на кровать, понимая что теперь не уснет из-за образа этой чертовки.        *** С самого утра в голове великого Гарри Поттера творилась невероятная хуйня. «Как эта грязнокровка посмела так поступить со мной и Уизли?! Кем она себя возомнила? Ничего, теперь пусть не ждёт сладкой жизни. Нужно будет что-то придумать персонально для неё. А может и припугнуть через кого-то.» С приездом в школу Поттер бесился что ему опять придется играть в дружбу с этой занудой. Он терпеть не мог курса так с шестого, но понимал что с ее амбициями девушка далеко пойдет и эта дружба может быть ему выгодна. Да да, национальный герой после победы стал ещё тем расчётливым мерзавцем. Или правильнее сказать истинным слизеринцем. Хотя нет. Он проявил свое настоящее нутро. Несмотря на изменение Грейнджер, она все равно оставалась для него лишь грязью. Теперь после вчерашнего, когда она показала характер, избранный понял--она та ещё сука и от неё жди что угодно. А с ее новыми прихвостнями уж точно. — Ничего, Грейнджер. Посмотрим что ты из себя представляешь без меня и моей поддержки. С этими мыслями Поттер направился в Большой Зал на завтрак вместе с Роном. Посмотрим сколько ты продердишься. Если выживешь. Если бы кто-то услышал мысли национального героя, то не поверил бы в происходящее. А, возможно, Гарри никто не знал. По настоящему. *** Никто и представить не мог что это утро принесет столько изменений. Все курсы сидели за столами кто с кем дружит. Вдруг двери большого зала отворяются. В двери заходят Поттер и Уизли. Все в зале удивлены. Где же принцесса львов? Что не так? Они поругались? По залу прошлась волна шепотков. Поттер и Уизли брезгливо оглянулись и прошли через весь зал к концу стола и сели лицом к местам Слизерина. Спустя десять минут в зал вошла компания слизеринцев. Но все напряглись. С ними сама Гермиона Грейнджер. В школе явно что-то произошло. Иначе как объяснить появление золотой принцессы со змеями. Да ещё и под ручку со змеиным королём! Компания невозмутимо прошла к бывшему столу Слизерина и села лицами к уже находившимся на тот момент в зале грифам. Гермиона и взглядом не повела на перешептывания и взгляды со стороны. Ей уже было все равно. Все бывшие и будущие друзья уже были в Большом Зале и терпеливо ждали. Долгое время ничего не происходило. Стол, где сидели львы, гудел. Все были напряжены и злы. Слизерин же наоборот, был в прекрасном настроении и уже приветствовали во всю новую возможную ученицу. Никто не знал, но все сплетни в Хогвартсе брали свое начало в подземельях Слизерина. А что уже говорить об известиях внутри факультета! Уже после 20 минут после заявления Гермионы, об этом знал весь Слизерин. На утро, все дружно обсуждали это в гостиной и Блейз с Пенси уже подписывали себе смертный приговор, зная что им устроит Гермиона с утра пораньше. На деле же все было прекрасно и все остались живы. И Грейнджер даже похвалила ребят за столь быстрое распространение информации. Завтрак начался. За Гермионой Грейнджер пытались приударить все парни Слизерина. Драко же во всю бесило это. В конце концов он не выдержал и рыкнул на сокурсников: — А ну все брысь! Не смейте даже пальцем прикоснуться к Грейнджер. Достали уже. Она не единственная девушка на факультете. Со всех сторон на него косились ученики. Никто не понимал, с чего вдруг такое трепетное отношение к девушке. Они же всегда были врагами, а тут Драко стал личным эскортом Гермионы Грейнджер. Тут что-то не чисто. Особенно был насторожен Теодор Нотт. Вмешаться решил Забини. — Хэй. Драко успокойся. Мы все понимаем что ты ревнуешь, но не так же открыто. За столом прошёлся смешок. У всего факультета поднялось настроение. Малфой лишь фыркнул и отвернулся. Но никто не заметил как он покраснел. Никто кроме Паркинсон. Девушка решила сейчас не пытать друга, но отметила про себя что понаблюдать стоит. Как бы невзначай, она просила взгляд на стол Гриффиндора. Там все были злые. На это девушка лишь усмехнулась. Вдруг неожиданно директор Макгонагалл встала со своего места, и постучав ложечкой о кубок дала понять всем чтобы в зале организовали тишину. Н кто толком не услышал этого. Все были заняты обсуждением свежих новостей. Тогда директор решила применить сонорус. Подставив палочек к горлу она начала: — Доброе утро, дорогие студенты. Мне очень жаль что вы позабыли о манерах и даже не соизволили обратить свое внимание на меня. Об этом мы поговорим позже. У меня есть для вас несколько объявлений. Первая новость касается восьмикурсников. Было приятно решение о возобновлении деления на факультеты. — все в зале вмиг замолчали. Директор между тем продолжила — Раз вы наконец успокоились, озвучу вторую новость. Одна ученица Гриффиндора изъявила желание перевестись на другой факультет. Этой ученицей стала всеми известная Гермиона Грейнджер. — если до этого молчание было прерываемым перешептываниями, то сейчас молчали и студенты, и преподаватели. Все были поражены данной новостью. Меж тем Макгонагалл продолжила — С сегодняшнего дня мисс Грейнджер является ученицей факультета Слизерин. Изумление читалось на лицах всех, кроме Уизли, Поттера, Забини, Паркинсон, и конечно же Малфоя. Ну и всего Слизерина. Хотя это мелочи. — Ребята со Слизерина, помогите Гермионе устроиться на вашем факультете и воспринимайте как равную. Я искренне надеюсь что проблем не будет. Северус Снейп проконтролирует это, я полагаю. На этом у меня все. Хорошего дня. Директор села на место, а серебряное трио и Гермиона встали и демонстративно по взгляды всех четырех факультетов удалились. Львы были в ярости. Это читалось в каждом взгляде обращенном к столу Слизерина. Все понимали. Грифы могут начать и скандал, и, возможно, резню за свою принцессу. Она же являлась мозгом всего факультета. Слизерин наоборот сидел с гордым видом, но в скором времени тоже удалился для приветствия новой леди в своих рядах. Все понимали. Теперь все будет по другому.