(the heart i wanna hear) When I Fall Asleep

если ночное небо было живым, то юнги был уверен, что оно безжалостно пожирает его целиком. он плавает в собственных слезах, тонет, когда тени тянут его вниз, вниз, вниз. вокруг никого нет, даже когда ему кажется, что он слышит приглушенный голос, пытающийся поднять его на поверхность. но нет ничего — ни его тела, ни его собственных криков, ни сжимающей боли, пронизывающей его кости. ничего не существует, и все же он чувствует все. он не знает, существует ли он на самом деле, является ли этот ужас в его душе просто иллюзией его собственного безумия, или он действительно переживает этот ад в своих венах и земле, где он может видеть себя сидящим в абсолютной панике, пытаясь объяснить что-то человеку, которого он признает своим лучшим другом. но даже так слова не слетают с его губ, и с него срываются только панические рыдания. он не знает, когда встает и бежит в ванную. стук в дверь и голос друга заставляют его задыхаться, заставляя себя встать на колени перед унитазом, чтобы избавиться от ужасного ощущения в горле. по мере того, как он понемногу восстанавливает дыхание и быстро смаргивает слезы, его разум восстанавливает свои чувства, как будто он все это время спал, позволяя миру снова предстать перед ним. он все еще чувствует тяжесть, как будто гравитация давит на него, но теперь юнги понимает, что тот, кто говорит, - сокджин, и голос его друга теперь намного ниже и спокойнее, чем раньше. - юнги, - говорит сокджин за дверью. беспокойство звучит в каждом слоге, когда он говорит: - юнги, пожалуйста, дыши. я не буду кричать на тебя, клянусь. ты можешь меня впустить? младший смотрит на дверь тяжелыми глазами, с трудом удерживая их открытыми. его тело словно желе, и он не уверен, что сможет встать в ближайшее время. его сердце бьется так, так быстро, что он боится, что его ребра расколются из-за тревожных барабанов. - юнги, пожалуйста, открой дверь. юнги закрывает глаза, желая, чтобы он мог легко исчезнуть с лица земли — но его видели, его видели в его самом уязвимом состоянии, и он так боится существовать, как он любит больше не так тайно. он не знает, что делать, где спрятаться. поэтому, вместо того чтобы прятаться, он дотягивается до двери, все еще лежащей на полу, и медленно открывает ее, позволяя себе прислониться к стене. сокджин входит в маленькое помещение, брови нахмурены, а глаза полны удивления. юнги не отрывает глаз от пола, его дыхание то и дело прерывается, он не может сдержать дрожь в руках. - о чем ты думал, юнги? - шепотом спрашивает сокджин. - что вы делали с чонгуком? юнги не поднимает головы и даже не пытается открыть рот. - ты же знаешь, что это неправильно, да? - хмурится старший, присаживаясь рядом с другом. - он твой ученик. ученик средней школы, ради бога. как ты мог позволить ему? губы юнги снова начинают дрожать, и его взгляд падает на руки, как будто они были испачканы кровью. - не знаю, - прерывающимся голосом шепчет он. - ты не знаешь? - он просто... - юнги пытается проглотить комок в горле, глубоко дыша. - не говори мне, что это больше, чем это, - выдыхает старший, пытаясь успокоиться, - юнги, поговори со мной. - что ты хочешь от меня услышать?, - голос юнги такой тихий, что он едва слышит себя. он закрывает половину лица одной рукой, когда начинают появляться новые слезы, ненавидя то, как он чувствует себя незащищенным и глупым. - как долго это продолжается? только не говори мне, что... - сокджин останавливает себя, недоверчиво качая головой, - ты не мог, верно? ты же не относишься к этому серьезно. его сердце больше не может болеть. он ощущает вкус крови во рту, стараясь стать как можно меньше, надеясь, что его кожа перестанет покалывать и гореть от унижения. ты же не относишься к этому серьезно. он чувствует насмешку. пристыженный. тупой. как ты можешь влюбиться в молодого человека, студента? как ты мог быть таким глупым и слепым? его глаза горят, а живот урчит от желания снова вырвать. он знает, что это неправильно. он знает, что облажался и, вероятно, из-за этого погубил собственную жизнь. но все же— но все же, о, как ему хочется вернуться в эти объятия, заснуть у него на груди и проснуться, зная, что его любят. он хочет такой жизни. юнги хочет бежать к чонгуку, спрятаться с ним, сказать ему, как сильно он ему нужен, и успокоиться раз и навсегда. нельзя иметь все сразу, напомнил себе юнги. сокджин пристально смотрит на младшего, который пытается остановить слезы, и даже его разум разрывается на части. - ты серьезно, - бормочет сокджин, когда его осенило. юнги не может смотреть ему в глаза, и сокджин знает, что он даже не может скрыть правду таким образом, - он тот — он тот, о ком ты говорил со мной… ты любишь его, - шепчет он, и говорит это так, что у юнги невыносимо болит грудь. это похоже на падение, отчаянно пытаешься ухватиться за воздух, но неизбежно ударяешься о землю с грохотом. он прижимает колени к груди и прячет там лицо, выпуская резкий порыв воздуха, как будто ему больно даже дышать. юнги изо всех сил старается не впасть в еще одну паническую атаку, дышит так ровно, как только может, и позволяет своему разуму успокоиться, даже когда все кажется хаосом. - позволь мне это, - шепчет он, дрожа с закрытыми глазами, - пожалуйста, хен, позволь мне это. он слышит, как дыхание сокджина колеблется, когда в комнате воцаряется долгая пауза. он даже сам себе не верит. юнги не узнает свой голос, когда он говорит, хриплый и тихий, как будто он был всего лишь крошечной пылинкой, затерянной в космосе, пытающейся найти дорогу домой. он не осознает силу, которая приходит к нему на язык даже в слабости, когда понимает, что он честен, как никогда. если бог существует, он надеется, что его держат в объятиях, чтобы защитить, когда он признает это вслух, что даже после всего этого он хочет этого, он хочет его, и он готов бороться за глубокую, очищающую, чистую любовь. - я влюблен в чонгука, - говорит он, эмоции скрывают каждое слово, когда он поднимает голову и осмеливается посмотреть в глаза своего друга — теперь никакой лжи, никаких тайн и чувств. даже если слезы не прекращаются, юнги не сводит глаз с другого. - хен, я люблю его, пожалуйста, только... не делай этого со мной. не заставляй меня отпускать его. он знает, что сейчас ведет себя эгоистично. он живет с двумя состояниями в своем сознании, в одном из которых он хочет, чтобы чонгук отпустил его, чтобы младший мог испытать лучший роман, но есть и другая часть, которая внезапно закрывает все его мысли, и все, что остается — это то, что юнги нуждается в чонгуке, его любви, его прикосновении, его существовании. знакомство с любовью лицом к лицу не оставило ему другого выбора, кроме как отчаянно тянуться к ней, надеясь, что когда-нибудь она останется так же близко к его сердцу, как звезды к желаниям каждого человека. и он не может не думать о звонке ынхи в начале дня, в тот момент, когда он подавил его эмоции, и каждое мимолетное ощущение в его теле было наполнено болью и страхом. он так эгоистичен, что хочет, чтобы чонгук остался, когда ынха уже сказала ему, что их родители точно определились с датой их свадьбы. - юнги... - начинает сокджин, слегка качая головой и опуская глаза в пол, - прости, друг, мне очень, очень жаль, - он тяжело вздыхает, его губы кривятся в печальном выражении, - но я не могу поддержать тебя в этом. я не могу. сокджин встает, проводя рукой по лицу с большим разочарованием. он смотрит на юнги, как будто хочет, чтобы тот что-то сказал, но юнги больше не может открыть рот — слова обжигают, когда они давят на его язык. сокджин тихо открывает дверь, сохраняя свое присутствие в маленькой комнате, как будто его разум пытается обработать свои собственные мысли, колеблясь. наконец, старший выпускает небольшой глоток воздуха из своих легких, морщась, когда он в последний раз смотрит на своего друга. - мы поговорим лучше завтра, когда у тебя прояснится голова. он уходит, и юнги снова начинает плакать. *** чонгук отчаянно ищет сунхи. его сердце колотится так быстро, что он думает, что его вырвет от адреналина, а ноги едва позволяют ему бегать по дому. он пересекается с учителями и спрашивает их, не видели ли они сунхи поблизости, но, видя их растерянные и обеспокоенные лица, чонгук снова ускоряет шаги, не имея времени тратить время на ложь другим. он видит брата сунхи с друзьями, сидящими возле дома поменьше. чонгук задерживает дыхание, пока не оказывается в нескольких шагах от них, привлекая их внимание. - хаджун, - говорит чонгук. его не волнует, как дрожит его голос, - ты видел сунхи? хаджун приподнимает бровь, оглядывая того, что повыше. - зачем? - у меня нет времени объяснять, мне просто нужно знать, где она. чонгук глубоко дышит, когда слышит смех в группе, некоторые из них неодобрительно качают головой, как будто все это было шуткой. - ты просишь меня об одолжении, но не слишком любезно, чон, - хаджун цокает языком и вздыхает, как будто разочарован. - отвали, - рявкает чонгук, поворачиваясь, чтобы продолжить поиски. он не знает, зачем вообще спрашивать что-то у этого идиота. смех одноклассников звучит еще громче, когда он в панике. однако, прежде чем он сможет покинуть место, чонгуку приходится снова повернуть лицо, когда он слышит, как его зовут. - ее там нет, - говорит хаджун, указывая подбородком на противоположный путь, по которому шел чонгук. один из его друзей толкает его локтем в бок, но хадж продолжает: - я видел ее с хосоком и ян ми, они, должно быть, в хижине. чонгук пристально смотрит на него, ожидая увидеть ложь в его глазах, но хаджун, похоже, не заинтересован в ссоре, поэтому он берет свое слово. он гримасничает, благодарно кивает ему и быстро уходит на другую сторону поля. удивительно, но хаджун не лгал. чонгук слышит, как хосок говорит внутри приглушенно, а затем характерный голос ян ми смягчается. чонгуку приходится сделать глубокий вдох, прежде чем он открывает дверь, и три пары глаз мгновенно падают на него, заставляя его желудок чувствовать пустоту. лицо сунхи покраснело, а глаза широко раскрыты, как будто она пыталась придумать то, что видела, а не кричать от разочарования и смущения. а потом он видит выражение лиц ян ми и хосока, как будто они ждали его, но за их веками скрывалось что-то еще. сунхи сказала им. теперь это знают не только сокджин и она. теперь, это еще двое его друзей, и чонгук чувствует, как его горло сжимается, когда он пытается заговорить. - сунхи — - я не хочу с тобой разговаривать, - говорит она, нахмурившись. ее голос звучит резко, и это может быть недоумение, смешанное с чувством предательства, которое лежит на ее языке, но чонгук почти находит отвращение в ее словах, и есть часть его, которая болит слишком сильно, чтобы вынести. - пожалуйста, сунхи, я ... - он сглатывает, делая шаг вперед, чтобы закрыть за собой дверь. он видит, как трое его друзей смотрят на него, чувствуя себя загнанными в угол. - я не знаю, что сказать о том, что ты видела. но мне просто нужно... - он закрывает глаза и закусывает губу, - пожалуйста, не говори этого никому другому. я умоляю тебя. сунхи отворачивается, глаза ее полны слез, но руки скрещены на груди. хосок морщится, неловко ерзая на своем месте. - чонгук, - говорит он мягким голосом, - почему ты не сказал мне раньше? рот чонгука превращается в тонкую линию, и он пожимает плечами, надеясь, что страх, коренящийся в его горле, когда-нибудь уйдет. - я не мог. это не то, что я мог бы просто... рассказать тебе. - так... это... это правда? - ян ми спрашивает, сморщив лицо в замешательстве, - ты действительно был с учителем мин? чонгук проводит руками по лицу, пыхтя от дискомфорта в груди. - почему ты сказала им, сунхи? - удивляется он, преданный и обиженный. - почему это было первое, что ты сделала? сунхи шевелит руками и ртом, но не произносит ни слова. она смотрит на ян ми, как будто может помочь ей, но ян ми просто опускает голову, опустив глаза. - это просто вырвалось у меня, - говорит сунхи с напряженным горлом, - они спросили меня и... - теперь ты меня ненавидишь? - спрашивает чонгук. - чонгук, - пытается вмешаться хосок. - почему ты смотришь на меня так? - чонгук продолжает давить, глядя только на сунхи и ян ми, потому что хосок всегда смотрит на него мягким, понимающим взглядом. - ты же знаешь, что я гей. я уже сказал тебе сегодня. почему ты сейчас так себя ведешь? - почему? - сунхи недоуменно спрашивает, - он наш чертов учитель, чонгук! как ты хочешь, чтобы я отреагировала? поздравить тебя с тем, что ты трахаешь нашего учителя? - нет! но ты не можешь просто... - чонгук делает глубокий вдох, надеясь, что воздух успокоит слезы, которые хотят выскочить из его глаз, - ты не можешь просто вести себя так, как... как будто я делаю что-то настолько ужасное, что ты даже не можешь смотреть на меня. ты сказал, что хочешь, чтобы я был счастлив с человеком, который мне нравится. - только не с ним! - кричит сунхи. - он использует тебя, кук, неужели ты не понимаешь? это ужасно, я просто... я не могу даже смотреть на тебя. как ты мог на это клюнуть? чонгук недоверчиво разинул рот, кровь прилила к голове, а в животе образовался ледяной ком. его руки тянутся к голове, и он закрывает глаза, двигая телом из стороны в сторону, как будто надеясь вернуть ноги на землю. его тело кажется слишком легким, чтобы быть реальным, как будто он плывет вверх и вверх в пространство, где он больше не сможет дышать. - давайте не будем ссориться из-за этого, ладно? - хосок встает между ними, держа руки в воздухе, - мы не должны ссориться. давайте успокоимся. - это он пытается затеять ссору с сунхи, - хмурится ян ми, держа сунхи за руку, - она пришла не для того, чтобы посплетничать о твоих секретах, она действительно была расстроена из-за этого, и я спросила ее, что происходит, и хосок случайно услышал. - но было ли это необходимо? было ли? я надеялся, что ты ничего не скажешь, но если я оставлю тебя еще на две минуты одну, весь гребанный класс будет знать об этом. - это не так! - огрызается сунхи. - я просто... я была в шоке! я ненавижу то, что увидела! - почему это твоя чертова проблема? - голос чонгука становится с каждым разом все громче, - ты видела, как он плакал, сунхи, - говорит чонгук. - ты видела, как ему плохо, и тебе было все равно. а что, если тебя услышит кто-нибудь другой? а что если — - тогда так тому и быть! - огрызается она в ответ, - потому что вы оба делаете что-то неправильное, и ты не должен был позволять этого, чонгук. - ребята! - хосок снова прерывает их крики. - господи, успокойтесь! вы ничего не решите, если вы будете кричать друг на друга! - он смотрит на сунхи, а затем встает перед своим другом, как будто защищая его, - прекрати, сунхи. ты действуешь так из-за эмоций и говоришь вещи, которые, вероятно, не имеешь в виду. прекрати, пожалуйста. губы сунхи дрожат, уголки ее рта опускаются вниз, когда она пытается сдержать слезы: - ты же не хочешь сказать, что поддерживаешь то, что делает чонгук. - не важно, что мы с тобой думаем. это его жизнь, его решения, - заявляет хосок, как никогда серьезно. сердце чонгука сжимается, и в горле появляется икота, пробуждая, наконец, слезы, которые падают из его глаз. он смотрит на сунхи и ян ми, которые все еще выглядят смущенными и потрясенными всем этим. чонгук благодарит присутствие своего любимого друга, который, повернувшись к нему спиной, дает ему силы справиться с ситуацией. он сделает все, чтобы это не превратилось в нечто худшее. он думает о юнги, о том, как сильно он чувствовал себя сломленным и, теперь, в полном одиночестве стоит перед неодобрительным взглядом сокджина. чонгук хотел бы стать стеной перед юнги, чтобы защитить его от взглядов, которые будут падать на него, как на гнилое яблоко. пока он может только остановить людей, которые уже знают, и надеяться, что они смогут справиться с этим в свое время. поэтому, не колеблясь, чонгук начинает опускаться на колени, сердце стучит в ушах, а руки дрожат, когда он кланяется так глубоко, как только может, желая, чтобы его мысли были услышаны. - ч-что ты делаешь? - спрашивает сунхи, как только видит его, удивленно и встревоженно. хосок оборачивается и моргает на своего друга, наклоняясь, быстро пытается заставить его встать, но чонгук остается с опущенной головой и глазами, полными слез, но также полными решимости. - пожалуйста, позволь мне самому разобраться с этой ситуацией и не говори никому ни слова об этом, - говорит чонгук, закрывая глаза. - мне все равно, если ты находишь меня отвратительным, если ты не можешь смотреть на меня так же, как раньше, или если ты больше не хочешь со мной разговаривать. единственное, о чем я прошу... - он утыкается лбом в пол, грудь вздымается от рыданий, - оставьте учителя мин в покое, пожалуйста.… пожалуйста, не причиняйте ему больше боли, я умоляю вас. нет никакой гордости, когда ему нужно спасти юнги от беспорядка, в который его втянул чонгук. нет такого понятия, как эгоизм или стыд, когда речь идет о мыслях, которые он питает к своему возлюбленному. чонгук разорвет свое сердце и спрячет юнги под ребрами, если это будет означать, что он в безопасности. печальные слезы не принадлежат его глазам. он тоскует по тому дню, когда увидит в них только дорогой свет. - чонгук, - задыхается сунхи, в ее голосе слышится боль. чонгук слышит шаги ближе, а затем рука на его плече, заставляя его вздрогнуть, - чонгук, пожалуйста, встань. не делай этого… чонгук сглатывает, все еще низко опустив голову: - сунхи... - я ничего не скажу, - честно шепчет сунхи и, схватив его за плечо, опускается перед ним на колени, - пожалуйста, встань. чонгук медленно поднимает голову, смаргивая слезы, и снова смотрит на лицо своей подруги. лицо сунхи искажено эмоциями, и она не тратит больше ни секунды, чтобы обхватить руками шею чонгука, крепко обнимая его. - прости, прости, - говорит сунхи, плача ему в плечо, - я ничего не сделаю, я... прости, чонгук. только... больше так не делай. чонгук делает глубокий, дрожащий вдох, немного наклоняясь к объятиям сунхи и глядя на хосока и ян ми. он никого из них не винит. знакомство с такой вещью, должно быть, было шокирующим и трудным для восприятия, даже для хосока. тем не менее, он видит, как облегчение проходит через обоих его друзей, когда ночь окутывает прощение и намек на понимание, и это помогает прекратить сжимающую боль в сердце чонгука. у него вырывается вздох, и он, наконец, обнимает ее в ответ. в эту ночь чонгук не может уснуть. его мысли возвращаются туда, где юнги, должно быть, он лежит в постели, в одиночестве на холодных простынях с мокрой от слез подушкой. даже если чонгук нашел способ сохранить тайну между своими друзьями, все еще есть мистер ким, блуждающий со знанием их отношений, и он не знает, что произошло после того, как он был вынужден покинуть их общую спальню. он не может перестать думать о том, что пришлось услышать юнги, когда его сердце жаждало только немного милосердия и заботы. когда чонгук смотрит на луну, он надеется, что она перенесет его собственное сердце в постель его любимого, чтобы он мог, по крайней мере, заснуть в мысленной компании чонгука. чонгук решает встать рано на следующий день, так как его голова, кажется, настаивает на том, чтобы проснуться. он находит мисс мисук и хану за завтраком, и обе улыбаются ему с добрым утром, готовя ему горячий шоколад с кусочками хлеба. он молча соглашается, продолжая сидеть перед одной из кухонных стоек. учителя возобновляют свою болтовню, и чонгук смотрит за дверной косяк, где виден большой задний двор. еще дальше, он едва может видеть маленькое здание, где находится комната юнги и сокджина. проходит два часа. небольшая группа одноклассников начинает просыпаться, бродя по этому месту. большинство из них не встают до обеда. обычно все учителя просыпаются рано утром, но сейчас в группе взрослых присутствуют только две женщины. юнги нигде не видно, и внутри у чонгука все тяжелеет. его глаза закрываются от недосыпа, но нервное напряжение, сковывающее его легкие, не дает ему полностью проснуться, ожидая увидеть юнги. но вместо этого, пока он ждет, не двигаясь с места, он вдруг замечает кого-то, стоящего в его заднем видении. он чувствует, как глаза впиваются в него, заставляя повернуться к нему лицом. сокджин смотрит прямо в его глаза с непонятным выражением. желудок чонгука сжимается, он резко глотает собственную слюну, отчего в груди становится тяжело. сокджину не нужно использовать слова, чтобы чонгук понял. студент тихо встает со своего места, берет чашку шоколада с кухонной раковины, и идет по тропинке, куда идет сокджин. если бы он мог описать звуки своего собственного сердца, они были бы громом, когда ангелы гневаются на мир. он не знает, как ему удается медленно, но уверенно идти к месту, где они оба могут говорить, чувствуя пугающую ауру, исходящую от учителя перед ним. когда сокджин останавливается и поворачивается к нему лицом, чонгук задерживает дыхание, широко раскрыв глаза, ожидая. - я не собираюсь затягивать это, - сокджин говорит с серьезным выражением лица, испуская вздох, - держись подальше от юнги, для твоего же блага. чонгук моргает один, два, три раза, пока воздух из легких не покидает его тело, а сердце не стучит слишком громко в ушах. - что? - я не думаю, что ты имеешь право сомневаться в этом, чонгук, - старший наклоняет голову, поднимая бровь, - я говорю тебе то, что ты должен понять очень быстро. это не игра и не шутка. это что-то серьезное, и тебе следует держаться от этого подальше. чонгук сглатывает комок в горле, ровно дыша через нос. он сжимает пальцы в кулак так, что костяшки белеют, лицо горит, но глаза остаются на месте. его взгляд пронзает сокджина насквозь, и он без колебаний качает головой. - не буду, - говорит он. пришло время сбитого с толку сокджина спросить: - что? - я не буду держаться от него подальше. даже если его дыхание становится поверхностным, чонгук остается полный решимости, изливая честность в своих словах, которые рождаются прямо из его груди. сокджин выглядит ошеломленным, он ожидал, что чонгук сдастся в страхе перед последствиями. - это не... я говорю тебе это не... - я никогда не думал об этом как об игре или шутке, - хмурится чонгук. - я настолько серьезен, насколько это возможно, мистер ким. - что он сказал тебе? - сокджин щурит глаза. чонгук хмурится еще больше, склонил голову на резкое движение: - что он мне сказал? - обычно он не такой, он не... - мужчина замолкает, словно разговаривает сам с собой, сбитый с толку, - как это случилось? чонгук знает, к чему он ведет. он чувствует, как что-то клокочет в глубине его сознания и внутри его живот что-то скручивается, болезненно, напряженно и уродливо. он чувствует, как ярость горит в его жилах при каждом подразумеваемом оскорблении, брошенном его возлюбленному. и он смеется. он издает самый сухой, самый холодный смех, который когда-либо мог. он не может поверить — он действительно не может поверить, что люди, которые знают юнги, могут действительно рассмотреть возможность того, что он использует кого-то. - все вы… - чонгук качает головой, проводя рукой по лбу, - я сожалею, мистер ким. я действительно уважаю вас, но не думаю, что вы понимаете, - заявляет он, оглядываясь на высокого мужчину, - я был первым, кто влюбился в него, и он много раз говорил мне, что этого не может быть. но между нами все изменилось, и это не похоже ни на манипуляцию, ни на дисбаланс сил, ни на что-то подобное. когда я с ним, я не чувствую себя неполноценным, и он тоже не чувствует своего превосходства. мы равны, мистер ким. я могу быть настоящим с ним, как и он может быть настоящим со мной, и это называется любовью, - говорит он, расправляя грудь, - я влюблен в юнги, и я не буду держаться от него подальше, если он действительно этого не захочет. слова сокджина подводят его, он смотрит широко открытыми глазами на мальчика, который только что выпустил часть своего сердца на землю, чтобы удержаться. он ошеломленно смотрит на чонгука, а тот стоит неподвижно, твердо стоя на своих мыслях и верный любви, которая принадлежит ему. он боится, конечно, боится. чонгук в ужасе от того, что может случиться с ним, с юнги, с окружающими их людьми. он боится мира и его ненависти, но в то же время — что это за мир без юнги в его жизни? четыре скучные, повторяющиеся и удушающие стены, которые говорят тишину только тогда, когда он плачет. он не может вернуться туда, где был, заблудившись в лабиринте страданий и мучительной ностальгии. он также не может позволить юнги вернуться туда, где его шрамы проникают в его душу, а слезы вытатуированы на его щеках. в глубине души чонгук знает, и, вероятно, юнги тоже, что они оба появились в жизнях друг друга, чтобы спасти от тьмы. чонгук не может отпустить это так легко. - вы оба... - шепчет сокджин, и его внезапно поражает смешок, который срывается с его губ, сбитый с толку, - вы оба одинаковы, - говорит он, поднося руку к голове и поднимая глаза к небу. чонгук не совсем уверен, что он имеет в виду, но по тому, как сокджин смеется, как будто он сошел с ума, он чувствует, что в воздухе может искриться какая-то надежда. - я хочу поговорить с ним, - говорит чонгук, морщась. сокджин медленно переводит взгляд на младшего, выпуская небольшой глоток воздуха из легких. - даже если ты говоришь так же, как он, я все равно не думаю, что тебе следует встречаться с ним сейчас. - мистер ким, - говорит чонгук, делая шаг вперед, - пожалуйста. я знаю, вы знаете, что юнги-хена нельзя оставлять одного в такие моменты, - указывает он, и сокджин отводит взгляд, как будто его поймали. - по крайней мере, позвольте мне… позвольте мне поговорить с ним минутку. мне нужно знать, что с ним все в порядке. сокджин хмурит брови и морщит лицо от дискомфорта, борясь с самим собой, когда он, похоже, думает о предложении чонгука. чонгук терпеливо ждет, хотя его желудок лежит у ног, а сердце на горле, но он, ожидающий и полный надежды, ждет ответа старшего. сокджин хмыкает и что-то шепчет себе под нос, бровь дергается, когда он раздраженно потирает переносицу. а потом, наконец, говорит: - но одну минуту, чон. ты просто посмотришь, как у него дела, и ничего больше. глаза чонгука загорелись, и он быстро кланяется на девяносто градусов, тяжело дыша, в то время как улыбка пытается ползти вверх по его лицу. - благодарю вас, мистер ким! *** ему холодно. одеяла не помогают ноющей потребности в тепле, расцветающей в его венах, отчаянно желая, чтобы душа сопровождала его в этом. юнги проснулся несколько часов назад, и он чувствует боль во всем теле, глаза дергаются, а желудок пуст, легче, чем должно быть. всю ночь ему снятся беспомощные сны, которые каким-то образом разрушают его жизнь, вещи, которые заставляют его сердце сжиматься в кулак, не оставляя места для ударов, умирать без отдыха. ему снятся последствия, и все его тело плачет о своем возлюбленном, о чонгуке, о том, как он сам разрушил все для обоих. он надеется, что когда-нибудь чонгук простит его за то, что он позволил чувствам расцвести без остановки и укорениться в их телах, как будто они всегда были там. юнги не хочет вставать. не хочет чувствовать воздух на своем лице и понимать, что это реальная жизнь, и ему действительно нужно отпустить прошлое, потому что их видели. он всегда думал, что этот момент настанет, но все это кажется слишком ранним, слишком тяжелым, чтобы вынести. кожа его рук покалывает, ощущение, которое пробегает к запястьям и до локтей, заставляя его дрожать. слишком рано отпускать. он этого не хочет. было бы лучше, если бы— вдруг он слышит, как медленно открывается и тихо закрывается дверь. юнги не двигается с места между холодными простынями. он делает себя меньше, закрывает глаза, надеясь избежать любого другого разговора с сокджином прямо сейчас. но затем кровать двигается из-за чьего-то веса на ней, и юнги хмурится, поворачиваясь, чтобы оттолкнуть его. - сокджин, уходи— - я не сокджин. юнги моргает, когда на него ложится большая теплая рука. нежно, так нежно, что сердце юнги разрывается, и присутствие его возлюбленного мгновенно растапливает его душу в объятиях архангела. - чонгук, - шепчет он, почти падая в эти руки, которые будут держать его, как никто другой. однако его чувства возвращают его к реальности,и он качает головой, кладя руку между ними, чтобы помешать младшему приблизиться к нему. - сокджин, он ... он может войти в любой момент. - нет, - чонгук держит его за руку, - он позволил мне прийти сюда, чтобы проверить тебя. я... - он смотрит вниз, туда, где соприкасаются их пальцы, и слегка переплетает их вместе, заставляя юнги вздрогнуть, когда тепло распространяется по его шее и щекам, - я говорил с ним и сказал ему… ну, я много чего ему наговорил, но пока... я убедил его позволить мне увидеться с тобой. я так волновался. юнги чувствует, как у него дрожат губы, как он слегка наклоняется к другому. - прости, - бормочет он, - за то, что я заставил тебя пройти. это… ты не должен проходить через это. мне так жаль, чонгук. - ты все время извиняешься, но тебе не за что извиняться, - успокаивает чонгук, кладя их переплетенные руки себе на грудь, позволяя юнги почувствовать его сильное сердцебиение тыльной стороной ладони. - ты был хорош, и больше ничего. тебе не нужно бояться, когда ты со мной, юнги. чонгук прижимается лбом к лбу юнги, и юнги должен сделать глубокий вдох, когда струны его сердца хотят прижаться своими губами к губам юнги, чтобы сшить их в вечный поцелуй. это все еще действует на него, его имя давит на язык чонгука и ускользает в его сладком голосе, доходя до его ушей, чтобы почувствовать вкус так, как только может. - все не так просто, кук... - шепчет он, закрывая глаза. - они нас видели. сокджин… сокджин не поддерживает это, - говорит он, указывая на небольшое пространство между их телами, - и я не могу винить его. я с самого начала знал, что ошибаюсь, знал, что мы должны остановиться. - детка, - говорит чонгук, прижимая ладонь к щеке старшего. лицо юнги пылает, сад его души пробуждается с еще большим количеством цветов, когда он слышит ласковое прозвище с такой любовью, и он тает в теле, которое обнимает его так, так крепко, как будто они оба боятся потерять друг друга, - надежда будет, пока ты хочешь, чтобы я был здесь с тобой. юнги делает глубокий вдох, закрывает глаза, чувствуя каждой костью дрожь, пробегающую по позвоночнику. он ненавидит то, как слезятся его глаза, желая пролить еще одну реку слез на плечо своего любимого. вместо этого он прячется в изгибе шеи чонгука, успокоенный естественным ароматом, который он источает — запахом дождя, горячего кофе по утрам и дома, ожидающего, когда в нем поселится кто-то, кто оценит каждый его уголок. - я хочу, чтобы ты был со мной так долго, как только смогу, - шепчет юнги, обнимая чонгука за талию. он сжимает ее, вызывая хихиканье у чонгука, и тот целует его в шею. юнги вздыхает, и на мгновение ему кажется, что все может пойти как надо. - что ты со мной сделал, чонгук? - ошеломленно бормочет юнги. чонгук наклоняет голову, взявшись руками за лицо юнги, чтобы заставить его снова посмотреть ему в глаза. он мило улыбается ему и оставляет нежный, крошечный поцелуй на красном носу юнги. - я полюбил тебя.