Когда померкнут все краски.

—Я люблю Вас, Томиока-сан, —звучит нежный приглушенный голос в его голове. Гию раздраженно отгоняет от себя эти мысли… Кто вообще такая эта девушка? Почему её образ так часто посещает его во снах? Таинственная незнакомка не показывает своего лица, не называет имени, а произносит уже избитую фразу. Как странно… —Как тебя зовут? Кто ты? Кем мы были друг для друга? —в отчаяние спрашивает Гию, пытаясь угнаться за ней в этом пустынном поле. О да, он не спит. Лучше бы не спал. Голос, что влечёт его за собой, голос, что каждый раз помогает ему вновь подняться и встать на ноги… Он полон боли и опасности, да. Этот голос необычайно красив, иноземен — но от него за километр веет опасностью. Гию задыхается от быстрого бега; незнакомка чересчур проворна. Но раз он может слышать её голос, она обязательно покажется ему на глаза. Когда-нибудь. Может быть. —Не бегите за мной, Томиока-сан, —нежно, осторожно, женственно, —это опасно, Вы сорветесь в пропасть, из которой даже я Вас не вытащу. —Я пойду за тобой куда угодно, я чувствую, что могу доверять тебе! —Не надо, Томиока-сан, я не хочу, чтобы Вы погибли. Незримое, но чувственное, вполне осязаемое прикосновение её руки—призрачной, к его щеке—настоящей. Гию слеп. Гию не видит её. Никогда не видел. Не видел прекрасного лица. Не видел ни-че-го. Но чувствовал, что любил; и это чувство беспричинно возраждалось в нем. Снова и снова. —Я буду рядом, Томиока-сан, где бы Вы не очутились. Я—Ваш дар, я—ваше проклятье. —О чём ты говоришь? —Ох, не берите в голову. Простые смертные не должны знать. Гию готов плакать от безысходности. Из-за вселенской любви к той, которую он не видит. К той, чей образ навещает его лишь во снах.