Темнее твоей души только моя

Он знал, где ее искать. Заходя в туалет, он услышал тихие всхлипы. — Гермиона, ты здесь? — произнес он. — Уходи! — Как иронично, что теперь это говоришь ты. Не находишь это забавным? История повторяется. — Не нахожу! Уходи! Не хочу снова услышать твои язвительные комментарии о себе. Достаточно, — он подошел к кабинке и увидел ее, сидящую на крышке унитаза, с размазанной тушью под глазами. С каких пор она пользуется тушью?! — Знаешь, я была так добра ко всем, к ним, к тебе, и чем это все обернулось? Ты знаешь чем. Но ты, как и они, просто грубишь мне, после того моего откровения, после подарка. Знаешь, я ведь думала, что мы снова попробуем дружить. А теперь… Надо измениться, — он вздохнул. Он не думал, что она опять даст ему шанс. Не думал, как обычно, о ее чувствах. — Гермиона, — он ужаснулся от того, как же легко было произнести ее имя после стольких лет. — Прости, ты же знаешь, хоть ты и даешь мне кучу шансов, я не готов принять их. Я не готов тянуть тебя в свою яму проблем. Знаешь, все на меня так смотрят. Но только не ты, ты всегда по-особенному. Прости, что я так говорил с тобой. Я просто не хочу снова приближать тебя к себе, ты знаешь, что пожиратели в друзья к героям — это минимум странно. Я просто не могу подарить тебе свет. Не могу. А ты … Слишком хорошая для всего этого. — Ты — дурак, Драко Малфой, — она подняла заплаканное лицо на него. — Я не хочу, чтобы ты дарил мне свет или тьму, я не жду, что ты в миг станешь кем-то другим. Я просто хочу попробовать быть твоим другом. Знаешь, мне раньше нравилось делиться с тобой чем-то, рассказывать о маггловских штучках, слушать твои рассказы. Мне нравилось встречать тебя в любимом месте в библиотеке и то, что с тобой можно было даже в тишине, находить покой. — Ты слишком все преувеличиваешь. — Возможно, но неужели тебе это не нравилось? Я о нашей дружбе. — Как можно сказать — нет, когда ты сидишь тут, с заплаканными глазами и буквально ментально пытаешь меня. Ты случаем не легилемент? — усмехнулся он. — Балбес. И ведь из всего сделает шутку, — она рассмеялась. — Да. Я стараюсь поддерживать авторитет, — намеренно горделиво произнес он, а она снова рассмеялась. — Жаль, что здесь нет подушки, которой я могу кинуть тебе в голову, индюк! — А на что тебе палочка? Ты же волшебница! — она задумалась. — Я же не серьезно! — произнес Малфой, но подушка уже полетела ему в голову. — А я серьезно, — со смехом произнесла она. Подушка, достигнув цели, порвалась, и перья разлетелись в стороны, оседая на его волосах и одежде — теперь он выглядел так забавно, что Гермиона не выдержала и прыснула от души. Она держалась за живот. Все ровно так же, как он помнил. Он замер. Мир на секунду сузился до размера этого места. Он наблюдал, как она закончила смеяться и стала поправлять одежду, вытирать слезы. — Ну, что? — в недоумении произнесла она, пытаясь разгадать значение этого взгляда. — Вот, обдумываю месть, — наконец отойдя от этой картины, произнес он. — Эй! Ты сам предложил! Ответственность лежит на тебе, — надув губки, сказала она и притворилась обиженной. — Ну, ладно, идем, — он притянул ее и обнял. — Думаю, мы можем быть друзьями, как раньше. Точнее, я очень на это надеюсь. Она потихоньку вытаскивала перья из его волос, а он продолжал ее обнимать. — Я согласна. Только теперь, я не хочу прятаться ото всех. Война окончена, нам не обязательно быть врагами. Я очень люблю наши особые места, но все же давай попробуем иначе. — Да, это будет правильно, — он опустил ее из объятий и заклинанием убрал все перья с себя, — Ты снова забыла, что волшебница? — Нет, хотела потрогать твои волосы, все-таки 6 лет не общались. Я скучала. Я скучала. Скучала. Хотела потрогать мои волосы., — раздавалось в его голове. — Я тоже, — произнес он. — Слушай, ты не против, если мы отметим это в нашей общей гостиной, в башне? Я думал, раз уж мы начнем все заново, то я бы мог позвать своих друзей, чтобы все было иначе, раз уж твои болваны… — он осекся, — Прости, я мог бы позвать их, Забини притащит выпивку. — Я не против, — он удивился тем, как легко она согласилась. — Знаешь, мне нужно еще кое-что тебе рассказать. Мы могли бы поговорить перед тем, как придут твои друзья? — Гермиона собиралась отправить письмо матери, спросить о том, можно ли делиться их общим секретом, и рассказать Драко о своем истинном происхождении. Ей нужно было это с кем-то обсудить. — Конечно, — он был рад, что она доверяет ему. Он просиял, — Тогда до вечера? — Да. Я в совятню, хочу написать маме. До вечера, — они вышли из туалета и каждый направился туда, куда задумал.

***

Гермиона уже успела отправить письмо. Теперь она сидела в своей спальне, думая над тем, как мама отреагирует на её желание поделиться их секретом. На самом деле, у них с мамой всегда были хорошие взаимоотношения, поэтому она была уверена, что Камилла даст согласие. Задумавшись, Гермиона не заметила, как кто-то вошел в гостиную. Из мыслей её выдернули лишь громкие голоса, раздающиеся снизу. Она решила спуститься вниз, чтобы заявить о своем присутствии. Войдя в гостиную, она увидела Малфоя, развалившегося на черном кожаном диванчике, его голова покоилась на коленях Паркинсон. В кресле рядом разместился Забини, его поза показалась Гермионе напряженной. Это она поняла по сжатым в кулак рукам и чересчур стиснутой челюсти. Взгляд его был направлен на парочку, занявшую диван. Так же, как впрочем и взгляд Грейнджер. Она не видела прежде, как слизеринцы проявляют свои дружеские эмоции и ей было странно от этой картины. Её сердце к тому же заполнило странное, дотоле ей неизвестное чувство, но она решила об этом не думать. Подойдя ближе к ним, она уселась на другое кресло. — О, Грейнджер, — заметил ее Драко. — Как приятно, что ты все-таки решила посетить нас. — Нас? — переспросила девушка. — Грейнджер. Драко рассказал нам, что вы дружили. Да, и мы сами знали об этом. Мы поняли, что время для различных оскорблений таких, как ты, осталось позади. Знаешь, наших предрассудков по этому поводу не изменить. Мы всегда будем считать, что чистокровные сильнее, чем обычные маглокровки. Но наше отношение изменилось. Война все изменила. К тому же, как я заметила, тебе самой общество дражайших гриффиндорцев опостылело, — произнесла Пэнси. — Плюс Блейзи принес вкуснейшее огневиски, а я захватила пару бутылок белого вина. — Пэнси, это все, конечно, замечательно. То, что вы изменились. Я изменилась. Но вы не боитесь испачкаться в «грязи»? — произнесла Гермиона, дабы убедиться в том, что она все правильно поняла. — Брось, Гермиона, тебя же можно так называть? Война в прошлом. И мы вели себя так только из-за родителей, — ставил свою фразу Блейз. — Сейчас мы предоставлены сами себе. И вообще, не знаю как вы, но мне уже очень хочется выпить. С этими словами Забини выудил из сумки бутылку огненного и, откупорив её, отпил прямо с горла, что смутило Гермиону, ей это показалось таким несвойственным для аристократа. — Хорошо. Раз вы не против, то, Блейз, может поделишься? — произнесла Гермиона и приняла напиток из рук парня, повторив его действие. Все присутствующие посмотрели на героиню войны, как на чудо. — Что? — смущенно спросила она, в ответ на удивленные взгляды. — Не ожидали от меня такого? Если хотите подружиться — привыкайте. — Она мне уже нравится, — произнес Забини, зачарованный увиденным. — Не знаю как вы, но мы с ней точно сдружимся. После чего они с Грейнджер уселись на пол около камина и начали разговаривать обо всем. Это удивило слизеринцев, занявших диван. Теперь уже они принялись в упор разглядывать пару. — Ты тоже это видишь? — спросил Драко у подруги шепотом. — Да, и этот дуэт мне уже не нравится, — с огромной смесью эмоций в голосе сказала Пэнси. — Предлагаю присоединиться к ним, пока они не надрались. — Согласна.

***

      Буквально через два часа в гостиной старост сидела компания из четырех человек, очень походивших на близких друзей. За это время слизеринцы совсем забыли о глупых предрассудках по поводу Гермионы. Они лично убедились в том, что она не такая занудная и неотесанная, как они думали. Сейчас для них она была просто девушкой, которая также как и они, прошла через все горести войны, потеряла друзей, но, надо сказать, что оставалась при этом очень веселой и добродушной. За это время компания успела поговорить обо всем. О войне на обеих сторонах, о школе, о жизни. После всех откровений Пэнси для себя поняла, что они с Гермионой очень похожи: имеют общие интересы, одинаковое чувство юмора, обе дружат с парнями с самого детства и обе много потеряли из-за чертовой войны. На самом деле, Пэнси даже подумала о том, что как подруга Грейнджер ей нравится больше, чем те же Гринграсс и Булстроуд, которые вечно болтали о каких-то сплетнях, моде или предстоящих балах. Ребята смеялись над очередной шуткой Блейза, как вдруг из-за портрета раздались крики. — Гермиона, открой! Пусти нас, мы хотим поговорить! Я скучаю, — кричал Рон Уизли. Несмотря на то, что девушка была изрядно пьяна, она смогла различить его голос. Как никак он напрашивался к ней в женихи прежде. Это было так глупо. Никто всерьез не воспринимал его намерений, но парень продолжал без устали твердить ей о своих чувствах. Гермиона даже думала о том, что, возможно, кто-то намеренно просил его вести себя так. — Ну и что ты будешь делать, а Грейнджер? — наигранно безразлично бросил Малфой. На самом деле, его передернуло от брошенной Уизли фразы. Скучаю. Да, этот тупой рыжий может позволить себе говорить такое при всех и ничего ему не будет. — Пойдешь, откроешь своему нищебродному парню? — Нет, у меня есть идея получше, — не обратив на злые фразы Малфоя, Гермиона хищно улыбнулась и пошла открывать. Сейчас даже слизеринцам стало интересно: что же произойдет? Когда Гермиона открыла, звуки стали приближаться. — Прости, Герми, мы не хотели тебя обидеть или задеть, — виновато проговаривал Поттер, но потом запнулся. — Стоп. Ты что, пьяна? Как ты смогла напиться в одиночку? И главное — откуда?! — он был готов рвать и метать все вокруг. — Почему же в одиночку? А мы здесь зачем? — надменным голосом произнес Драко. — Как видите, Грейнджер не особо против нашей компании, я бы даже сказал, что очень даже за, — из каждой его фразы сочился яд. — Не нужно, Драко. Тебе не следует разговаривать с теми, кто этого не достоин, — холодно бросила Паркинсон. От тех добрых и веселых лиц, пару минут назад улыбающихся над шутками, не осталось и следа. Да, слизеринцы во всей красе. Отличная игра на публику, — подумала Гермиона. Она и сама теперь могла быть такой. Могла прекрасно прятать свои эмоции. Конечно, все время скитаний провести под маской все той же добродушной подруги. Это поспособствовало её опыту. Но все же до слизеринцев ей было далеко. — Нет, ты слышал это, Гарри?! Да, как ты смеешь так говорить, мерзкий Пожиратель Смерти? — обратился Рон к девушке, на что она мысленно усмехнулась. До Уизли, определенно, начало доходить. Но всё же он взбесил Малфоя. — Что, Уизел, голова начала быстрее соображать? Или нашел донора с мозгами? — произнес Блейз. » Да, 10 очков слизерину, Блейз». Гермиона радовалась, что наконец этих людей кто-то унизил. Все время, что она проводила наедине с золотым трио, эти двое постоянно её оскорбляли. Девушка постоянно мечтала, что наступит день, когда она им ответит. И вот, этот день — сегодня. Она была полна решимости. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она произнесла: — Значит так! Вы — Уизли, Поттер меня окончательно достали. У одного эмоциональный диапазон, как у зубочистки, а у другого, как я подозреваю, синдром долбоёба. Все время вы с Дамблдором строили свои козни, а я была вашей игрушкой. Что ж, время, когда я скрывалась в вашей тени, окончено. Своих близких я спасла, и теперь у меня нет нужды продолжать этот цирк. Завтра же с утра я иду к директору с просьбой о переводе меня на Слизерин, — Гермиона полностью осознавала, что говорила, и ей даже показалось, что она и протрезветь успела. В своем решении девушка была полностью уверенна. И теперь, когда ей наплевать на мнение окружающих, она будет делать что захочет. Только сейчас Грейнджер обратила внимание на то, что в гостиной стояла гробовая тишина. — Ну и что встали? Забыли где выход? Провожать вас никто не будет. Проваливайте! Уизли и Поттер с открытыми ртами стояли напротив девушки. — Мне повторить ещё раз? — грубо бросила девушка. — Не стоит. Раз хочешь водиться со слизнями, пожалуйста. Только потом не приходи плакаться. Идем, Рон, — после этих слов Гарри увел Рональда, бросив напоследок: — Ты еще пожалеешь об этом, грязнокровка! — и хлопнул дверью. — Я не грязнокровка! — в сердцах бросила Гермиона. Все взгляды в комнате устремились к ней. Она не хотела, чтобы все узнали об этом. Из-за окна раздался шум, а потом стук в стекло. Это была сова из ее дома. Гермиона подбежала к окну. Письмо должно было разрешить сложившуюся ситуацию. Раскрыв его, она быстро пробежалась по строчкам. То, что нужно. Она отложила письмо и повернулась к ребятам, явно ожидавшим от нее чего-то. — Я не грязнокровка, — повторила она, теперь уже уверенней. — Ты что не протрезвела еще? — произнес Малфой. — Кто пишет? — Я трезвая, как никогда. Пишет мама. Знаете, если честно, я тоже была в шоке. После того, как я восстановила память им с отцом, они вспомнили прошлое. Оказалось, что Дамблдор все это время подчищал им память, лишь бы их дочь, то есть я, помогала Гарри выиграть войну. Всех целей я не знаю. Ведь, по сути, зачем было стирать память родителям, если я и так бы помогла Гарри. Видимо, у него были какие-то еще счеты с моей семьей. Не знаю. Но моя мать рассказала мне, что ее настоящее имя Камилла Рэйвенкло или, как её все знали, Камилла Вэнсон. Чистокровная волшебница рода Рэйвенкло. В общем, отец магл. Я полукровка. Когда Гермиона закончила, то в комнате повисла тишина. — То есть ты наследница рода Рэйвенкло, — вымолвил Блейз. — Получается, что так. — Я, наверное, слишком много выпила, — произнесла Пэнси и обернулась к Драко. — Ты знал? — Впервые слышу о роде. Сегодня она говорила о том, что её мать волшебница и о том, что она и моя мама дружили в Хогвартсе. Но о Рэйвенкло даже Нарцисса не знала. Гермиона упомянула, что что-то хочет рассказать мне, — сказал Драко, все еще не совсем понимая, что происходит. — Вот так да! Принцесса Рэйвенкло! Так вот откуда такие мозги! — шутливо говорил Блейз. — Заткнись, придурок! — фыркнула ему Пэнси. — Мы никому не скажем об этом, Гермиона. Но нам стоит все хорошо обдумать. Мы, наверное, пойдем, — Пэнси потянула Блейза к выходу. — И да, Грейнджер, если ты серьезно сказала про перевод, то я очень рада. Надеюсь, мы с тобой подружимся в любом случае. Спокойной ночи, ребята. — Пока. Я верю вам. Вы отличная компания, а ты Забини, прекрасный собутыльник, — с усмешкой сказала Гермиона. — Обращайтесь, мэм, — с шутливой улыбкой произнес парень и поклонился. После этих слов слизеринцы удалились, и Грейнджер осталась наедине с Малфоем. — Так значит, Гермиона Рэйвенкло? — смеясь, сказал Драко. — Всегда знал, что я не просто так не самый лучший на курсе. Соревноваться с наследницей факультета умнейших. — Ты как всегда. — Так значит полукровка? — Это что-то меняет? — Вопросом на вопрос. В ход пошли грязные приемчики, Грейнджер? — Ты против? Или это напоминание о моем происхождении? — Нет. Не против. Твое происхождение — последнее о чем я думаю. Грейнджер, скажи, на счёт перевода ты же шутила? — с интересом в голосе спросил Драко. — Нет, Малфой. Я не шутила, — ответила Гермиона и поднялась обратно в свою спальню. — Спокойной ночи, Драко, — шепнула она, задержавшись на последней ступеньке, и скрылась за дверью. — Спокойной ночи, — пробормотал парень и улыбнулся самому себе.